Алан Дин Фостер 
Свет далекой Земли

Похищенные – 3

«Алан Дин Фостер, "Свет далекой Земли"»: Центрполиграф; Москва; 2014
ISBN 978-5-227-04952-0
Аннотация

В грузовом отсеке космического корабля виленджи два примитивных создания, оптовик из Чикаго Маркус Уокер и собака Джордж, которая была научена говорить для увеличения её цены, вместе с другими захваченными разумными существами с разных планет были отправлены в более цивилизованные части космоса, где широко популярен рынок инопланетных «домашних питомцев». И хотя всем пленникам удается бежать, радоваться рано, ведь они находятся в миллиардах миль от своих родных миров без единой подсказки, куда им двигаться во Вселенной — вверх, вниз, влево или вправо. Обладая великолепными навыками общения, Уокер с помощью обретенных друзей-инопланетян становится предводителем армады беженцев. Но даже главнокомандующему космическим флотом трудно найти галактические системы своих собратьев по несчастью среди бесчисленных звездных скоплений, как иголку в стоге сена. Да, Вселенная населена множеством цивилизаций и разных видов разумных существ — и Уокер столкнется с ними.

Алан Дин Фостер
СВЕТ ДАЛЕКОЙ ЗЕМЛИ

Глава 1

В одиннадцатый раз Юссакк Астроном тщательно проанализировал и сопоставил все современные способы самоубийства, стараясь выбрать самый подходящий из них. Этот способ должен быть быстрым и безболезненным и уж, во всяком случае, менее мучительным, чем то, что ему, Юссакку, предстояло. В последний раз иолфы опустошили и разграбили Хюфф задолго до рождения Юссакка, но исторические хроники не скупились на жуткие подробности прежних вторжений. Удивительно, но каждый раз находились смельчаки, решавшиеся на сопротивление, когда грабеж пришельцев становился невыносимым. Но эти храбрецы неизменно погибали, и смерть их была столь же ужасной, сколь и абсолютно напрасной.
В принципе оккупацию можно было бы терпеть, если б не варварский обычай иолфов убивать мирное население просто от скуки.
Юссакк отдавал себе отчет, что неизбежно окажется среди таких невинных жертв, если, конечно, захватчики не убьют его как предсказателя всяческих неприятностей. Юссакк заранее чувствовал, какой будет реакция пришельцев. Люди Хюффа всякий раз надеялись, что иолфам наконец наскучит посещать их планету и они выберут другую солнечную систему для удовлетворения своих ненасытных аппетитов. Жители Хюффа смогут, наконец, облегченно вздохнуть и заняться мирным трудом, плодами которого могли по праву гордиться.
Юссакк знал, как призрачны и напрасны эти надежды. До тех пор пока его народ будет производить прекрасные изделия из редчайших материалов, до тех пор, пока в шахтах Хюффа будут добывать уникальное, не поддающееся искусственному синтезу сырье, иолфы будут возвращаться — не для того, чтобы купить, а для того, чтобы отнять.
Астроном понимал, что жестоких пришельцев невозможно остановить никакими уловками. Сто лет назад Великий Совет принял решение прекратить производство предметов роскоши и добычу уникальных минералов. Конечно, это был ощутимый удар по культуре, но правительство надеялось, что отсутствие ценной добычи поможет предотвратить дальнейшие вторжения иолфов. В конце концов, нельзя же отнять то, чего не существует. С точки зрения рациональной логики это был вполне разумный маневр.
Но, к великому несчастью, иолфы в своих действиях руководствовались не рациональной логикой, а какими-то иными мотивами. Узнав о прекращении ценного производства, враги пришли в неописуемую ярость и напали на Хюфф. Были разорены и опустошены несколько цветущих городов. Погибли десятки тысяч людей. После этого у правительства пропало всякое желание дразнить пришельцев хитроумными уловками.
Время от времени некоторые жители Хюффа объединялись в отряды и пытались оказывать сопротивление. Но, к великому несчастью, эти потомки мирных крестьян, впитавшие с молоком матери стремление к сотрудничеству и взаимопомощи — качества, позволившие создать высочайшую культуру, именно в силу этой особенности оказались эмоционально и психологически малопригодными для ведения настоящей войны. Хюффийцам пришлось оставить и мысль о том, чтобы нанять военные корабли на планетах, представители которых изредка навещали Хюфф, так как здесь не нашлось смельчаков, готовых покинуть Родной Мир и отправиться в дальний путь на поиски благородных и отважных воинов.
При всем своем техническом и научном развитии, хюффийцы так и не научились производить оружие. А своеобразная психологическая ущербность мешала им воспитать достаточное число индивидов, способных владеть оружием, даже если бы им удалось это оружие где-нибудь купить.
Кроме того, Великий Совет считал, что иолфы не угрожают гражданам Хюффа геноцидом. Иолфы являлись только ради грабежа и разбоя, и нельзя сказать, что это происходило очень уж часто. Во всяком случае, не настолько часто, чтобы привлечь внимание далеких цивилизаций, у которых было слишком много собственных проблем, чтобы заниматься проблемами чужими. Особенно если учесть, что подавляющее большинство хюффийцев никогда не видело жестоких пришельцев и наблюдало сцены насилия и грабежей только по спутниковой связи.
То, что сигналы, принятые Юссакком от скоростных кораблей, летевших сейчас в глубинах космоса, принадлежали иолфам, не вызывало у астронома никаких сомнений. Торговые и научно-исследовательские корабли, изредка прилетавшие на Хюфф, всегда прибывали в одиночку. Один атипичный случай произошел три сотни стандартных лет назад, когда на околопланетной орбите оказалось сразу два космических корабля. Но это было чистое совпадение, удивившее путешественников не меньше, чем самих хюффийцев.
Но сейчас никаких сомнений быть не могло — сигналы одновременно от трех кораблей говорили о приближении страшных иолфов.
В обязанности Юссакка, как старшего дежурного астронома, входило оповещение всех станций местной сети слежения, откуда неприятная новость будет передана в органы Всепланетного правительства. Составленное из множества местных сетей Всепланетное правительство примет решение об ответных действиях и издаст соответствующие директивы. Юссакк понимал, что в лучшем случае иолфы возьмут, что им нужно, убьют ради забавы не слишком много граждан и уберутся восвояси, не причинив непоправимого ущерба хюффийской цивилизации. Проанализировав шансы, он решил, что, может быть, ему и не придется кончать жизнь самоубийством.
Приготовив и обработав все необходимые данные, Юссакк сохранил их в специальном углублении тела и собрался покинуть пост. Такие важные сведения было немыслимо передавать в электронном виде: за достоверность он отвечал головой, дело было настолько серьезным, что данные следовало представить лично. Сотрудники же были крайне удивлены такой беспечностью обычно собранного и добросовестного старшего астронома. Однако никто не посмел переступить границы общепринятой субординации, и сотрудники ничем не выказали своей озабоченности. Кроме того, если бы они спросили Юссакка о причине столь поспешного ухода, он, по принятым этическим правилам, должен был ответить, а это означало, что они были бы вынуждены разделить с ним ответственность.
Пусть они пока пребывают в счастливом неведении, решил Юссакк, покинув обсерваторию и неторопливо направившись к ближайшему транспортеру. Ужас приближается, и скоро они сами увидят этот кошмар на пороге.
Позади исчез, растворившись вдали, вал Ланна, местность выровнялась, и Юссакк увеличил скорость. Однако, подъезжая к городу, он был вынужден притормозить, чтобы не создать затор. В каждом экипаже находилась одна семья. Хюффийцы никогда не путешествовали большими группами. Несмотря на то что планета была довольно густо заселена, хюффийцы ставили на первое место частные права личности. Именно поэтому, как ни торопился Юссакк, он терпеливо дождался, когда ехавшие впереди экипажи освободят главный путь, и только после этого увеличил скорость.
Дорог — в земном смысле этого слова — на Хюффе не было, транспортерный маршрут был лишь воображаемой линией на карте и в реальности представлял собой цепочку сенсоров, врытых глубоко в землю. Путь, по которому несся Юссакк, пролегал среди полей пфаля — растения, темно-зеленые плоды которого вырастали из центра звезды, состоявшей из лучей остроконечных ярких сине-зеленых листьев. Огромное поле, которое пересекал сейчас астроном, было готово к сбору урожая. Вид этого зрелого великолепия на мгновение отвлек Юссакка от мрачных мыслей. Пфаль высоко ценился за пикантный вкус. Квалифицированные повара умели превращать это растение во множество самых разнообразных изысканных блюд, которые обычно дополнялись четырьмя самыми популярными на планете специями. Хюффийцы, происходившие от травоядных предков, были непревзойденными мастерами вегетарианской кухни.
Сторонний наблюдатель мог бы удивиться: почему взволнованный до глубины души астроном не воспользовался всеми возможностями своего способного к левитации транспортера и не обогнал более медлительных путников? Юссакк легко мог бы это сделать, обойдя их справа или слева. Но это было бы недопустимое нарушение вековых норм и традиций. На Хюффе полагалось вежливо ждать своей очереди. Очередь была образом жизни. Горе тому, кто нарушал это незыблемое правило. При этом правило, предписывавшее ждать своей очереди, позволяя впереди стоящим закончить свои дела, было не просто традиционной любезностью — оно было кодифицированным законом.
Исключения допускались лишь в самых крайних случаях. Юссакк не думал, что ситуация каким-то образом улучшится, если он сообщит свою страшную новость на несколько отрезков дня раньше, и поэтому не видел причин нарушать установленный законом обычай. Начальство, скорее всего, учинит ему разнос за плохую новость, но никто не сможет упрекнуть его в невежливости.
Ехавшее впереди семейство, видя спешку Юссакка, уступило ему дорогу, и астроном снова ускорился. На окраине города он смог двигаться еще быстрее, так как сеть левитационных транспортеров была здесь существенно гуще. Подобно другим хюффийским узлам, Ферапп был сравнительно небольшим населенным пунктом. За малым исключением, почти все здания города были малоэтажными, выстроенными в традиционном старинном стиле. Конечно, такие здания занимали большую площадь, но хюффийцы терпеть не могли высоту и ценили большие пространства.
Администрация Фераппа размещалась в одном из таких одноэтажных комплексов, расположенном в нескольких миддах от центра города, на противоположном берегу неширокой извилистой реки, рассекавшей город на две части. Юссакк поставил свой транспортер на общественную стоянку, сменив его на более компактный, предназначенный для передвижений внутри здания. В этом огромном строении служащие сновали взад и вперед по установленным маршрутам, составленным так, чтобы не мешать проходу немногочисленных пеших посетителей. Без транспортера Юссакку потребовалось бы полдня, чтобы добраться до нужного отсека исполинского строения.
Все маршруты, словно спицы колеса, сходились к центру здания, к кабинету Главного распорядителя дня. Согласно обычаю таких кабинетов было двадцать четыре. Сегодня Главный распорядитель находился в кабинете номер девять. Завтра другой распорядитель будет находиться в кабинете номер десять, и такое перемещение будет продолжаться до конца месяца, после чего отсчет начнется сначала. В городе было двадцать четыре главы администрации, и все они обладали равными правами и поровну делили ответственность. Так как в течение месяца только один из них отправлял должность Главного распорядителя, ни у кого из них не было возможности сконцентрировать в своих руках все рычаги власти в ущерб другим администраторам. Иногда номер двенадцатый делил свои обязанности с чиновником, занимавшим кабинет номер двадцать один. Управление на Хюффе, как и все остальное, было одновременно сравнительно мягким, но чрезвычайно эффективным.
Сегодня Главным распорядителем была Пхомма, чиновница, занимавшая кабинет номер девять. Несчастливое число, подумалось Юссакку, когда он соскочил с транспортера и присоединил его к ближайшему зарядному устройству. Несчастливое для Пхоммы, которой придется первой выслушать страшную новость и принять решение.
Войдя в кабинет, Юссакк увидел в нем двух младших администраторов. Оба обернулись и посмотрели на входившего Юссакка.
— Девирра, конструктор, — отрекомендовалась женщина.
— Зуббо, поставщик стройматериалов, — сказал другой чиновник.
— Юссакк, астроном, — представился Юссакк. При исполнении служебных обязанностей хюффийцы не тратили время на лишние любезности и церемонии. Это был рациональный народ. — Мне нужен сегодняшний распорядитель.
Ответ конструктора был скорым и непререкаемым:
— Распорядитель Пхомма, администратор девятого кабинета, не принимает посетителей до второго среза времени после полудня. Мы со всем уважением предлагаем вам вернуться в указанное время. — Темные подвижные зрачки в упор уставились на астронома. — Если, конечно, вам не назначено заранее.
— Нет, — ответил Юссакк, — моя встреча заранее не обусловлена, но я должен немедленно видеть распорядителя. Речь идет о деле планетарной важности.
— Планетарной? — Длинные белые вибриссы поставщика дрогнули, что было знаком величайшего удивления, и Зуббо недоуменно переглянулся с конструктором. — От астронома я бы ожидал иного, галактического масштаба.
Поставщик и женщина-конструктор как бы невзначай со стуком соприкоснулись выступающими вперед резцами.
Юссакк был таким же вежливым хюффийцем, как и все остальные, но сейчас ему было не до сарказма.
— Вы не подозреваете, насколько правы. К Хюффу приближаются иолфы. Они будут здесь через день-два.
Через мгновение Юссакк пожалел о своей несдержанности, хотя и сам не вполне понимал почему.
Сам вид Юссакка — строгий взгляд, неподвижные вибриссы, приподнятые, направленные вперед уши — говорил о том, что он не расположен к шуткам. Младшие администраторы мгновенно это поняли. Лишенные ресниц веки женщины-конструктора несколько раз вздрогнули, и она упала в обморок. Поставщик склонился над ней, схватил ее за короткие ручки и принялся неуклюже делать искусственное дыхание. Но он и сам был настолько сильно потрясен, что из его попыток ничего не вышло, и ему пришлось уступить место Юссакку, которому в конце концов удалось привести женщину в чувство.
— Прошу простить меня, — пробормотал Юссакк, — я не хотел вас пугать. Именно поэтому я не стал сообщать эту новость по официальным информационным каналам — чтобы не вызвать панику. Но я просто обязан поставить в известность распорядителя, чтобы она решила, как надлежит сообщить новость всем хюффийцам.
Обычно у Юссакка, как и у всех представителей его вида, тон был спокойным и естественным, но в этот ответственный момент астроном говорил торжественно и серьезно.
Эта серьезность подействовала на поставщика и передалась ему.
— Идите к ней скорее, — произнес младший чиновник, взявшись за верхние руки женщины-конструктора.
Шевельнув в знак признательности правой вибриссой, Юссакк поправил перекрещенные ремни служебного мундира и направился к внутренней стене. Уловив его приближение, сработали сенсоры девятой панели. Она сдвинулась в сторону и пропустила Юссакка в круглый кабинет распорядителя.
Этот комплекс был великолепно спроектирован и отлично построен — граждане Фераппа и окрестных населенных пунктов могли гордиться этим достижением строительного искусства. Солнечный свет заливал помещение сквозь конический купол из синтетического хрусталя, а расположенная под куполом вращающаяся круглая панель придавала свету золотистый оттенок. Под центром купола стоял круглый стол, вделанный в мозаичный пол. За столом работал сегодняшний фераппский распорядитель. Столешница находилась чуть ниже уровня пола, поэтому распорядитель смотрел на посетителей снизу вверх. Этот обычай внушал высокопоставленным слугам народа смирение.
Распорядитель номер девять Пхомма подняла голову и прощебетала традиционное приветствие, добавив:
— Я специально попросила моих людей обеспечить мне два среза времени для работы. Должно быть, вы очень влиятельны, если сумели убедить их нарушить мою просьбу.
Длинные, вислые вибриссы Пхоммы приподнялись в направлении Юссака, что говорило о раздражении, вскипавшем под маской безукоризненной вежливости. Юссакка удивило, что вибриссы были окрашены в светло-розовый цвет.
— Я — астроном, мое имя Юссакк. Я не располагаю влиянием, но у меня плохая новость.
— Излагайте. — Поднявшись со своего места, Пхомма отошла от висевших в воздухе колонок данных, которые послушно последовали за распорядительницей, которая в конце концов телепатически отогнала их прочь.
Юссакк спустился на шесть церемониальных ступенек, каждая из них символизировала вибриссу, по числу которых определялся ранг хюффийца и его положение в обществе.
— С великим прискорбием я вынужден сказать, что мне пришлось подтвердить некоторые важные данные, полученные несколько срезов времени назад моей следящей аппаратурой. Из открытого космоса в нашу планетную систему вторглись три космических корабля. Несмотря на то что такое ни разу не случалось при моей жизни, из истории мне известно, что те пришельцы, которые с мирными целями посещали нашу планету, неизменно прибывали на одном корабле. За все время наблюдений только однажды, по чистому совпадению, к нам прибыли одновременно два корабля. — Юссакк многозначительно прикрыл глаза. — Одновременное прибытие большего числа кораблей может говорить только об одном.
Будучи образованным человеком, распорядитель Пхомма тоже поняла, что может означать это событие. К ее чести, она не выказала потрясения и не упала в обморок. Но в уголках обоих глаз показались капельки влаги. Однако женщина быстро вытерла глаза.
— Нам нельзя заранее впадать в панику. Плакать мы будем потом. — Пхомма вернулась к столу и снова села на свое место. Три колонки данных быстро переместились вслед за распорядительницей. На этот раз Пхомма не стала их отгонять. — Надо немедленно оповестить Большое Правительство. Вы представите подробный доклад. Необходимо сделать все, чтобы погасить панику, которая неизбежно возникнет после правительственного сообщения. — Говоря это, Пхомма всеми своими восемью короткими пальцами вносила исправления в колонки информации. Она в упор посмотрела на Юссакка: — Кто еще знает об этом?
— Только два младших администратора, чье разрешение мне потребовалось, чтобы войти сюда, — на мгновение задумавшись, ответил Юссакк. — Их персональная реакция была вполне предсказуемой. Но мои коллеги в обсерватории ничего не знают. Пока.
Пхомма благодарно чирикнула:
— Ну что ж, в таком случае все можно будет сделать как надо. По крайней мере, будем на это надеяться. — Юссакку показалось, что в уголках глаз распорядительницы снова появились слезы, но она стряхнула их, прежде чем они пролились на тщательно подстриженный мех под глазами. По крайней мере, полоски и пятнышки макияжа, покрывавшего круглые щечки Пхоммы, не потекли.
— Если я вам больше не нужен, — тихо произнес Юссакк, — то позвольте мне вернуться на работу.
Не глядя на него и продолжая работать с голографическими колонками данных, Пхомма ответила:
— Ваша работа теперь здесь. Как распорядитель наблюдательного совета, я направляю вас в городскую администрацию. После того как будут оповещены ваши сотрудники, они смогут самостоятельно наблюдать за приближением… — Пхомма запнулась, не в силах выдавить из себя слово «иолфов», — космических объектов, — произнесла она наконец.
Юссакк был шокирован:
— Я астроном, а не бюрократ и не государственный служащий. Я — член комитета Большой Науки, моя штаб-квартира в Аввессе. Какая может быть от меня польза городскому правительству Фераппа?
Распорядительница оторвалась от колонок и внимательно посмотрела на Юссакка. Его вибриссы слегка дрогнули под этим тяжелым взглядом, но астроном сумел сохранить присутствие духа.
— Понятно, что вы, кроме того, и не политик. Хорошо, объясняю: я считаю, что одно ваше присутствие в городе сможет приободрить население.
Черный носик Юссакка дернулся.
— Чем же я смогу ободрить население? — спросил он.
— Хотя бы тем, что не попытались бежать. — Пхомма снова вернулась к своим колонкам. — В ближайшие дни это будет особенно важно. Полагаю, что едва ли вы по углу приближения кораблей сможете сказать, в каком месте нашей планеты иолфы собираются высадиться.
Юссакк мысленно напомнил себе, что разговаривает не с коллегой.
— Угол вхождения в Солнечную систему ни о чем не говорит. Иолфы могут сначала выйти на орбиту вокруг Хюффа и после этого решить вопрос о месте высадки. Мало того, они могут высадиться в трех разных местах. История показывает, что…
— Я знаю, что показывает нам история, — нетерпеливо перебила его Пхомма. Юссакк не обиделся. Беспомощность порождает отчаяние, а отчаяние — гнев. Ему и самому хотелось кричать и топать ногами, но, как ученый, он лучше других понимал ущербность такой реакции.
Миновала бесконечная десятая часть среза времени. Пхомма взмахнула обеими руками, и колонки информации исчезли. Она снова повернулась к Юссакку. Утомленный вид не могла скрыть даже изощренная косметика.
— Власти поставлены в известность. Теперь этим вопросом займется Большое Правительство. — Она пристально взглянула на Юссакка покрасневшими, как ее вибриссы, глазами. — Завтра здесь состоится встреча всех континентальных представителей. Встреча начнется сразу, как только представители смогут добраться. Каждый из восьми континентальных представителей в наблюдательном совете представит свои соображения относительно оборонительных мероприятий на случай высадки иолфов на их территории. Если все три корабля сядут в одном месте, то потребуются согласованные действия в планетарном масштабе. — Из глаз Пхоммы снова потекли слезы, и на этот раз женщина даже не пыталась их остановить. — Как нам известно из истории, мы можем лишь надеяться как-то минимизировать ущерб.
Шагнув вперед, Юссакк обнял Пхомму. При этом ничего не значило то, что она была распорядителем администрации, а он простым астрономом, что они даже не были знакомы. Хюффийцы были эмоциональны настолько же, насколько и открыты. Тесные физические контакты не только допускались, но и приветствовались. Как бы то ни было, Юссакк был очень рад возможности кого-нибудь обнять.
Тепло такого объятия было нужно ему не меньше, чем Пхомме.

Со всего континента Винен-Ак в Ферапп съезжались представители. Распорядители, оказавшиеся при исполнении обязанностей в тот день, когда поступили сведения о катастрофе, получали чрезвычайные полномочия, и срок их теперь не был ограничен одним днем. Не важно, что какой-либо из распорядителей был недостаточно хорошо подготовлен к решению данной конкретной задачи, но таков был закон. Распорядитель, оказавшийся при исполнении в злосчастный день, оставался на посту до прекращения чрезвычайной ситуации.
Представители всех частей континента собрались на следующее утро в Круглом зале административного центра Фераппа. Коллеги Юссакка, после того как им сообщили о происшедшем событии, бросили свои рутинные дела и принялись отслеживать продвижение трех неизвестных космических кораблей, приближавшихся к Хюффу. Юссакк мог теперь посвятить себя общению с населением. Пхомма была права: присутствие Юссакка вселяло в людей мужество.
Правда, после того, как людям стало известно о приближавшихся кораблях, в некоторых местах все же возникла паника. Но масштабы ее были в общем незначительны, и умелые руководители Хюффа получили некоторую передышку и время на подготовку. Отдельные очаги панических настроений удалось локализовать, но ничто не могло остановить поток беженцев, устремившихся из городов в сельскую местность. Все транспортерные маршруты вскоре были заполнены. Но, несмотря на это, дороги и сообщение удалось все же сохранить в относительном порядке. Тех немногих хюффийцев, которые нарушали правила поведения на дорогах, пытаясь раньше других выбраться из городов, останавливали и делали соответствующее внушение.
Да, хюффийцы были склонны к панике, но у них и сама паника была организованной.
Заседавшие в Круглом зале распорядители, съехавшиеся со всех концов Винен-Ака, тщательно оценивали и взвешивали ситуацию. Никто не кричал и не раздражался. Администраторы не могли позволить себе такую роскошь, но все же обсуждение носило очень острый характер.
Вставленный в ухо коммуникатор позволял Юссакку находиться в постоянном контакте с коллегами из обсерватории. Все обсерватории Хюффа теперь занимались исключительно слежением за приближавшимися кораблями. Пока эти корабли не делали попыток вступить в контакт с властями планеты. Если на историю набегов иолфов можно было положиться, то в контакт они вступят только после того, как выйдут на околопланетную орбиту и начнут выбирать места для посадки. В прошлом иолфы, находясь на орбите, уничтожали с кораблей один-два города. Делали они это для устрашения или ради развлечения, никто не знал, ибо хюффийцы плохо знали психологию иолфов.
Мирные, но насмерть перепуганные хюффийцы, все десять миллиардов, теперь думали об одном, стараясь, правда, не высказывать эту мысль вслух, чтобы не обидеть соседей: только бы иолфы высадились не здесь! Юссакк должен был со стыдом признать, что в этом отношении он ничем не отличался от всех своих менее образованных сограждан.
Никто и не помышлял об активном сопротивлении. Хюффийцы замкнуто жили на своей планете и были довольны жизнью. На Хюффе много тысяч лет не было войн, поэтому здесь не было и разрушительного оружия, если не считать легкого вооружения полицейских. Да им и не нужно было оружие, так как их никто не тревожил — кроме иолфов. Многочисленные дебаты о необходимости разработки систем вооружений — что, конечно, было вполне по силам хюффийской цивилизации — неизменно заканчивались ничем. Несколько сотен лет назад такое оружие все же было создано, и один корабль иолфов был уничтожен. Три других корабля — один из них был сильно поврежден — вернулись на орбиту, на базовый корабль, с которого иолфы ракетным огнем убили двести тысяч хюффийцев. С тех пор при появлении иолфов Хюфф ни разу не оказал им сопротивления.
Находясь в самой гуще собравшихся в столице континента распорядителей, Юссакк имел возможность слышать самые разнообразные мнения. Это было единственное, что он мог делать, — слушать, ибо повлиять на обсуждение было вне его компетенции. Юссакк с удовольствием вернулся бы в обсерваторию, хотя и там он мог бы лишь следить за продвижением кораблей и гадать о возможных местах их посадки.
Хорошее во всем этом было только одно: учитывая скорость приближения космических кораблей, Юссакк понимал, что иолфы будут здесь завтра, и это положит конец напряженному ожиданию. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Так же как и все остальные хюффийцы, Юссакк был готов ко всему. Своих престарелых родителей он переправил в безопасную (как он надеялся) сельскую местность в глубине континента. Сам Юссакк не был женат, и детей у него не было. Он идеально подходил на роль искупительной жертвы, принесенной ради спасения Хюффа.
Но Юссакк не хотел умирать.

Глава 2

— Ничего не понимаю. — Прихотливо изогнув изящную шею, Собж-ус внимательно смотрела в иллюминатор на расстилавшуюся внизу цветущую планету, на орбите вокруг которой находились теперь три нийувских корабля. — Планета густо заселена, налицо все признаки высокоразвитой в техническом отношении цивилизации. Я вижу морские порты, превосходно спланированные города, развитое сельское хозяйство, воздушное сообщение. Но, как ни удивительно, наши специалисты говорят, что все попытки установить с планетой контакт остаются пока без ответа.
Джордж, устроившийся на руках Маркуса Уокера, почесал вечно зудевший бок и смачно чихнул. Уокер укоризненно нахмурился:
— Хотя бы ради приличия мог бы прикрыть пасть.
Пес поднял голову и посмотрел на друга:
— Зачем? Сопли вылетают не из пасти, а из носа. К тому же мои лапы не слишком хорошо приспособлены для того, чтобы прикрывать ими что бы то ни было. — Он обернулся к нийувской женщине-астроному и взглянул в отблескивавшие золотом глаза: — Может быть, ваши люди просто пока не нащупали нужную частоту?
Собж-ус резко взмахнула гибкой верхней конечностью, оканчивавшейся двумя плотно сжатыми пальцами. Это был жест личного и профессионального разочарования.
— Меня уверили, что были испробованы все средства. Вероятно, все дело в том, что мы находимся за пределами объединенной галактической цивилизации. Видимо, несмотря на высокий уровень технического развития, население этой планеты не имеет опыта контактов с другими разумными и цивилизованными видами.
— Может быть, в этом и заключается объяснение того, что они не вылетели нам навстречу? — неожиданно для самого себя спросил Уокер.
Оправив длинную клетчатую юбку на своих шелковисто-гладких нижних конечностях движением, напомнившим Уокеру далекую, но не забытую Вийв-пим, Собж-ус внимательно посмотрела на человека золотисто-желтыми глазами.
— По многочисленным орбитам вокруг планеты вращаются искусственные спутники, но при этом нет ни одного космодрома. Видны многочисленные атмосферные летательные аппараты, но не видно судов, пригодных для полетов выше атмосферы. Так же не видно спутников с экипажами, нет поселений на естественных спутниках планеты. Ни-че-го.
— Домоседы, — глубокомысленно сказал Джордж. — Нашли себе уютный уголок и удобно в нем устроились. Как я их понимаю. — Уокер поставил Джорджа на пол, и пес тут же с удовольствием почесал за ухом задней лапой.
— Может быть, у них проблемы с общением, и эти проблемы мешают им покидать родную планету, — предположил Уокер, внимательно разглядывая в иллюминатор красивую планету. — Может быть, они застенчивые.
— Если принять во внимание пространственные факторы, — ответила Собж-ус, — то можно сказать, что эта солнечная система достаточно изолирована. Поблизости отсутствуют обитаемые или пригодные для обитания планеты. Местное население, по-видимому, считает себя уникальным явлением во всей Вселенной. Вероятно, этим можно объяснить и их незнание методов галактической связи.
— Мы всегда можем общаться жестами, — сказал Уокер.
— Если у аборигенов есть конечности, — вставил слово Джордж, благополучно забыв о том, что у особей его вида отсутствует такой полезный инструмент, как противопоставление большого пальца.
— Хр-р, — прохрипела женщина-астронавт. Царапающие слух междометия нийувов оскорбляли человеческое ухо не меньше, чем их чеканный язык. — Наверное, нам и правда придется прибегнуть к чему-то весьма примитивному. Но для этого надо войти с ними в непосредственный контакт. — Округлые мускулистые губы четко артикулировали звуки, а высокие, длиной в фут, стоячие уши повернулись в сторону Джорджа, когда нийувка сказала: — Если у аборигенов есть лица.
— Если речь идет о высадке группы разведчиков, то я хотел бы в ней участвовать, — сказал женщине Уокер.
Уши дрогнули и развернулись в сторону Маркуса.
— С согласия всех царств Нийува ты, Маркус Уокер, считаешься одним из номинальных руководителей данной экспедиции. Так как мы можем рассчитывать на твои ценные рекомендации в этой необычной ситуации, капитан Герлла-хин решил, что ты будешь участвовать во всех высадках. — Астронавт перевела взгляд на сидевшую рядом с Уокером собаку. — Если хочешь, можешь взять с собой всех своих друзей.
Уокер недоуменно нахмурился:
— Зачем посылать туда всех нас?
— Возможно, туукали и к'эрему уже навещали эту планету. Аборигены их узнают и, возможно, смогут кое-что прояснить в местоположении их родных миров.
— Если на планете добрая атмосфера, насыщенная приятными и интересными запахами, — заявил Джордж, вывалив из пасти язык, — то я всеми четырьмя лапами за.
— Браук любит простор и открытые пространства, — произнес Уокер. — После долгого пребывания в тесноте вашего корабля он будет очень рад возможности немного размяться. Но вот насчет Скви я не уверен. — Он бросил задумчивый взгляд на планету. — Я вижу, что здесь есть океаны. Если мы высадимся на побережье, то, думаю, мне удастся ее уговорить.
— Население планеты вообще никак не реагирует на наше прибытие, независимо от географических координат, — ответила Собж-ус, шевельнув одновременно всеми четырьмя своими хвостами. — Думаю, мы можем выбрать для высадки один из прибрежных аэропортов.
— Отлично, — ответил Уокер, кивнув. — Я поговорю с ней.
Джордж нервно облизнул зубы.
— Мне кажется, что научную экспедицию лучше высадить поближе к большому городу.
— Это очень интересно, — поддержала его женщина-астронавт. — Но на этой планете нет городов, превышающих определенные размеры. Похоже, что предел величины населенных пунктов предписан здесь законом. — Она тоже взглянула в иллюминатор. — Все данные говорят о том, что мы имеем дело с очень интересной культурой, пусть даже она не участвует в межзвездных контактах.
— Может быть, они пытались это сделать, но не смогли овладеть сверхсветовыми скоростями, — заметил Джордж.
— Когда мы с ними встретимся, — улыбнувшись, сказал Уокер, — мы непременно их об этом спросим. Интересно, правда, как они отнесутся к нашему прибытию?
Джордж, которого Уокер ссадил с колен, не мог дотянуться до иллюминатора и просто посмотрел в его сторону.
— Если они нерешительны, то ты всегда сможешь что-нибудь для них приготовить, — сказал Джордж, угодливо намекнув на гастрономические таланты друга. — Правила вежливости одинаковы среди людей и собак — идешь в гости, неси с собой еду.
— Или бутылку вина, — вслух подумал Уокер, пожалев, что у него нет вина.
Джордж одобрительно кивнул.
— Или задушенную крысу, — добавил он, пожалев, что у него нет крысы.
Собж-ус растерялась, так как вставленный в ее правое ухо переводчик, очевидно, не справился со своей задачей.
— Мне кажется, что я не все понимаю, — сказала она, — ну да ладно.
Она встала и повернулась, чтобы уйти.
— О времени высадки вам сообщат. Предварительные данные указывают на то, что климат здесь очень мягкий и комфортный.
Уокер понимающе кивнул:
— Как бы то ни было, я все-таки переоденусь. Первое впечатление — самое важное.

Юссакк заполнял статистический отчет, когда в кабинет ворвался помощник Эромебб. Бурый и белый мех на лице молодого хюффийца еще не начал кудрявиться, а вибриссы были вдвое короче вибрисс Юссакка и стояли торчком, как иголки, обрамляя короткую морду. Эромебб часто и поверхностно дышал, в глазах была смесь страха и восторга.
— Иолфы высаживаются!
Коротко свистнув в знак того, что он услышал молодого коллегу, Юссакк оторвался от работы:
— Это было понятно. Не могли же мы ожидать, что они, прибыв к нам, повисят на орбите и уберутся восвояси. Я уже говорил членам Большого Правительства, что наше молчание в ответ на их обращение не воспрепятствует их высадке. От опасности невозможно избавиться, просто ее игнорируя. — Он снова коротко свистнул (на Хюффе это был эквивалент горестного вздоха). — Но в самой надежде, полагаю, не было ничего предосудительного. История учит нас, что превентивное применение оружия приводит лишь к немедленному стократному возмездию. — Юссакк внутренне собрался. — Где они высаживаются?
— Они дали знать, что хотят посадить небольшой корабль в аэропорту Педвата. Вероятно, потому, что это удобное место посадки — поле аэропорта находится на участке дна осушенного моря. Но так ли это, мы пока не знаем.
— Это может не значить ровным счетом ничего, — согласился с Эромеббом Юссакк. — Педват находится на западном побережье. Я смогу быть там через пару часов.
— Меньше. — Эромебб взглянул на Юссакка так, как обычно смотрят на безнадежного больного. — Большое Правительство собирает команду для встречи с пришельцами в надежде каким-нибудь образом уменьшить масштабы ущерба. Полицейский самолет уже ждет. Он доставит вас в Педват. — Помощник надул щеки (это был эквивалент наивысшего нервного напряжения). — Меня прислали сюда, чтобы сообщить это вам. Мне очень жаль, астроном Юссакк. Вы всегда вызывали у меня симпатию, и мне нравилось с вами работать. Я гордился тем, что вы были моим руководителем.
Юссакк встал со своего табурета и, наклонившись, коснулся своими вибриссами вибрисс молодого коллеги:
— Я еще не умер, Эромебб.
Впрочем, сам Юссакк не чувствовал никакой уверенности, и судьба виделась ему отнюдь не в радужном свете. Насколько он помнил из прочитанного, хюффийцы редко оставались живыми после непосредственного контакта. Эти убийства были нарочито демонстративными и имели целью устрашить население.
Что ж, если не считать того, что Юссакк был бездетен, он прожил хорошую жизнь, отмеченную высокими профессиональными достижениями. В общем он был счастлив. А то, что у него не было супруги и детей, означало, что после его смерти не останется сломанных судеб. Несомненно, кто-то из правителей, отвечавших за составление команды, принял все это во внимание и специально направил в нее таких, как Юссакк, чтобы иолфы выместили свой гнев именно на них. Юссакк вообще был идеальным выбором, ибо он первым заметил приближение иолфов.
Прощание с коллегами было печальным и трогательным. Они не надеялись увидеть своего старшего коллегу живым. Однако прощание не было целиком пропитано горечью и страхом. Среди слез, ласковых прикосновений и скорбных покачиваний хвостами звучала и надежда на то, что Юссакк сумеет умалить ярость пришельцев. Если члены встречающей делегации проявят достаточно красноречия, то, возможно, иолфы ограничатся той добычей, которую смогут найти на западном побережье Винен-Ака, и улетят. В этом случае Хюфф уцелеет, и единственное, что надо будет сделать, — это привести все в порядок после нашествия.
Во время полета в аэропорт настроение у Юссакка было далеко не радужным. Сопровождавшие его полицейские офицеры молчали, сосредоточившись на безопасном и одновременно быстром движении. Все остальное движение было практически перекрыто для того, чтобы правительственный транспортер мог двигаться с максимальной скоростью. Юссакку даже не дали времени на сборы. Естественно, чиновники, назначившие его в состав делегации, даже не вспомнили о такой мелочи.
В конце концов, его все равно убьют, так зачем потом лишние хлопоты с оставшимися после него вещами.
Когда он шел по зданию аэропорта, немногие бывшие там люди провожали его взглядами, исполненными надежды и сострадания. Он бы с радостью поговорил с ними, успокоил, как это было принято на Хюффе. Но как мог он успокоить других, если сам испытывал страшную тревогу. Единственное, что он мог сделать, — это напустить на себя уверенный вид, чтобы не усугублять всеобщего чувства безнадежности.
К чести Юссакка надо сказать, что от страха его вырвало только в самолете.
Меньше чем через час он прибыл в Педват — без вещей и с пустым желудком. В аэропорту его встретили чиновники и препроводили в терминал, выбранный для контакта с пришельцами. Встречавшие и не думали скрывать свой страх. Миазмы страха просто витали в воздухе. В остальных помещениях аэропорта не было ни души.
— Как только стало понятно, что иолфы будут садиться здесь, — торопливо говорила шедшая справа женщина-полицейский, — все служебные помещения были немедленно закрыты, а полеты прекращены, ибо историки пишут о том, что пришельцы сбивали любое воздушное судно, оказавшееся в зоне досягаемости огня космических кораблей. Так что после оповещения ни одно судно не покинуло Педват. — Склонившись к уху Юссакка, она понизила голос до заговорщического шепота: — Правительство сильно скупится на информацию. Некоторые утверждают, что на орбите находится всего лишь один корабль иолфов. Другие говорят, что их целая дюжина. — В глазах женщины застыла немая мольба. — Вы же Юссакк Астроном, Юссакк Первооткрыватель.
— На орбите находятся три корабля.
Никто не запрещал Юссакку называть точное число кораблей, тем более что очень скоро об этом и так все узнают.
— Это немного, — добавил он.
— Нет, это слишком много, — запротестовала женщина-полицейский. — Целых три. Я надеялась, что он всего лишь один. Они большие, эти корабли?
— Да, немаленькие, — уточнил Юссакк.
— Мы пришли, — сказала женщина, снова приняв строго официальный вид. Но даже выправка не помогла ей полностью скрыть тревогу. Сейчас на Хюффе не нашлось бы никого, кто мог бы это сделать.
Зал встречи, куда привели Юссакка, был уже полон. Некоторые из присутствующих были одеты в полицейскую форму. Армии на Хюффе не было. Собственно, у хюффийцев не было и нужды в армии и никакого желания ее создавать. Отсутствие армии не создавало никаких проблем.
За исключением моментов появления иолфов.
Среди гражданских Юссакк узнал нескольких выдающихся ученых. Было здесь и несколько представителей административных органов континента Винен-Ака. Приехали ли они сюда добровольно или были посланы приказом Большого Правительства, Юссакк не мог знать, и его просто подмывало спросить.
Ему вручили автоматический переводчик — одну деталь он повесил на свою короткую шею, а вторую вставил в ухо. В этот момент рядом возникло знакомое лицо. Белый мех и белые вибриссы изобличали почтенный возраст. Хюффиец сильно сутулился и был похож на сломанную детскую игрушку. Это был Иоракк Историк, неуклюже пытавшийся вставить динамик в левое ухо. Юссакк предложил свою помощь:
— Позвольте, я помогу вам, почтенный старец.
Юссакк осторожно вставил маленький динамик в ушную раковину старого хюффийца.
— Спасибо. — Мутными от возраста глазами Иоракк внимательно посмотрел на него. — Ты — Юссакк Астроном, это ты первым заметил приближение иолфов.
Юссакк согласно чирикнул:
— Я бы предпочел ошибиться.
— У каждого из нас есть свои предпочтения, — согласился историк, — до которых, правда, никому нет дела. Все эти посещения были давным-давно, но меня послали сюда как знатока привычек иолфов. — Вибриссы старика дрогнули, но не поднялись. — Но твое присутствие здесь кажется мне необъяснимым.
Юссакк тихо присвистнул:
— Я принес плохую весть и, как мне представляется, получил за это достойное вознаграждение. Но, может быть, власти надеются, что я могу принести какую-то пользу на переговорах.
Иоракк презрительно фыркнул, отчего его ноздри сначала сильно выпятились, а затем снова спрятались под мех.
— Жертвенное безумие. Ты только что прибыл?
Астроном утвердительно чирикнул:
— Меня спешно доставили из Фераппа, не дав даже собраться и уладить личные дела.
Старик понимающе вздохнул:
— Со мной поступили точно так же, хотя мне уже, знаешь ли, довольно трудно быстро передвигаться. — Подняв короткую руку, историк указал ею не на толпу, заполнившую зал прилетов, а на пространство, разделявшее аэропорт и окраины города. — Здесь все очень плохо. Власти сделали все, что в их силах, и достойны лишь похвалы, но все же они не смогли прекратить панику. Есть раненые, некоторые находятся в тяжелом состоянии. Люди утратили свою обычную вежливость. Но этого надо было ожидать. Ты не видел эту панику? — Старик тут же сам ответил на свой вопрос: — Нет, ты, конечно, ничего не видел. Потому что тебя доставили самолетом. Мне говорили, что в городе есть разрушения, но самый большой ущерб нанесен транспортной системе. В панике пассажиры сбивались с размеченных маршрутов. Лишившись сенсоров, транспортеры на большой скорости сталкивались, налетали на препятствия. — От горя вибриссы старика поникли. — Иолфы уже убили немало людей, а ведь они еще даже не высадились.
Прислушавшись к гомону множества голосов, Юссакк и историк некоторое время помолчали.
— Чего от нас ждут? — спросил наконец астроном. — Чего хочет от нас Большое Правительство?
— Ты имеешь в виду, что-то еще, кроме того, что мы предназначены в первые жертвы на случай, если иолфы прибудут к нам в плохом настроении? — Иоракк Историк не обольщался насчет ожидавшей их судьбы. — Думаю, что правительство хочет, чтобы мы узнали, чего хотят иолфы, и по возможности попытались минимизировать ущерб. К счастью — насколько здесь вообще уместно говорить о счастье — история дает нам путеводную нить. В новой истории Хюффа зафиксированы шесть вторжений иолфов. Несмотря на то что серьезный ущерб имел место каждый раз, его степень всегда находилась в прямо пропорциональной зависимости от силы сопротивления. — Историк взял питьевую трубку с ползшего мимо аппарата и махнул ею в сторону зловеще опустевшего летного поля. — Большое Правительство решило на этот раз вообще не оказывать никакого сопротивления, так что, надо надеяться, и ущерб от иолфского набега будет минимальным. Но история учит нас, что какой-то ущерб все равно неизбежен. — Подрагивающие вибриссы выдавали едкий сарказм. — Иолфы обожают показывать Хюффу, на что они способны, если наше население начинает их хотя бы немного раздражать.
Юссакк задумался, но ненадолго. Не в обычае хюффийцев было предаваться унынию.
— И как вы думаете, насколько плохо все будет на этот раз? — спросил он.
Историк несколько раз моргнул (на Хюффе это означало то же самое, что у людей пожатие плечами).
— Боюсь, что история не может дать ответ на этот вопрос. Иолфы не вполне предсказуемы. Определенно некоторые хюффийцы погибнут, но сколько будет жертв, хватит ли для их подсчета пальцев на руках, или потребуется калькулятор, покажет время, удача и искусство дипломатии.
Спрашивать было больше не о чем, и Юссакк, чувствуя, что разговор начинает действовать ему на нервы, пожелал старому историку всего хорошего, отошел к прозрачной стене аэропорта и прижался к ней носом и вибриссами. Материал был податливым и эластичным, и, когда Юссакк оторвался от перегородки, на ней отпечатался барельеф его лица, который быстро съежился и исчез. Вполне возможно, что скоро и он сам точно так же исчезнет. Юссакк поднял голову и посмотрел на ярко-синее небо Хюффа.
Больше всего астроном жалел, что никогда больше не увидит звезды.

— Там внизу творится какое-то безумие. — Длинные ноги Собж-ус (хотя и не такие длинные, как у Вийв-пим) легко несли ее к грузовому кораблю, который должен был доставить на планету разведывательную команду. Джордж проворно трусил рядом с человеком. Скви и Браук опередили землян и уже ждали посадки у люка. — Съемка показывает, что население массово покидает не только район аэропорта, но и сам город. Мы видели несколько пожаров. — Она посмотрела большими золотисто-желтыми глазами в карие глаза Джорджа. — Это несомненный признак паники.
— Наверное, это из-за нас, — жизнерадостно заметил Джордж. — Но ничего, мы сейчас все это исправим. Они сразу успокоятся, когда поймут, что единственное, что нам нужно, — это направление к дому.
— Возможно, — отозвался Уокер, стараясь осмыслить слова астронома, пока они шли по шлюзу в грузовой корабль. — Интересно, они всегда так реагируют, когда в их солнечной системе появляются чужие космические корабли?
— Наверное, у них нечасто бывают гости, — сказал Джордж, легко перепрыгнув через высокий порог. — Мне кажется, что они не очень гостеприимны. Если они не хотят нашего общества, то, наверное, там внизу найдутся люди, которые любезно попросят нас убраться прочь.
— Вряд ли у них найдутся силы на такую любезность. Как установил Герлла-хин, у них нет собственных космических кораблей.
В торговле, подумал Уокер, те, кто не может что-то купить, тщательно это скрывают. Никто не рекламирует свою слабость.
Но слабость — это одно, а паника, которую было отчетливо видно с орбиты, — совсем другое. Что-то внушало жителям планеты необъяснимый страх.
Ну что ж, если аборигены не захотели вступать в контакт с находящимися на орбите кораблями, то, может быть, они все же не будут возражать против личного общения.
Капитан Герлла-хин никогда не полагался на случай и удачу. Предварительные наблюдения показали, что обитатели планеты обладали передовыми технологиями. Их нежелание вступать в контакт не обязательно означало, что они беспомощны. Надо было предположить, что они просто недружелюбны. Будучи номинальным начальником экспедиции, Уокер неохотно согласился с тем, что в такой ситуации начинать общение надо было с позиции силы. Было решено вооружить команду — не для того, чтобы сразу начать стрелять, а в расчете на всякие неожиданности.
Скви попыталась оспорить это решение:
— Всегда существует опасность, что наше появление может быть неверно истолковано примитивными аборигенами, а это неизбежно спровоцирует агрессивную реакцию. — От волнения серебристо-серые глаза Скви косили больше обычного. — Кроме того, нийувские воины будут стремиться испытать новейшее оружие, так как на своей сумрачной планете им приходится пользоваться традиционным старым вооружением.
Но Герлла-хин и Уокер совместными усилиями смогли переубедить к'эрему. Будет лучше, если аборигены неверно истолкуют их намерения, чем команда сразу попадет в смертельную западню. Несмотря на несомненные признаки царившей внизу паники, можно было предположить, что население эвакуируют из города для того, чтобы подготовить его к сражению. Джордж, так же как и капитан Герлла-хин, понимал, что рассчитывать на удачу не приходится.
— На территорию другой собаки не стоит соваться в наморднике, — рассудила дворняга.
Войдя в пассажирский отсек большого челнока, Уокер отметил, что среди команды нет капитана Герлла-хина. Кроме Маркуса и его друзей здесь были Собж-ус и несколько нийувов, бывавших на других планетах — таких, как Серематен. Был здесь и контингент солдат, добровольно вызвавшихся участвовать в великой экспедиции. Были и назначенные (лучше сказать — благословленные) к участию в экспедиции корреспонденты нийувских средств массовой информации. Журналисты хрипло переговаривались, обсуждая передачу деталей встречи с аборигенами на далекую родину.
Глядя на них, Уокер задумался. Ни один нийув не мог представить себя на месте Маркуса и его друзей. Нийувы, так или иначе, скоро вернутся домой, но никто не знает, что станется с их гостями. В отличие от героев-нийувов ему, Джорджу, Скви и Брауку было нечего терять в этой высадке.
«Может быть, нам повезет, и все мы вернемся домой», — думал Уокер, устраиваясь в узком кресле салона и готовясь к перелету. Однако поиски безуспешно продолжаются уже несколько лет, и надежды день ото дня становились все призрачнее.
В таких делах большую роль играет везение, удача, случай. Кто знает, может быть, разумные обитатели этой планеты смогут чем-то помочь в поисках.
Собж-ус села рядом с Уокером.
— Ответа от аборигенов до сих пор нет? — без особого интереса спросил Уокер.
Позади них раздался удар, потом пассажиры ощутили толчок и челнок начал движение.
— Нет, — с видимым смущением ответила женщина-астроном. — Согласно последним данным, местные жители продолжают спешно покидать город. Военные сказали мне, что, похоже, аборигены ожидают нападения. Но как они смогут узнать, что мы всего лишь хотим задать вопросы их астрономам, пополнить запасы продовольствия и слегка размяться на суше после долгого пребывания в космосе, если не хотят вступать с нами в контакт?
Разговор прекратился, как только челнок вывалился из материнского корабля и понесся к планете. Искусственная гравитация исчезла. Иллюминаторов здесь не было, но из кабины пилотов в салон транслировали панораму посадки, которую могли, таким образом, наблюдать все пассажиры.
— То есть ты не считаешь, что нам устроят засаду во время высадки? — спросил Уокер, которого такая перспектива совершенно не устраивала. Сам он был безоружен, в отличие от нийувских воинов, которые несли с собой современное оружие, а не традиционные нийувские мечи, луки и стрелы.
— При отсутствии общения контакт не стоит начинать с насилия, — ответила Собж-ус, — но надо быть готовыми ко всему. — Она подняла двупалую кисть и махнула рукой в сторону экрана. — Если бы решение зависело от нас, ученых, то мы бы предпочли высадиться на планете без оружия. Такого же мнения придерживаются и журналисты. Но защита экспедиции и обеспечение ее безопасности находятся вне нашей компетенции. За безопасность отвечает командир — капитан Герлла-хин, а он решил послать на планету вооруженную группу для охраны нашей экспедиции.
Оглядев просторное помещение, Уокер остановил взгляд на паре десятков добровольцев, набранных в нескольких полузависимых регионах Нийува. Эти солдаты были вооружены современным оружием и одеты в крепкую броню. Дома, на родине, в многочисленных стычках — устраиваемых не столько из-за политических противоречий, сколько ради молодецких развлечений — они применяли другое, более традиционное оружие. В экспедицию отбирали самых лучших, и не было никаких сомнений, что эти люди мастерски владеют своим оружием.
Чего ждут от пришельцев жители раскинувшейся внизу планеты? Готовы ли они к встрече? И если да, то будут ли сначала стрелять, а потом разбираться, что произошло? Уокер попытался убедить себя, что это маловероятно. По опыту он уже знал, что разумные виды сначала пытаются вступать в переговоры и только потом, в случае неудачи, прибегают к силе. Разумные виды ищут в первую очередь что-то объединяющее, а не разделяющее. Вражда обходится очень дорого. У войны должны быть очень мощные экономические причины, заставляющие предпочесть ее миру.
Кроме того, если наблюдения, проведенные с момента вхождения нийувских кораблей в эту солнечную систему, были верно истолкованы, то можно было уверенно утверждать, что обитатели этой планеты никогда не вылетали за пределы окружавшей ее атмосферы, а значит, и не были знакомы с межзвездными путешествиями. В военном отношении это ставило аборигенов в невыгодное положение. Это все равно как если бы какая-то футбольная команда вздумала бы играть против сильного соперника босиком. У такой команды все показатели — скорость, тактика и точность ударов — были бы намного хуже, чем у хорошо экипированного противника.
Корабль дрогнул, войдя в атмосферу. Полет проходил в автоматическом режиме, пилоты лишь следили за работой приборов. Разговоры среди солдат стихли. Нийувы не боялись сражения, но любой разумный человек испытывает тревогу и страх перед неизвестностью. Трехмерное изображение клубящихся облаков сменилось картиной сплошного зеленого покрова с вкраплениями полей желтого и коричневого цвета. Местами холмы сменялись невысокими горами. На большой высоте челнок пролетел над несколькими городами, которые по размерам не шли ни в какое сравнение с громадными муниципиями Нийува и тем более с агломератом Серематена. Военное снаряжение корабля было приведено в боевую готовность, но никаких признаков погони, опасности выстрела с планеты пока не было. Единственным препятствием стали стаи крылатых существ, коричневыми точками заполнивших экраны мониторов. Корабль пролетел сквозь стаю так быстро, что сенсоры не успели зарегистрировать какие-либо детали строения тел этих животных.
Потом, над океаном, корабль начал быстрое торможение. Стали видны красивые морские суда. Из-под воды появилось какое-то обтекаемое судно, проплыло по поверхности довольно большое расстояние, а затем снова скрылось под волнами. Уокер сразу обратил внимание, что на гребнях волн практически не было пены. Наверное, воды местного океана менее соленые, чем родные земные моря. Вид лишенных белой пены волн напомнил ему об отдыхе на берегу Мичигана. Уокер с трудом отогнал от себя это томительное воспоминание.
По громкой связи экипаж оповестил пассажиров о скорой посадке. Последовал толчок от соприкосновения с землей, корабль проехал немного на особых полозьях и остановился. На экранах мониторов появилось изображение взлетно-посадочной полосы, какие-то строения и крылатые воздушные суда. Вокруг было тихо, после посадки в аэропорту ничего не изменилось.
Затем на экранах появилось изображение многоэтажного здания. Из здания начали выходить фигуры, направлявшиеся к застывшему на площадке инопланетному кораблю. Уокер как зачарованный смотрел на приземистые, одетые в одинаковые комбинезоны существа. Джордж ткнулся мордой в его ногу. Маркус повернулся к псу, и тот покосился на свой голографический экран.
— Приятнейшая публика, — проговорил пес, — если не считать ружей на шее.

Глава 3

Юссакк внимательно, во все глаза, смотрел на инопланетный корабль. Его размеры производили сильное впечатление, особенно если вспомнить о том, что он был лишь малой частью самого меньшего из трех кораблей, находившихся сейчас на орбите. Удивление не становилось меньше от сознания, что и Хюфф, с его развитыми технологиями, мог бы при желании производить точно такие же корабли.
Но Юссакк понимал, что такое едва ли произойдет в ближайшем будущем. Хюффийцы были слишком сильно привязаны к родной планете, к своему уютному, до мелочей знакомому миру, настолько сильно, что у них не возникало даже тени желания вырваться в холодные просторы межзвездного пространства. Всякий раз, когда находились горячие головы, предлагавшие начать строительство космических летательных аппаратов, власти неизменно отвечали, что в таких судах нет никакой необходимости. По мнению правительства, это было бы напрасной тратой сил и средств. К тому же если бы эти корабли и были построены, то кто стал бы ими пользоваться?
Юссакк понимал, что все дело в робости: когда хюффийцы, отвлекшись от своих повседневных дел, вглядывались в купол ночного неба, их охватывали благоговение и страх. Юссакк был уже немолод и научился сдерживать свои эмоции, стараясь не судить своих соплеменников слишком строго. Профессия Юссакка делала его особенным, принадлежащим к меньшинству, сильно отличавшемуся от остального населения.
Кроме того, Юссакк постоянно напоминал себе, что у хюффийцев есть все основания бояться великой тьмы. Вселенная слишком часто поворачивалась к Хюффу страшным лицом иолфов.
Начавшееся в толпе движение заставило Юссакка вздрогнуть и отвлечься от невеселых мыслей. В борту приземлившегося судна возникла вертикальная щель, от основания которой на землю упал трап, похожий на язык дьяу — хищного зверя хюффийских лесов.
Показавшиеся на трапе фигуры были высоки — необычайно высоки. Тела этих существ имели отчетливые формы. Они ловко передвигались на двух нижних конечностях, во всех их движениях чувствовалась неосознанная тяга к коллективной организации. Стоявшие рядом с Юссакком чиновники нервно зачирикали и подались назад, когда инопланетяне подняли вверх какие-то крошечные приспособления. Полицейские крепко обхватили оружие своими короткими хюффийскими пальцами.
Едва ли эти приспособления были оружием, так как инопланетяне быстро направили их на открытый люк, откуда только что вышли. Что это — часть официального протокола иолфов? Юссакк принялся рассуждать. Не будут же пришельцы стрелять в своих? Может быть, эти устройства, которые они держат в руках, не являются оружием, а служат какой-то другой, неизвестной пока цели. Внутри корабля происходило какое-то движение. Из люка вышла новая группа пришельцев. Вид у них был более угрожающий, чем у членов первой группы.
Тела этих существ были почти полностью закрыты футлярами из какого-то плотного, плохо отражающего свет серо-коричневого материала. Материал казался мягким, но Юссакку показалось, что он может защитить от ударов и попаданий метательных снарядов. Существа этой группы несли какие-то длинные металлические и пластиковые предметы, но двое сгибались под тяжестью наплечных мешков. Было загадкой, что могло находиться в этих мешках. Астроном, правда, подумал, что будет лучше, если он этого никогда не узнает. Сопровождавшие делегацию хюффийцев полицейские были и сами напуганы до предела и не собирались стрелять первыми.
Он не винил полицейских. Самый низкорослый из прибывших инопланетян был вдвое выше среднего хюффийца. Несмотря на стройное телосложение, у пришельцев были длинные и, по-видимому, очень сильные конечности. Удивительно, но каждая конечность оканчивалась двумя пальцами. В то время как у хюффийцев на руках было по четыре пальца, а на ногах — по три. Юссакк криво усмехнулся этому наблюдению. Это преимущество нивелировалось тем, что каждый инопланетянин был украшен четырьмя длинными хвостами, которым хюффийцы могли противопоставить лишь один, да и тот короткий и щетинистый.
Хюффийская делегация и пришельцы пристально смотрели друг на друга, разделенные узким пространством взлетно-посадочной полосы. Один из закованных в мягкую броню пришельцев, у которого, правда, не было оружия, выступил вперед. Окинув взглядом пораженную страхом и одновременно очарованную толпу, инопланетянин извлек из поясной сумки небольшой продолговатый предмет и поднес его ко рту. Пришелец заговорил, и машина начала дублировать его речь, производя поток абсолютно нечленораздельных и непонятных звуков.
Несомненно это была попытка вступить в контакт, но попытка неудачная, ибо никто в толпе хюффийцев не понимал ни одного слова. Чужой была даже тональность речи, ее членение на фонетические группы. Она казалась рваной и бессвязной.
Инопланетянин продолжал извергать свою тарабарщину, а Юссакк незаметно приблизился к историку Иоракку и шепнул ему на ухо:
— Скажите, почтеннейший старец, вы имеете хотя бы малейшее представление о том, что говорит это существо?
Историк ответил не задумываясь:
— Мало того что я не имею ни малейшего представления о том, что говорит это существо, я даже не могу понять, что это за существо.
Для того чтобы показать свою растерянность, Юссакк несколько раз часто поморгал. Этот мимический жест он сопроводил негромким чириканьем, выразив свою неуверенность. Самое главное, надо было сделать так, чтобы этих сигналов не заметили ни земляки, ни пришельцы, которые могли неверно их истолковать.
— Боюсь, что я неправильно вас понял. Вы хотите сказать, что не можете понять, кто перед вами — самец или самка?
— Я хочу сказать, — вызывающе и, пожалуй, слишком громко ответил историк, — что не понимаю, иолфы ли это. Более того, я уверен, что это не они.
Юссакк снова во все глаза посмотрел на угрожающие, вооруженные неведомым оружием фигуры.
— Но как тогда все это понять, достопочтенный старец? Я не вижу здесь никакого смысла.
— Я полностью согласен с тобой, мой юный любознательный друг. Своим оружием и ростом они в какой-то степени напоминают иолфов. Но я не настолько стар, чтобы полностью выжить из ума и потерять память. Я очень хорошо помню изображения иолфов и знаю, как они выглядят. Я вижу некоторое чисто внешнее сходство, касающееся общей формы тела и размера, но есть и множество противоречащих идентичности деталей. Начнем с того, что эти пришельцы высокие и стройные. Иолфы же более приземисты, и у них более толстая нижняя часть тела, в особенности нижняя часть туловища, ноги и ступни.
Юссакк почувствовал, что его мозг затрещал, как листья бетимпа в кипящем масле.
— Но если это не иолфы, то кто же эти пришельцы?
— Возможности многочисленны и не слишком утешительны, мой юный друг-астроном. — Суровый историк почесал под подбородком, мех которого был от старости таким же белым, как и вибриссы. — Боюсь, что эти пришельцы могут оказаться хуже иолфов.
Астроном нервно сглотнул и постарался унять невольную дрожь:
— Неужели это возможно?
Суровый старик был безжалостен в суждениях:
— Это «возможно» во многих формах. Например, эти устрашающие пришельцы могут быть друзьями иолфов. Они прибыли, чтобы подготовить путь своим союзникам. Или, — продолжил Иоракк с кривой усмешкой, — иолфы сообщили своим союзникам о миролюбии хюффийцев, рассказали о богатой планете и беззащитности ее обитателей.
Привыкший к обществу друзей и родственников Юссакк почувствовал себя брошенным на самое дно отчаяния, куда его отправил образованный, но отравленный пессимизмом собеседник. Хюффийцы по натуре были бодры и жизнерадостны. Иоракк был исключением, причем не самым приятным. Этот человек вечно находился в мрачном расположении духа, брюзжал и рассказывал страшные истории. К несчастью, Иоракк к тому же был реалистом. От этого рассказ старика о возможных катастрофах становился еще страшнее.
Словно в подтверждение слов старого историка, ряды воинов расступились и дали дорогу следующим пришельцам. Среди этих, по всей видимости, невооруженных существ выделялись два инопланетянина, резко отличавшиеся как от остальных пришельцев, так и от хюффийцев. Один из них был немного ниже ростом, чем другие инопланетяне, но отличался более мощным сложением. За исключением того, что он передвигался на двух нижних конечностях и обладал двусторонней симметрией, этот инопланетянин по многим признакам отличался от своих спутников. Интересно, что на каждой его руке было по пять пальцев, а не по два, как у остальных.
Еще более интересным был его спутник: приземистый, четвероногий и маленький. Это существо не носило одежды, но было целиком покрыто лохматой густой шерстью. В облике этого существа ярко выделялись умные черные глаза, от проницательного взгляда которых, казалось, не могла укрыться ни одна мелочь. Из раскрытой пасти свисал плоский розовый лоскут ткани. Это существо тоже не было вооружено, если не считать богатого набора острых белых зубов. На Хюффе интеллектом, как правило, отличались небольшие животные. Интересно, подумал Юссакк, верно ли это правило в данном случае.
Потом он почувствовал, как его вытолкнули вперед. Он скосил взгляд влево и увидел, что вперед, по направлению к пришельцам, вытолкнули и старого историка Иоракка. Это было вполне традиционное, освященное веками выталкивание. Когда-то давно, на заре хюффийской цивилизации, толпа выталкивала маргинальных особей в жертву хищникам, когда те нападали на стойбища. Потом этот обычай развился в традицию выталкивать вперед тех, кто, по мнению сообщества, был способен лучше других решить какую-то проблему — будь то укрощение дикого свирепого животного или что-то еще более экзотическое.
Кроме астронома и историка делегация вытолкнула вперед еще одну жертву, которая едва не сбила Юссакка с ног (в доисторические времена его в такой ситуации могли бы вообще затоптать). Астроном устоял на ногах и даже галантно представился.
— Мардалм, лингвист, — представилась в ответ женщина, стараясь перекричать ропот и поощрительный свист толпы. Представляясь, Мардалм продолжала настраивать автоматический переводчик — машину более сложную, чем простое приспособление, выданное Юссакку и историку Иоракку. — Наши надеются, что я смогу поговорить с этими созданиями. — При этих словах она махнула рукой в сторону пришельцев, к которым эти трое против воли довольно резво приближались. — Наш институт в полном составе не смог понять, что они передавали с орбиты, а теперь все надеются, что я смогу понять их в личном общении.
— Я знаю, что делать, — произнес вдруг развеселившийся Иоракк. — Не надо их злить.
Историк забыл представиться лингвисту, и Юссакку пришлось исправить это упущение старика. Даже в такой напряженный момент Юссакк помнил о хюффийской вежливости и считал, что никто не вправе пренебрегать принципами. Хюффийцы могли не знать, кто такие их незваные гости, но не имели права забывать, кто они сами.
Их продолжали толкать так сильно, что они едва не свалили с ног ближайшего из инопланетян. Времени на прекраснодушие уже не оставалось.
Вблизи инопланетяне выглядели еще более устрашающими, чем издалека. Оружие этих пришельцев было больше Юссакка. Пришельцы и хюффийцы стояли и во все глаза смотрели друг на друга. Прочистив горло вежливым «пафф», Мардалм начала говорить в микрофон устройства, висевшего у нее на плечах. Из динамика раздались какие-то странные звуки. Для Юссакка этот речевой поток был начисто лишен какого бы то ни было смысла, как, впрочем, и для инопланетян, которые, изумленно переглядываясь, тоже что-то говорили на столь же непонятной, невероятно грубой тарабарщине.
Почувствовав, как что-то тычется в его ногу, Юссакк посмотрел вниз и едва не выпрыгнул из собственного меха. Маленький четвероногий инопланетянин с нескрываемым интересом методично обнюхивал его ногу влажным черным носом. Юссакк, не обратив внимания на нос, сразу же вспомнил о зубах. Кто знает, не захочет ли этот дружелюбный малыш, оценив запах, попробовать астронома на вкус? И если это произойдет, то как на это реагировать? В этом обнюхивании, правда, не было ничего угрожающего, но Юссакк понимал, что нельзя приписывать инопланетянам психологические особенности хюффийцев.
В этот момент вперед выступил другой необычный пришелец. В отличие от мелкой четвероногой твари этот детина был куда более угрожающим. Он буквально навис над тремя хюффийскими учеными всей своей исполинской массой, заслонив солнце. Когда великан опустился на корточки, все трое инстинктивно отпрянули на несколько шагов. Но не они интересовали пришельца. Он положил на спину четвероногого существа руку (каждый из пяти пальцев имел по три сустава) и принялся его гладить. Астроном сразу догадался, что это какая-то форма невербального общения. Помогало ли оно двуногому существу расшифровать наблюдение его четвероногого спутника или поощряло его продолжать исследование? Жесты пришельцев были не более понятны, чем их язык. Юссакк окончательно растерялся.
Двуногий инопланетянин выпрямился во весь свой исполинский рост и, оглянувшись, посмотрел на открытый люк корабля. Юссакк и его земляки тоже посмотрели туда. Из корабля вышли еще двое пришельцев.
При их виде вся делегация Хюффа, которая должна была продемонстрировать единство перед лицом неведомой угрозы, утратила остатки самообладания. Чиновники и полицейские, отчаянно чирикая, бросились в здание терминала, чтобы найти за его стенами хоть какое-то убежище. Потрясенная видом этих новых инопланетян, дрогнула и вся толпа. Раскрыв рот, Юссакк застыл на месте, парализованный ужасом. Лингвист Мардалм отреагировала точно так же. Иоракк внезапно, без всякого предупреждения, тоже сорвался с места и побежал…
Прямо навстречу новым пришельцам.
Если бы Юссакк не был парализован страхом, он мог бы протянуть руку и, схватив историка за руку, удержать его. К тому моменту, когда эта мысль оформилась в мозгу Юссакка, старик был вне досягаемости и уже пробежал мимо четвероногого существа и его двуногого спутника. Юссакк и Мардалм ожидали, что историка сейчас просто раздавят в лепешку за нарушение неведомого этикета пришельцев. Но что они могли сделать? Они просто стояли и изумленно смотрели на старика, который резко остановился у входа в космический корабль.
Над стариком нависало нечто, похожее либо на гигантский шагающий экскаватор, либо на чудовище из детского ночного кошмара. Точнее, на двух чудовищ, ибо на одной из четырех — толщиной в древесный ствол — гибких конечностей спускающегося по трапу гиганта сидело еще одно кошмарное существо. Оба мрачно посмотрели на старое, покрытое седым мехом и вибриссами двуногое существо и, не произнеся ни звука, продолжили спуск.
Надо сказать, что сами пришельцы — к слову, весьма разношерстные — были растеряны не меньше, чем встречавшие их хюффийцы, столкнувшись с выходкой старика. Обе стороны сильно волновались, но никто не стал вмешиваться. Едва ли инопланетяне опасались, что старый хюффиец сможет причинить им какой-то вред, а чиновники и представители Винен-Ака могли лишь, раскрыв рот, дивиться безрассудству старого историка. Все, не сговариваясь, решили, что он, видимо, сошел с ума. Наверное, из-за старческого слабодушия. Хотя кто знает, может быть, это была безумная храбрость: Иоракк решил показать иолфам (или кто они там?), что им не удастся запугать народ Хюффа. Полицейские побелевшими пальцами сжимали оружие, но так и не пустили его в ход. Собственно, стрелять не было никаких причин, так как историку не угрожала никакая опасность, а потом стрелять было бы уже поздно.
Два чудовища — одно просто огромное, а второе представлявшее собой конгломерат огромных конечностей — остановились на последней ступени трапа. Если бы они хотели убить Иоракка, то им было достаточно просто на него наступить. Но вместо этого чудовище с исполинскими конечностями опустилось на них и приблизило вертикальную ротовую щель, заполненную рядом громадных острых зубов, к старику. Юссакк напряженно ждал: зачем чудовище это сделало? Чтобы было легче общаться или для того, чтобы сожрать Иоракка?
Тем временем историк произнес какую-то фразу на непонятном певучем языке. Гигант среагировал мгновенно. Он ответил! Ответил на том же языке, только более низким голосом. Сидевшее на чудовище существо быстро свернулось кольцами. Прошло еще несколько секунд этого таинственного речевого обмена. Историк обернулся и громко позвал Мардалм. Тщетно Юссакк пытался остановить ее. Женщина-лингвист со всех ног бросилась к кораблю пришельцев. Было видно, что ей совсем не страшно. Напротив, на лице ее светилось выражение надежды и даже, пожалуй, восторга.
Разговор между двумя пришельцами и двумя хюффийцами продолжился. Изумленный Юссакк заметил, что они общались без помощи автоматических хюффийских переводчиков. Наверное, у инопланетян переводчики были меньших размеров, и Юссакк просто их не видел. Наконец у распорядителя одного из северных городов — Андатта — не выдержали нервы, и он выкрикнул из середины завороженной толпы:
— Если это не слишком затруднит достопочтенного историка и уважаемого лингвиста, то не будут ли они так любезны оповестить хюффийцев о содержании беседы?
Иоракк обернулся, в то время как Мардалм продолжала оживленно разговаривать с чудовищами.
— Хюффийцы! Знайте, что этот огромный организм, который вы видите перед собой, не иолф, не союзник иолфов и даже не случайный знакомый иолфов. Ни он, ни его спутники, ни друзья и супруги этих спутников никогда не слышали об иолфах, как, между прочим, и о Хюффе. Только теперь я смог вспомнить старые хроники. Это представитель вида, особи которого когда-то, в стародавние времена, посещали нашу планету. И было это всего лишь один раз. Эти существа прибыли к нам как ученые и торговцы. Наши предки вступили с ними в дружеский контакт. Между нами и ими не было вражды. Это было так давно, что я не сразу распознал его, а он не узнал меня. — С этими словами Иоракк сделал жест в сторону Мардалм: — Лингвист Мардалм располагает образцами языка этого пришельца. Этот народ называет себя туукали. Здесь, в экипаже всех трех кораблей, только он один представляет этот народ. Корабли же принадлежат существам, называющим себя нийувами. Этот народ был нам до сих пор неизвестен. И, как мне сказали, до недавнего времени они даже не подозревали о существовании туукали. — Говоря, Иоракк оживленно жестикулировал обеими руками. — Поэтому, пытаясь вступить с нами в контакт, нийувы не догадались использовать язык туукали. Этот пришелец, который сам ни разу не был у нас и не знал, что представители его народа посещали нашу планету, не предложил нийувам такой выход.
Отвернувшись от лингвиста, общавшегося с чудовищем, Иоракк обратился к взволнованной толпе. Люди, понемногу усваивая слова старого историка, стали успокаиваться. Страх уступил место любопытству.
— Все ваши автоматические переводчики связаны друг с другом, а также с единым передающим центром. Если вы соответствующим образом их настроите, — Иоракк выдал простую и краткую инструкцию, — то сможете следить за разговором Мардалм с туукали. — Историк бросил взгляд в сторону лингвиста, увлеченного беседой. — Я уверен, что скоро мы сможем ввести в автоматические переводчики также и язык нийувов.
Жестикулируя и одновременно настраивая переводчик, Юссакк направился к историку:
— Но кто такие эти другие инопланетяне? Совершенно очевидно, что они не туукали и не нийувы. И откуда это многорукое создание, сидящее на туукали?
Иоракк понимающе чирикнул:
— Один инопланетянин называется человек. Маленькое четвероногое — это пес, или собака. Они оба с одной планеты, которая нам неизвестна, как и планета, с которой прибыла к'эрему — существо, сидящее на туукали. — Глаза старика сверкали от невероятного возбуждения. — Я так же, как и вы, горю желанием узнать, почему среди нийувов только по одному представителю других инопланетян. Если, конечно, других нет на кораблях, оставшихся на орбите.
Внезапный громкий звук заставил их обоих обернуться. Такое они слышали впервые. Это был монотонный, громкий, но одновременно убаюкивающий и умиротворяющий речитатив, перекатывающийся по летному полю и эхом отражающийся от здания аэропорта. Звук затопил толпу чиновников и представителей Винен-Ака. Успевший настроить автоматический переводчик Юссакк внезапно уловил слова этого речитатива. Браук воспользовался моментом и принялся декламировать свою сагу, которая поразила и привела в восторг всех присутствующих.
Разумеется, кроме тех, кто успел прикрыть руками уши или выключить переводчик.

Это было поистине величественное зрелище: бредущий к зданию аэропорта Браук, окруженный аборигенами и похожий на Годзиллу в Токио. Уокер невольно улыбнулся. Некоторые аборигены наперебой говорили и с Маркусом, пока он с Джорджем шел следом за туукальским гигантом и нийувами. Кто бы мог подумать, удивлялся Уокер, что язык, который окажется известным жителям этой планеты, будет языком Браука. Что ж, если ценой за эту удачу будет необходимость выслушать до конца его сагу, значит, эту цену придется заплатить.
Когда недоразумение прояснилось, Уокер был поражен, услышав об эффекте, произведенном на местных жителей им и его друзьями. Они приземлились лишь для того, чтобы задать аборигенам несколько вопросов, но при этом, сами того не желая, насмерть перепугали всю планету. Причину объяснил местный ученый — историк по имени Иоракк. В свою очередь ученые Нийува убедились в том, что ничего не знали о том виде разумных существ, которых местные жители называли иолфами. Недоразумение началось с того момента, когда нийувские корабли приблизились к Хюффу. Местные наблюдатели решили, что это корабли кровожадных иолфов. Положение усугубилось тем фактом, что сами хюффийцы не совершали межзвездных путешествий и не были знакомы с другими разумными биологическими видами, не считая тех, которые сами посещали их планету.
Теперь, когда все прояснилось, хюффийцы испытывали несказанное облегчение. Страх уступил место природной любознательности. Хюффийцы хотели теперь узнать как можно больше о своих гениальных гостях. Несомненно, впереди были приемы, пиры и официальные приветствия. Все хотели лично приветствовать прибывших путешественников и выразить им свое почтение. Всем хотелось продемонстрировать гостеприимство хюффийцев. Уокер понял, что проблем с восполнением продовольствия на этой планете у них не будет. Поняв, что ограбление и опустошение им больше не грозит, хюффийцы стремились превзойти друг друга в щедрости.
По меркам Хюффа терминал аэропорта мог считаться очень большим зданием, но Браук едва в нем уместился. Высоты потолка едва хватило на то, чтобы он мог стоять в зале не нагибаясь. При этом ему приходилось постоянно смотреть, куда поставить ногу, чтобы ненароком кого-нибудь не раздавить. Впрочем, стоило ему забыться, как Скви язвительно напоминала ему об осторожности. Хюффийцы были очарованы ею не меньше, чем гигантским туукали. Принимая любопытство за восхищение, Скви была наверху блаженства и не скрывала своего удовольствия.
Что же касается Уокера и Джорджа, то их окружила плотная толпа возбужденно чирикающих хюффийцев. Они говорили с такой быстротой, что их приходилось то и дело осаживать — автоматические переводчики не успевали переводить высказывания. Во время одной из таких бесед Собж-ус смогла пробиться сквозь толпу нийувов и восторженных хюффийских чиновников и подойти к человеку и собаке. Большие золотисто-желтые глаза сияли, шея была неестественно выпрямлена, а обрамлявшая ее оборка покраснела от прилива крови. Женщина-астроном была чем-то сильно взволнована.
Она без околичностей сразу перешла к делу:
— У меня для вас очень приятная новость, друзья мои, Маркус и Джордж. — Она протянула гибкую конечность в сторону шумной толпы. — Был очень маленький шанс найти родину одного из наших дорогих гостей. Но мы не теряли надежды, и вот эти надежды оправдались. Мы оказались в той области космоса, где есть сведения о родине туукали. Теперь мы нашли планету, на которой туукали когда-то реально побывали. Я познакомилась с местным ученым по имению Юссакк. Он, как и я, тоже астроном и обещал познакомить меня с другими своими коллегами. Если нам повезет, то мы сможем определить направление к родной солнечной системе Браука! — Оборка на шее от волнения быстро двигалась вверх и вниз. — Разве это не прекрасная новость?
— Да, прекрасная, — отозвался Джордж, который, правда, не испытывал такого же восторга, как нийувский астроном. — Но я не думаю, что они когда-нибудь слышали о Земле.
Собж-ус от неожиданности уронила все свои четыре хвоста:
— Это только начало наших бесед с этим народом. Не спешите, не теряйте надежду, не отчаивайтесь. Может быть, у местных ученых есть какие-то сведения о вашей планете. — Взглянув поверх голов, что было совсем несложно для высокой женщины Нийува, она выразительно посмотрела на Браука и живо жестикулировавшую Скви. — То же самое надо сделать и для к'эрему. Так что успокойтесь. Будем надеяться, что лучшие новости ждут нас впереди.

Вместо немедленных ответов на интересовавшие вопросы их ждало такое гостеприимство, какого Уокер и его спутники не видели со времени своего пребывания в Серематене. Как только по планете пронесся слух о том, что прибыли не грабители и убийцы с Иолфа, а дружелюбные путешественники, все население испустило такой дружный вздох облегчения, что метеорологические станции наверняка зафиксировали возмущение в атмосфере. Мало того, один из прибывших был потомком тех разумных существ, которые в давние времена один раз посетили Хюфф. Правда, последовала настоящая война (чисто хюффийская, впрочем, где стороны соперничали в любезностях) за право принимать гостей.
В конце концов, отказавшись от попыток определить самого достойного претендента, власти решили воспользоваться обычным правом и разместить гостей там, где они приземлились, — в пригороде Фераппа. Вполне сознавая оказанную им честь, жители столицы и сельскохозяйственных окрестностей сделали все, что могли, чтобы не ударить в грязь лицом, но, конечно, не за счет других. Это было бы не по-хюффийски.
Были освобождены большие складские помещения и другие высокие здания. Хюффийцы сообща принялись решать проблемы, как только они были обозначены и поняты. При этом хюффийцы проявили сноровку, сильно впечатлившую пришельцев. Здания пришлось перестраивать, потому что никто из гостей, кроме Скви и собаки, не смог бы протиснуться сквозь хюффийские дверные проемы, даже согнувшись в три погибели.
Казалось, ничто не могло смутить гостеприимных хозяев, думал Уокер, дивясь результатам поспешной, но добросовестной работы. Хюффийцы предусмотрели все, даже изготовление пяти вариантов временной мебели, которая подошла бы всем прибывшим, принадлежавшим к пяти разным биологическим видам.
Когда импровизированные квартиры были готовы, капитан Герлла-хин предоставил Уокеру и его друзьям решать, хотят ли они ими воспользоваться.
— Будем мы здесь задерживаться или нет, целиком и полностью зависит от вас, — сказал капитан Маркусу. — Это ваше путешествие. Мне и моему экипажу поручено доставить вас туда, куда вы пожелаете. Мы подчинимся любому вашему решению.
Джордж был за скорейшее продолжение путешествия. С ним была солидарна Скви, которая считала, что окружение хюффийцев подходит ей отнюдь не больше, чем окружение любых других существ, которым не посчастливилось родиться к'эрему. Однако Браук хотел остаться и пожить на Хюффе, жителей которого он полюбил хотя бы уже за то, что они смогли до конца выслушать его нескончаемую сагу. Что касается Уокера, то он не скрывал, что хочет получить удовольствие от пребывания на твердой земле под открытым небом (пусть даже оно и отдавало желтизной) и отдохнуть от холодных отсеков космического корабля.
Кроме того, было понятно, что хюффийцы просто жаждут, чтобы их гости хоть немного побыли на их планете. Хюффийцы были невообразимо рады, что их гости оказались не иолфами, и непременно хотели воспользоваться случаем выразить свою бесконечную благодарность. За годы работы в торговле Уокер не особенно интересовался изъявлениями благодарности, но зато научился рассуждать и рассуждал так.
Спешить им, собственно говоря, некуда. Земля, К'эрем и, несомненно, Туукалия никуда за это время не денутся и не сойдут со своих орбит — притом что нийувским астрономам во главе с Собж-ус и их хюффийским коллегам удастся установить координаты хотя бы одной из этих планет.
Ученым для работы потребуется время. Кроме того, несмотря на заверения Герлла-хина, Уокер был убежден в том, что если нийувским астронавтам из экипажей трех кораблей дать право выбора, то они подавляющим большинством проголосуют за космический эквивалент увольнения на берег.
— Думаю, что самое удачное решение — это остаться здесь на некоторое время, — сказал Уокер начальнику экспедиции.
Реакция Герлла-хина на ответ Уокера была краткой и формальной, но по движениям всех четырех хвостов и покраснению брыжейки землянин понял, что и капитан очень доволен его решением.
Только через два дня после того, как хюффийцы устроили своих дорогих гостей в поспешно, но стильно оформленных жилищах, Уокер наконец увиделся со Скви, которая в одиночестве сидела на улице под дождем. Так как даже промышленные зоны Хюффа были окружены искусственными ландшафтами, то и здесь росли трехствольные деревья и особенные кусты, украшенные красновато-золотистыми кисточками. С севера мелкий быстрый ручей обтекал участок. В этом ручье Уокер и обнаружил к'эрему.
Она сидела в ручье, погрузив в него все десять своих конечностей и с удовольствием подставив тело под струи дождя. Ее даже не волновало, что в воде могут содержаться промышленные отходы или пестициды. Под темным небом ее красно-коричневая кожа казалась почти черной. Почувствовав приближение Уокера, Скви приоткрыла серебристые, глубоко посаженные глаза. Даже украшения из металла и керамики казались сегодня необычайно скромными и тусклыми.
Осторожно спустившись по скользкому вымощенному берегу к воде, Уокер присел на корточки, чтобы оказаться вровень со Скви.
— Что тебе надо? — В ее тоне, переданном имплантом, который вставили ей в мозг виленджи, слышалась горечь. Чувствовалось, что Скви находится в подавленном состоянии.
— Просто хотел тебя навестить, — ответил Уокер. — В конце концов, мы оказались на совершенно незнакомой планете.
— Эта планета абсолютно безвредна, — прошипела Скви. — При умеренной интеллектуальности местные жители неагрессивны до банальности. Здесь я в полной безопасности.
Скви не поблагодарила Уокера за заботу. Собственно, хорошо зная Скви, Уокер и не ждал от нее благодарности.
Здесь даже дождь был дружелюбным — тепловатым и одновременно освежающим, то есть не холодным и не резким.
— Нравится тебе эта влага? — спросил Уокер только для того, чтобы поддержать разговор.
Скви не могла повернуть голову, чтобы разговаривать с Маркусом, и поэтому ей пришлось развернуться к нему всем телом, упираясь конечностями в выложенное камнями дно ручья.
— Я бы предпочла местное море, но нам лучше держаться вместе. Правда, для тебя это важнее, чем для меня.
— Я согласен, — сказал Уокер, желая смягчить Скви. Он протянул руку к ручью. — Что ты здесь делаешь? Хочешь увлажнить кожу?
Она отвернулась:
— Я плачу. Я тихо плачу. По крайней мере, я плакала, когда пришел ты.
— Я прошу прощения, — совершенно искренне произнес Уокер. — Что-то не так?
Когда она снова взглянула в глаза Уокера, ее горизонтальные зрачки были расширены, покрывая почти всю поверхность радужки.
— Что-то не так? Что-то?! — По ее тону Маркус понял, что его вопрос лишил Скви ее способности к иронии. Но она все же попыталась ее сохранить. — Я здесь одна. Я полностью зависима от существ, которые ниже меня по развитию и интеллекту. Мне не с кем вести интеллектуальные беседы, не могу ни с кем обсуждать действительно важные вещи. Мне никогда, никогда не удастся вернуться на мой милый, удивительный, чудесный К'эрем.
Несчастье Скви было почти физически ощутимо, и если бы перед Уокером было бы существо, вызывающее меньшее уважение, то Уокер, вероятно, растрогался бы до слез. Впрочем, под дождем никто бы их не заметил.
— Как все это не похоже на тебя, Скви. Совсем не похоже. Ты всегда была полна оптимизма в том, что касается наших шансов вернуться на родные планеты, даже тогда, когда казалось, что мы навсегда останемся в Серематене.
Серебристые глаза инопланетянки, хотя они и были абсолютно нечеловеческими, все же могли выражать эмоции, мучившие их обладательницу.
— И ты действительно думал, что я в это верила? Как же доверчивы низшие жизненные формы. — Скви принялась перебирать щупальцами песок на дне ручья. — Все эти годы я демонстрировала неуемный оптимизм, чтобы не впал в отчаяние ни ты, ни твой друг, ни этот болван, поющий всем на свете свою скучнейшую сагу. Ваша жизнь была залогом моего выживания, и поэтому я изо всех сил стремилась поддержать в вас высокий моральный дух. — Она отвернулась, глядя на ручей, который тек не к ее дому. — Я с самого начала реалистично оценивала наши шансы. Думаю, что и ты, несмотря на простоту, так же правильно оцениваешь ситуацию.
Он не поддался на удочку ее отчаяния. Он не знал других к'эрему, но эта представительница их рода была подвержена сильным колебаниям настроения. Уокер не стал опровергать Скви, вместо этого он решил вселить в нее бодрость духа.
— Получается, что о надежде ты говорила только ради нашего блага. Честно признаться, я удивлен твоей заботой о нашем психическом благополучии, пусть даже твои мотивы были отчасти эгоистическими.
— Я и сама точно так же удивлена, — огрызнулась в ответ Скви. — Это признак моей нарастающей слабости перед лицом полного отчаяния. Я начинаю терять свою к'эремуйскую натуру.
Откинувшись назад всем телом, Скви уставила взор в дружелюбно-равнодушное свинцовое небо. Дождь хлестал в ее широко раскрытые глаза, но она этого не замечала.
— Я никогда не вернусь домой. Ты не вернешься домой. Возможно, очень возможно, что домой вернется туукали, и то только в том случае, если эти чирикающие и щебечущие аборигены, обладающие некоторыми зачатками интеллекта, смогут согласовать свои знания со знаниями чуть менее примитивных нийувов. Но что будет с нами — с тобой и со мной? Мы и дальше будем видеть наши родные планеты только во сне.
Оба замолчали. Тишину нарушал лишь звонкий стук падающих капель дождя и высокий, как плач флейты-пикколо, звук текущей в ручье воды. Уокер несколько минут раздумывал о времени, себе, Скви и об инопланетной, но вполне комфортной стихии. Потом Уокер встал, соскользнул в ручей и уселся рядом с испуганной Скви. Она отпрянула, когда он протянул к ней руку — тяжелую, негнущуюся человеческую руку с жестким костным каркасом. Но Уокер терпеливо дожидался, когда Скви будет готова. Дождавшись, он скользнул рукой по ее телу вниз. У Скви не было плеч, ее тело представляло собой гладкий цилиндр, протянувшийся от головы до нижней части туловища, и рука Уокера остановилась там, где из туловища выходили две гибкие, как веревки, конечности. Скви не оттолкнула его руку.
Потом Скви положила на мокрую волосатую руку Уокера еще две своих «руки», и он не оттолкнул их.
В это время, не зная, чем заняться, Джордж отправился на поиски друга. Джорджу потребовалось некоторое время и несколько бесед с вечно занятыми хюффийцами, которые подсказали ему, как найти дренажный канал за перестроенным складом.
Джордж наконец увидел парочку за пеленой несильного, но частого дождя. Скви и Уокер сидели рядышком на дне сточной канавы. Уокер обнимал Скви за основание туловища, а она обвила своими змееподобными конечностями его ногу. Пес посмотрел на них и остановился — только для того, чтобы стряхнуть с шерсти дождевую воду. Он не понял, чем заняты Уокер и Скви, но, решив не мешать, тихонько потрусил под крышу склада. Он обо всем узнает позже. Уокер все ему расскажет — со всеми подробностями и даже не спросит, хочет ли Джордж их знать.
Во всяком случае, эта острая на язычок десятиногая всезнайка открыла для себя наконец одну вещь, в которой люди всегда были особенно хороши.

Глава 4

Как ни велики были организаторские способности хюффийцев, им все же потребовалось несколько дней для того, чтобы как следует подготовиться к подобающему приему нежданных, но таких желанных гостей. Помимо отделки и усовершенствования наспех подготовленных квартир в здании бывшего склада, радушные хозяева возводили неподалеку новое строение, в котором предполагалось провести пышное празднество. Больше всех были довольны таким развитием событий нийувские журналисты, обнаружившие среди хюффийцев своих собратьев по духу (пусть даже и не столь фанатичных), которым было поручено рассказывать восторженному населению о подготовке к великому действу.
Для хюффийцев было невероятным облегчением узнать, что прибывшие инопланетяне были не иолфы и не союзники страшных разбойников, и теперь они хотели показать дорогим гостям все сокровища древней, самобытной и восхитительной культуры Хюффа. Со всех континентов в Ферапп съезжались лучшие певцы и сказители, а также самые искусные повара, готовые угостить пришельцев изысканными блюдами, пригодными для инопланетного пищеварения. Уокер оказался в своей родной стихии, став настоящей гастрономической знаменитостью. С ним, как с номинальным начальником экспедиции, постоянно советовались, стараясь угодить аппетитам нийувов, туукали, к'эрему и собаки. За всей этой суетой Уокер едва не забыл о собственных гастрономических предпочтениях.
Хюффийцы были непреклонными вегетарианцами, и это ограничивало возможности Маркуса Уокера, но он тем не менее смог удивить хозяев несколькими маленькими хитростями современной кулинарии, которыми мастерски владел. Так получилось, что он одновременно наслаждался блюдами хюффийской кухни и помогал их готовить. Наконец у него впервые с момента отлета с Нийува появилось настоящее дело.
Маркус от души наслаждался своим новым положением.
Хюффийцы шли на сотрудничество не просто охотно — они делали это с восторгом. Эти существа с живыми черными глазами, ростом не более одного метра и покрытые мехом, напоминали Уокеру игривых медвежат, несмотря на бесстрастные лица, причудливые наряды и странные конечности — на руках у хюффийцев было по четыре пальца, а на ногах — по три. Они с готовностью соглашались со всеми предложениями Уокера. Но обмен кулинарными рецептами отнюдь не был односторонним, землянин тоже многому научился у местных поваров.
Официальные празднества, транслировавшиеся по всему Хюффу с таким размахом, за которым не могли угнаться даже прожженные репортеры нийувских СМИ, были проникнуты беспримерным ликованием. На время празднеств Планетарный распорядитель особым декретом ввел всеобщие выходные. Праздник должен был длиться четыре дня. Конечно, не все работы были остановлены, но подавляющее большинство хюффийцев ликовали и праздновали так же, как и их гости. Чередование вахт позволило нийувским техникам, инженерам, солдатам и членам экипажей полноценно наслаждаться праздниками и увольнением с кораблей. Это было поистине забавное зрелище: двухметровый нийув, грациозно идущий по Фераппу в окружении толпы местных жителей.
Пресытившись праздником, Уокер и Джордж решили посетить обширные ботанические сады столицы. Эти сады были полны местной растительностью, фотосинтез которой отличался от земного, да и сами растения были похожи на знакомые Уокеру и Джорджу растения еще меньше, чем кактус сагуаро похож, скажем, на секвойю. Кроме чисто эстетического удовольствия, от этого посещения была и вполне материальная польза — во время этой экскурсии они могли питаться взятой с собой пищей. После трех дней питания вегетарианскими блюдами (хотя и великолепно приготовленными) всеядный человек и плотоядный пес просто жаждали мяса. Или, на худой конец, мясных продуктов. Отлучка с празднества позволила обоим поесть прихваченную с корабля еду и не нанести оскорбление радушным хюффийцам.
Среди гидов (или дрессировщиков, как упрямо называл их Джордж) особо выделялись астроном Юссакк, лингвист Мардалм и высокопоставленный правительственный чиновник, покрытый темным мехом и откликавшийся на не слишком благозвучное прозвище Сехблидд.
Трусить рядом с этим мелкорослым чиновником было сущим удовольствием для Джорджа — в таком окружении он казался сам себе больше и значительнее.
— Так скажи мне, Сехби, — обратился Джордж к чиновнику, — как выглядят эти иолфы и как часто они вас достают?
Этот бюрократ отличался от прочих хюффийцев чересчур глубоко посаженными глазами, что придавало ему суровый вид, не вязавшийся с очень живым поведением. Правда, вопрос Джорджа несколько притушил энтузиазм Сехблидда. Пройдя мимо рощицы небольших деревьев с полосатыми стволами, он задумался, подбирая слова для ответа.
— Это ужасный народ. — Голос чиновника на этот раз был лишен бодрых чирикающих интонаций, характерных для речи хюффийцев. — Правда, я сам, по счастью, никогда не видел иолфов. Последний их набег на Хюфф состоялся задолго до моего рождения.
Чиновник сорвал с ветки что-то похожее на цветок с четырьмя лепестками, но при ближайшем рассмотрении оказавшееся разновидностью лишайника, с наслаждением понюхал его и передал Уокеру. Человек осторожно приблизил к носу растение и был вознагражден сильным запахом, похожим на запах толченого перца.
— Это очень специфичный народ, — вмешался в разговор Юссакк. — Несмотря на то что сами мы воздерживаемся от межзвездных путешествий, нам нетрудно понять их экономическую основу. Мы понимаем, что налет нескольких космических кораблей на развитую планету не может экономически оправдать затраты на их полет, и поэтому наши психологи пришли к выводу, что иолфы получают не только и не столько экономическую выгоду от своего гнусного промысла.
Заложив за спину короткие ручки, чиновник коротко свистнул в знак отвращения:
— Психологи предположили, что иолфы совершают свои грабительские, разрушительные набеги, повинуясь своей врожденной расовой натуре, которая и заставляет их убивать и грабить.
— Другими словами, — глубокомысленно изрек Джордж, — они делают это для удовольствия.
Вибриссы чиновника приподнялись в знак согласия.
— Трудно вообразить называющий себя цивилизованным народ, занимающийся разбойничьим промыслом. Но я не вижу никакой иной причины. А вы?
— Простите, что вмешиваюсь, — заговорил Уокер, — но такая мотивация мне очень хорошо знакома, ибо имеет непосредственное отношение к тому, чем я зарабатываю — точнее, зарабатывал — на жизнь. По собственному опыту я знаю, что подчас люди или группы людей готовы из кожи вон вылезти и заплатить любые деньги за какую-то вещь, которую они хотят получить во что бы то ни стало.
— Да, да, — сказал Сехблидд, небрежно махнув рукой. — Мы знаем, что такое бывает в случаях, когда хочется иметь какие-то определенные минералы. Во всяком случае, мы допускаем такую возможность. Но надо иметь слишком живое воображение, чтобы думать, будто иолфы готовы преодолеть огромные межзвездные расстояния только для того, чтобы получить какие-то вещи, которые можно просто выкопать из земли.
Джордж в ответ красноречиво вильнул хвостом:
— Ха. Я лично знаю пару собак, которых костями не корми, дай только подраться. Они предпочтут украсть еду, но ни за что не станут искать ее сами. Им кажется, что украденная кость слаще. — Подняв морду, он посмотрел на Уокера, но тотчас отвел взгляд. — Лично я готов украсть, если это не грозит мне потерей уха. Но люди, конечно, так никогда не поступают.
— Не выводи меня из себя, — укоризненно осадил Уокер своего друга и снова обратился к Сехблидду: — У ваших людей есть оружие, причем довольно совершенное, насколько я могу судить. У вас есть планетарные и региональные части и соединения, призванные обеспечивать порядок. Мне кажется, что из них вы можете быстро развернуть настоящую армию.
Сехблидд запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза высокому человеку:
— Это будет непродуктивно. Легкое вооружение неэффективно против оружия космического. В прошлом мы не раз обсуждали целесообразность запуска на орбиту вооруженных спутников, с которых могли бы внезапно поражать незваных гостей. Наша технология позволяет создавать такого рода вооружения. Но однажды мы оказали пришельцам вооруженное сопротивление и в результате потерпели сокрушительное поражение. Последствия были ужасны. Если бы мы попытались использовать такие мобильные вооруженные спутники, но хотя бы один корабль иолфов смог избежать удара, то он бы обрушил на нашу планету ракеты, которые мы не смогли бы остановить. — Черные глаза чиновника мрачно сверкнули. — Или того хуже: корабль смог бы улететь, а потом вернулся бы с огромными силами, и нападение этих сил мы уже не смогли бы отразить.
Сехблидд отвернулся. Руки его безвольно повисли вдоль тела.
— В конечном счете мы сошлись на том, — снова заговорил хюффиец, — что будет лучше, если мы научимся терпеливо сносить набеги иолфов, будем платить им дань, но зато избавимся от риска великих опустошений.
— Мне знакома эта философия, — тихо произнес Уокер. — Она известна и в истории нашего человеческого рода. Иногда эта философия работает, иногда — нет.
— Мы приспособились к необходимости, — вступила в разговор Мардалм. — Таково положение вещей. Ситуация пусть и неудобная для нас, но зато стабильная. Мы живем так уже много тысяч дней.
— И каждую минуту ждете налета этих веселых разбойников? — язвительно поинтересовался Джордж.
Сехблидд ответил утвердительным жестом:
— Да, и именно поэтому мы так отреагировали на ваше появление. Нас очень редко посещают космические путешественники, а с момента последнего появления иолфов прошло так много времени, что мы приняли вас за них. Или за их союзников или друзей.
— Вашему народу, — заявил Джордж, с интересом принявшись обнюхивать ароматно пахнувший куст, от которого Уокер с большим трудом его оторвал, — надо завести пару собак. Это должен быть военно-промышленный эквивалент мастиффа, с одной стороны, и ротвейлера — с другой.
Растерявшись, Сехблидд и Юссакк принялись лихорадочно настраивать свои переводчики, но затем беспомощно посмотрели на Мардалм.
— Думаю, что наш четвероногий друг имеет в виду сильных особей своего вида, — ответила лингвист. — Аналогия ясна, хотя биологические детали и не поддаются переводу.
Они приблизились к мелкому искусственному озеру, расположенному в центре ботанического сада. Как Уокер ни старался, он так и не смог пока обнаружить на этой планете хоть какой-нибудь беспорядок. Хюффийцы упорядочили даже дикие ландшафты.
— Конечно, — вдруг снова заговорил Сехблидд, — если бы мы могли заручиться поддержкой вышеупомянутых «больших собак» в виде вооруженных космических кораблей, способных соперничать с кораблями иолфов, то сопротивление было бы вполне возможным. Но, как вы уже знаете, у нас нет таких кораблей, как нет умения их строить и желания ими управлять. — Взгляд черных глаз пересекся с взглядом Уокера. — Но у других видов такие способности и желания есть.
Уокер остановился и внимательно посмотрел на коротышку-чиновника. Он заметил, что и Юссакк, и Мардалм следят за ним напряженными взглядами. Смотрел и Джордж, хотя им, скорее всего, двигало простое любопытство, а не глубокий интерес.
— То есть вы просите о помощи? — Джордж оказался первым, с чьего языка сорвались эти слова.
Сехблидд был дипломатом, и его вибриссы остались параллельными земле.
— Это твой друг говорит о том, что слабый должен искать себе сильных союзников.
— У моего друга вообще очень длинный язык, — сказал Уокер и наградил Джорджа красноречивым взглядом: молчи, говорить буду я. — Во-первых, — обратился он к трем внимательно слушавшим его хюффийцам, — мы пытаемся попасть на родину. Вмешательство в конфликт между двумя другими видами может сильно задержать нас.
— Это действительно так, — уважительно произнес Сехблидд.
— Во-вторых, мы участвуем в мирной, а не в военной экспедиции.
— Но вы тем не менее путешествуете с оружием, и наверняка ваши корабли оснащены стратегическим вооружением, не так ли? — спросил Юссакк.
— Да, это так, но наше вооружение носит исключительно оборонительный характер, — постарался оправдаться Уокер.
— Это я понимаю, — согласился покладистый чиновник. Его вибриссы и на этот раз не дрогнули.
— И, наконец, принятие такого решения находится вне моей компетенции. Его может принять только командир Герлла-хин и капитаны всех трех космических кораблей, экипажи и командиры которых стараются помочь нам найти дорогу домой.
— Конечно, конечно. — Сехблидд не стал спорить и на этот раз.
— Не говоря уже о том, — многозначительно добавил Джордж, заинтригованный таким поворотом беседы, — что вы и сами не знаете, когда эти иолфы вздумают снова посетить вас. Может быть, это произойдет на следующей неделе, а может быть, и через сто лет. Даже если бы нас и наших друзей вдруг поразило внезапное помешательство, то и в этом случае мы не могли бы сидеть здесь и ждать прилета иолфов, чтобы вмешаться в схватку. Говоря о помощи, я имел в виду союзников, которые могут быть всегда наготове. Я не говорил о случайных пришельцах вроде нас. — Он взглянул на Уокера: — После праздников и обмена любезностями мы улетим отсюда. Правильно я говорю. Марк? Марк!
— Что? О, прости, Джордж, я просто задумался.
— Ты уж лучше не задумывайся, — назидательно произнес Джордж, — а то так и до беды недалеко, если ты, конечно, думаешь не о кулинарии. Хотя иногда и эти мысли не приводят ни к чему хорошему.
— Значит, вы не будете помогать нам? — разочарованно пробормотал Сехблидд. Три пары черных глаз продолжали с немым укором смотреть на рослого человека.
— Послушайте, — произнес Уокер после паузы, которая показалась Джорджу излишне затянутой, — даже если такое решение будет принято, что заставляет вас думать, будто нам есть что здесь защищать? Ваш собственный народ должен подняться на защиту отечества и драться. Но вы сейчас сами сказали, что ваши люди приспособились к необходимости.
— Да, они приспособились, — согласился Сехблидд, и на этот раз его вибриссы немного дернулись, — но это не значит, что люди довольны этой ситуацией. Мы были вынуждены смириться, так как не видели альтернативы. Если бы она была нам предложена… — Он умолк, не закончив фразу.
— Мы находимся на пути домой, — решительно произнес Уокер. — Мы не знаем, сколько времени на это потребуется, и, мало того, у нас даже нет уверенности в успехе нашего предприятия. Может быть, нам придется отказаться от этой затеи и вернуться на Нийув, на планету, оказавшую нам гостеприимство. Но мы не можем остаться здесь, ожидая случая помочь вам в отражении нападения, которого мы можем не дождаться до самой нашей смерти.
— Но вы могли бы научить нас, — произнес Юссакк.
— Чему? — спросил Уокер, повернувшись к астроному.
— Вы могли бы нас многому научить. Например, показать нам, как наилучшим образом организовать планетарную оборону против хорошо оснащенных, но малых сил противника. Вы могли бы оставить нам образцы оружия или снабдить нас способами его изготовления. Хюффийцы не слишком удачливые новаторы, но мы отлично умеем подражать и можем производить все что угодно. — Приблизившись к Уокеру, Юссакк доверительно положил свою маленькую четырехпалую руку на правое запястье человека. — Я отнюдь не хочу утверждать, что от этих усилий будет какой-то толк. Вполне возможно, что Большое Правительство откажется от использования результатов обучения, не станет воспроизводить образцы оружия и продолжит политику умиротворения иолфов. Но все же это будет реальной альтернативой. За такую помощь мы вознаградим вас, как только сможем.
— Вы оказали нам очень радушный прием, — ответил Уокер, — но, как уже сказал, я не могу принимать решения такого масштаба. — Он строго посмотрел на Джорджа, но пес на этот раз благоразумно промолчал. — Боевая подготовка и обучение производству сложного вооружения, гм… Это потребует времени. Не знаю…
Сехблидд и Мардалм тоже подошли к Уокеру. Как и Юссакк, каждый из них положил ладонь на руку Уокера.
— Прошу вас, поставьте вопрос об этом перед теми, кто уполномочен принимать подобные решения, — умоляюще произнес чиновник. — Если вы не сможете нам помочь, то мы, конечно, отнесемся к этому с пониманием.
С этими словами Сехблидд отступил на несколько шагов. Остальные хюффийцы последовали его примеру.
Они пошли дальше, продолжая экскурсию. Никто больше не вспоминал о столь неожиданно высказанной просьбе. Лучше бы все это приснилось Уокеру. Но оба запястья слегка покалывало от прикосновения маленьких трогательных лапок.
«Если бы, — с внезапным раздражением подумал Уокер, — эти хюффийцы не были такими альтруистами!»

— Полнейшее безумие! — Скви, развернув свои щупальца, словно спицы колеса, внимательно рассматривала Уокера серебристыми глазами и медленно отодвигалась к краю пруда, специально сооруженного для нее в бывшем складе. — Неужели твой непритязательный ум уже забыл, по какой причине ты здесь оказался?
— Я согласен с кальмаром.
Со своей обычной бестактностью Джордж быстро устроился на мягкой подушке Скви.
Уокер медленно обвел их обоих взглядом:
— Я точно так же хочу попасть домой, как и вы. Но если мы просим этих людей помочь нам найти Туукалию, то как же мы можем отклонить их просьбу о помощи?
— Делай как я, — насмешливо произнес Джордж и демонстративно захрапел, закрыв глаза.
Скви — по крайней мере, внешне — не проявила такой грубости.
— Это не одно и то же, Маркус. Ты же и сам прекрасно это знаешь. Помощь в определении направления движения не может быть эквивалентна помощи в подготовке войны галактического масштаба.
— Речь идет о чисто оборонительных мероприятиях, — возразил Уокер. — Ты же видела эту планету. Ее населяет хороший и добрый народ. Он не заслужил того, что регулярно проделывают с ним эти иолфы.
К'эрему подняла вверх четыре своих щупальца:
— Никто из нас не заслужил похищения, но тем не менее нас похитили. Никто из нас не заслужил жизни в холодной, грубой и смертельно опасной Вселенной, если не считать редких островков пригодных для жизни планет, но мы живем в этой Вселенной. Если бы случай не забросил нас сюда, этот народ продолжал бы — хорошо или плохо — жить своей обычной жизнью. Мы не обязаны тратить время и силы на изменение к лучшему этого положения.
Скви впилась в его лицо серо-стальными глазками.
— Не знаю, не знаю.
Уже не в первый раз Уокер ощутил раздражение от невероятной самоуверенности интеллектуального моллюска.
— Может, как раз это мы и должны сделать?
— Ага, вот истина и вышла наружу. — Скви торжествующе взмахнула в воздухе щупальцами. — Этика превыше целесообразности. Благородный, но абсолютно неуместный жест!
— Но не с точки зрения хюффийцев, — парировал Уокер.
Скви наполовину выползла из искусственного пруда. По щупальцам стекала вода, заставляя блестеть темную кожу в свете ламп.
— Осмелюсь напомнить, что у каждого из нас может быть своя точка зрения на это дело, и она не обязана совпадать с точкой зрения несчастных аборигенов, которым выпала участь принимать нас у себя.
— Я не могу заставить тебя согласиться со мной, — с горечью произнес Уокер.
— Это уж точно. — Джордж перевернулся на спину и не мигая уставился на своего друга.
— Так же точно, как и то, что для этого потребуется согласие Герлла-хина и его команды, — разочарованно заключил Уокер. — Они могут отклонить эту просьбу независимо от того, что мы здесь решим.
— Думаю, что мы безусловно должны помочь этим несчастным хюффийцам.
Все трое обернулись и посмотрели в глубину просторного помещения, где лежал Браук, вытянув свои огромные конечности. Глазные стебли были полностью выдвинуты.
— Почему? — поинтересовался Джордж, присев на задние лапы. — Потому что так будет «по справедливости»?
— Да, — согласился гигант, — а кроме того, это заставит хюффийцев изо всех сил искать способ помочь нам.
Пес презрительно фыркнул:
— Тебе легко говорить, ведь, скорее всего, твою планету найдут первой.
— Обнаружение Туукалии облегчит нахождение Земли, — напомнил псу Браук, — и К'эрема, — добавил он, медленно повернувшись к Скви.
— Возможно, ты и прав, — неохотно согласилась Скви, полностью выползая из пруда. Выпрямившись во весь свой рост — чуть больше метра, — она в упор посмотрела на человека. — Но это предприятие, если оно осуществится, может убить нас. Если верить хюффийцам, то эти полумифические иолфы спят и видят, как бы пограбить эту планету, не так ли?
Уокер кивнул, но вовремя вспомнил, что к'эрему может не понять этот жест.
— Да, хюффийцы все время об этом рассказывают.
— Мы вправе предположить, что, оставшись, имеем все шансы оказаться здесь, когда сюда пожалуют иолфы. Таким образом, мы будем втянуты в конфликт, который нас не касается и не имеет никакого отношения к нашим интересам.
Джордж энергично закивал:
— Вероятно, именно на это рассчитывают наши маленькие мохнатые друзья. Этот тип, как его… Сехблидд?.. Прямо просил нас вмешаться в конфликт. Я ему не доверяю. Слишком уж хитер, клянусь своим хвостом!
— Мы отклонили эту просьбу, — напомнил псу Уокер, — и Сехблидд попросил лишь об обучении и снабжении оружием или инструкциями по его производству. Это не займет слишком много времени.
— Но этого времени может оказаться вполне достаточно для нашей гибели, если эти твари застанут нас здесь. — Глаза Скви сверкнули. — Ты не смог доказать свою правоту, друг Маркус. Думаю, что тебе не удастся убедить в ней и капитана Герлла-хина, как и его помощников.
Уокер видел, что мнения разделились точно поровну: он и Браук были за оказание помощи, а Скви и Джордж — против. Следовало подкрепить свою позицию чем-то более действенным, чем слова.
Отвернувшись от друзей, он извлек из кармана маленький передатчик и тихо произнес:
— Теперь вы можете войти, Юссакк.
— Последуют очередные просьбы? — злобно прошипела Скви и уползла обратно в пруд. — Новые мольбы?
— Нет, — ответил Уокер, глядя, как в противоположном конце перестроенного помещения появилась фигура астронома. — Думаю, это будет краткий экскурс в историю.
Остановившись перед Уокером, Юссакк был вынужден запрокинуть голову, чтобы посмотреть человеку в глаза.
— Благодарю вас за предоставленную возможность. Сехблидд объяснил мне, что нужно, и помог получить нужные материалы.
Энергично двигая вибриссами и окинув дружелюбным взглядом остальных обитателей помещения, Юссакк принялся выгружать из принесенного им мешка необходимое оборудование.
— Для подготовки потребуется совсем немного времени. Прошу вас, потерпите.
Джордж весело фыркнул — больше из любопытства, чем от неудовольствия:
— Можно подумать, что мы куда-то торопимся.
Астроном сдержал слово. Очень скоро он собрал какое-то приспособление и установил его посреди помещения. В ответ на голосовой приказ устройство стало проецировать в пространство над головами присутствующих яркие трехмерные изображения. Уокер отметил, что эти изображения своим качеством не уступали изображениям, виденным им на Нийуве и даже на Сессримате. Нет, хюффийцев ни в коем случае нельзя было считать отсталыми. Они просто были изолированы от главных галактических маршрутов. К тому же это был миролюбивый народ, не стремившийся к завоеваниям.
На кадрах исторической хроники были запечатлены космические корабли иолфов, нависшие перед посадкой над городами и селениями, сеющие с неба смерть и разрушения на беззащитный народ. Хюффийские воздушные суда, оснащенные слабым, почти импровизированным вооружением, не могли ничего противопоставить иолфам, которые к тому же могли в любой момент подняться на недосягаемую для хюффийцев высоту и оттуда осыпать беззащитную планету ракетами, бомбами и смертоносными лучами. Видны были лишь смутные очертания иолфских кораблей, зафиксированные с наземных станций слежения.
Когда у астронома поинтересовались причинами плохого качества изображений, Юссакк виноватым тоном ответил:
— Наши специалисты старались получить качественное изображение, но каждая попытка подлететь на спутнике ближе к вражескому кораблю неизменно заканчивалась тем, что спутник сбивали. Наши спутники не вооружены по уже известным вам причинам: в таком вооружении никогда не было нужды. Кроме того, развитие военной промышленности иолфы могли расценить как провокацию с неизбежными карательными мерами с их стороны.
Показ продолжался до тех пор, пока гостей не стало тошнить от вида бессмысленной жестокости и страсти к разрушению. Одна только Скви не проявляла никаких эмоций.
— Если это попытка вселить страх, то она не увенчалась успехом. Хорошо известно, до какой степени могут извратить свой крошечный интеллект виды, отличные от нас, к'эрему. И это извращение является одной из причин, почему мой народ предпочитает не общаться с инопланетянами. Любой, даже неразвитый народ, путешествующий в космосе, очень скоро обнаруживает, что «цивилизованность» — понятие весьма и весьма относительное, и определение ей дают обычно виды, добившиеся наибольших успехов на военном поприще. — Всеми своими конечностями Скви сделала пренебрежительный жест в сторону последних кадров ужасающей хроники. — Эти изображения меня нисколько не удивили и не повлияли на мое мнение.
— Мое же мнение еще больше укрепилось: я считаю, что мы должны помочь, — нараспев произнес Браук. Мощные конечности метнулись в сторону страшных кадров. — Помогать тем, кто помогает нам, — наша святая обязанность, личная обязанность. — Массивное тело раздулось, а стебли с глазами поднялись вертикально над туловищем. — Я бы не смог со спокойной совестью вернуться на равнины родной Туукалии, оставив без внимания крик о помощи тех, кто хочет найти для меня путь домой.
К'эрему смерила великана презрительным взглядом:
— Пока еще они ничего не нашли.
— Они работают над этим и очень стараются, — возразил ей великан. Юссакк подтвердил слова Браука.
— Гипотеза — это еще не факт, а добрые намерения — не выводы, — наставительно произнесла Скви.
— Я по-прежнему склонен голосовать за помощь, — вставил слово Уокер.
Джордж искоса посмотрел на друга:
— Даже если это будет означать задержку в пути? Даже если это увеличит риск лишиться гостеприимства наших нийувских друзей?
Уокер кивнул:
— Я готов пойти на этот риск.
Пес недовольно фыркнул:
— Интересно было бы посмотреть на твою реакцию, если нийувы вдруг решат, что с них хватит, и отправятся домой, оставив нас здесь. Мы бы тогда застряли тут навсегда. — Пес склонил голову набок. — Ты сильно изменился, Марк. Раньше ты был реалистом и хотел одного — вернуться домой. Что с тобой случилось?
Уокер молча наблюдал, как Юссакк неторопливо разбирает аппаратуру. Несмотря на то что его народу угрожала смертельная опасность, он не просил о помощи. Физически хюффиец был очень хрупким, но морально он оказался сильнее всех присутствующих.
— Ты прав, Джордж, я действительно изменился. Меня изменили последние несколько лет жизни. — Он спокойно взглянул другу в глаза. — Я узнал, что в мире есть вещи более важные, чем заключение фьючерсных сделок на поставки апельсинового сока.
Он поднял голову и посмотрел на астронома.
— Даже если это будет означать риск лишиться покровительства нийувов, я все же буду настаивать на том, чтобы мы остались и помогли этому народу.
Скви огорченно взмахнула щупальцем:
— Итак, наши мнения разделились. Двое за то, чтобы остаться, и двое за то, чтобы не тратить время понапрасну. Как же нам честно разрешить эту ситуацию?
Уокер заколебался. Он, конечно, мог повлиять на друзей, пользуясь своим особым положением, но последние годы научили его и кое-чему еще. Несмотря на то что он много лет принадлежал корпоративной структуре, которой был от души предан, он все же в конце концов понял, что согласие сильнее приказа. Каждый из них многое пережил, каждый боролся с последствиями одной и той же травмы, с одной и той же катастрофой. Поэтому каждый из них имел в решении проблемы равное право голоса.
— Мы представим наш спор на суд капитана Герлла-хина и его штаба, — сказал Уокер, — и пусть они примут окончательное решение.
Одним щупальцем Скви ловко отправила в свой широкий розоватый рот плитку местного лакомства, сдобренного си-даной, и от удовольствия выпустила несколько радужных пузырей.
— Ты не услышишь от капитана ничего хорошего. Я же все слышу. Экипажи тоже начинают роптать. Несмотря на дух авантюризма и жажду освоения новых земель, многие из наших долговязых друзей начинают выказывать желание скорее вернуться на родину.
Уокер промолчал, зная, что Скви права. Но он также знал, что у него и Браука есть много союзников среди членов корабельных экипажей и эти союзники не только поддержат намерение помочь несчастным хюффийцам, но и сами будут активно этого добиваться. Мало того, они будут лезть из кожи вон ради этой помощи. И дело здесь не в бескорыстном альтруизме, не в сочувствии жертвам насилия и даже не в чувстве справедливости.
Эти нийувы поддержат все усилия, необходимые для оказания помощи Хюффу ради своей собственной выгоды.

Глава 5

Кадры, на которых воины Нийува обучали специально отобранных хюффийских полицейских и солдат методам владения оружием, оказались очень зрелищными. Впечатляли и портреты нийувских техников, обучающих других хюффийцев владению современным оружием, доставленным из арсеналов трех космических кораблей. Кадры же, на которых нийувские инженеры передавали своим хюффийским коллегам чертежи вооружений и давали советы по быстрой организации военного производства, были намного интереснее словесных сообщений о том, что эти меры были наконец согласованы с капитаном Герлла-хином и его штабом.
Избалованная и жаждущая острых новостей нийувская публика будет с большим интересом смотреть эти репортажи, когда журналисты вернутся домой с отснятым материалом. Журналисты были немногочисленной, но весьма громогласной частью экспедиции, и именно они склонили чашу весов в пользу оказания помощи, воспротивившись скорому отлету.
В вопросе, в котором Уокер и его друзья разделились во мнениях, относительно которого колебались нийувские военные специалисты и инженеры, журналисты проявили редкостное единодушие и сумели в конечном счете отстоять свою позицию и решить спор в свою пользу. Великое и беспрецедентное путешествие было продолжено.
Помощь разумным инопланетным существам продемонстрирует этическое и моральное превосходство нийувской цивилизации, утверждали журналисты. Экипажи трех кораблей вернутся на родину в ореоле славы и будут встречены как герои. К тому же издержки такой душевной щедрости будут не слишком велики и не потребуют долгого времени, большую часть которого нийувы смогут наслаждаться гостеприимством благодарных хюффийцев.
А какая получится картинка!
Они привезут домой потрясающие кадры: хюффийцы с присущей им энергией и организованностью превращают промышленные предместья Фераппа в военную базу, какой не видывала их планета. Полицейские силы Хюффа были прекрасно оснащены и подготовлены, но они редко имели дело с чем-то более серьезным, чем беспорядки на массовых празднествах. Вооруженные силы Хюффа никогда не готовились к войнам планетарного, а тем более космического масштаба. В истории Хюффа просто не было таких войн, ибо этот вид отличался невероятным миролюбием с самого зарождения его цивилизации.
Тем не менее именно полицейские на этой планете носили оружие (пусть и легкое) и мастерски им владели. Элитные подразделения были спешно оснащены тяжелым вооружением из арсеналов нийувских кораблей и обучены владению им. Образцы оружия были разобраны, исследованы и теперь в массовом порядке штамповались на хюффийских предприятиях. На все это ушло всего несколько недель.
Легкое стрелковое оружие понадобится только для борьбы с теми иолфами, которые высадятся на поверхность планеты. Для борьбы с космическими кораблями, если, конечно, хюффийское правительство на нее решится, надо было переоборудовать коммерческие спутники и приспособить их для нужд обороны. В этом нийувские специалисты проявили больше умения, чем ожидал Уокер. Нийувы никогда не применяли это оружие на собственной планете, но давно начали готовиться к отражению возможной инопланетной угрозы.
Хюффийские спутники оказались пригодными для конверсии. Степень развития хюффийских технологий приятно удивила нийувских инженеров, участвовавших в проекте. Если не считать того, что хюффийцы никогда не покидали пределов своей солнечной системы, то их цивилизацию можно было считать вполне современной. Снова и снова пришельцы убеждались в том, что неспособность хюффийцев выйти в открытый космос была обусловлена культурными, а не научными ограничениями. Эта культурная ограниченность касалась даже астронома Юссакка, который, казалось бы, должен был прыгать от радости, получив возможность выбраться за пределы солнечной системы Хюффа. Астроном не выказывал ни малейшего желания отправиться в такое далекое путешествие и удовлетворялся наблюдениями с поверхности планеты и со спутников.
Правда, при этом отношение к пришельцам со стороны хюффийского населения граничило с религиозным почитанием. Уокер и его друзья постоянно сталкивались с толпами местных жителей, горевших желанием ближе познакомиться с добрыми и великодушными гостями из далекого мира.
Уокеру и его друзьям вскоре наскучил Ферапп и его окрестности, и они попросили организовать им поездку в Педват — в то место, где приземлился нийувский челнок. Больше других на такой экскурсии настаивала Скви. Герлла-хин не стал возражать, так как беззаветное гостеприимство хозяев делало излишними всякие меры безопасности. Так как пассажирские транспортеры были слишком малы для рослых и массивных пришельцев, для их перевозки были приспособлены грузовые транспортеры, на которых они и были доставлены в прибрежный город. Несколько дней нашим путешественникам пришлось терпеть изъявления восторга и присутствовать на праздниках в свою честь, но потом они все же смогли уединиться, избегая повышенного внимания благодарных граждан Хюффа.
Сейчас Уокер и Джордж гуляли по странному берегу инопланетного океана, утопая в мелком розовом песке. Справа были видны двоякодышащие обитатели хюффийского моря, проводившие половину времени в воде, а половину — на суше. Слева возвышались живые изгороди из ярких оранжево-зеленых растений, перерабатывавших вулканические сульфиды в сахара и выделявших при этом кислород, сильно пахнувший серой.
Пока Уокер с Джорджем гуляли, им никто не мешал — правда, до известной степени. В некотором отдалении за ними всегда следовало полсотни хюффийцев, которые старались соблюдать дистанцию, чтобы не нарушать уединение дорогих гостей. За несколько месяцев Уокер успел изучить мимику хюффийцев и видел, что их отношение действительно граничит с религиозным поклонением.
Стоило им с Джорджем остановиться, чтобы насладиться видом океана или рассмотреть какое-нибудь членистоногое или кишечнополостное животное, вынесенное на сушу и выползшее прогуляться по берегу, как толпа поклонников тоже останавливалась. Но как только инопланетяне снова двигались в путь, то же самое делали и сопровождающие. Такое внимание одновременно льстило и раздражало.
— Они думают, что мы спасем их от иолфов, — сказал Уокер, когда они с Джорджем снова пошли вперед по вьющейся вдоль морского берега тропинке. Внезапно из росших слева кустов с пронзительным криком, напоминающим петушиное кукареканье, вылетело какое-то животное. Оно было лишено перьев и крыльев. В воздухе оно держалось за счет взмахов полупрозрачных перепонок, растущих из холки.
— Спасаться им придется самим, — отозвался Джордж. Он бежал по воде вдоль берега и периодически пробовал воду. Она была не такая соленая, как в земных морях, но и не такая вкусная, как в озере Мичиган. — Ведь мы рассчитывали, что это будет короткая остановка в пути. Мы приземлимся, спросим направление и полетим дальше. — Он поднял на Уокера серьезные темные глаза. — Я устал от всего этого, Марк. Все это было прекрасно, но я устал. Я хочу улететь, я хочу снова двигаться к цели.
— Не ты один этого хочешь. — Продолжая идти, Уокер засмотрелся на первую луну Хюффа, восходившую на северо-восточном горизонте. — Я, например, хочу бросить оптовую торговлю, Джордж. Она сулит большие возможности, но еще больше изматывает. Когда мы вернемся домой, я открою ресторан.
— И ты всерьез думаешь, что, став ресторатором, избавишься от стресса? — не скрывая сарказма, спросил пес. Под его ногами что-то зашевелилось, и Джордж проворно подпрыгнул. Потом он опустил голову и принялся обнюхивать напугавшее его червеобразное полупрозрачное существо.
— Не такой уж это и стресс, — возразил Уокер, вслух размышляя о будущих возможностях. — Конечно, мне придется разбираться в инструментах, оборудовании и ингредиентах, но за время наших скитаний я понял, что надо сделать что-то от своего имени. Конечно, на начальном этапе без стресса не обойдется, но сделать что-то свое в оптовой торговле просто невозможно. Но если я открою хороший ресторан, да еще в Чикаго… — Голос Уокера дрогнул, в увлажнившихся глазах появилось мечтательное выражение. Он перестал замечать, что на почтительном расстоянии от них продолжает маячить толпа из полусотни черноглазых пестрых хюффийцев.
Человек и собака уже собирались повернуть назад, когда какое-то движение привлекло внимание Джорджа.
— Там впереди что-то происходит, — сказал он, взглянув на спутника. — Не хочешь посмотреть?
Уокер посмотрел на свои верные часы, продолжавшие — вопреки всем парсекам — показывать привычное земное время.
— Пожалуй, уже поздно.
Джордж поднял морду и принюхался:
— Пахнет интересно. Пошли, это же минутное дело.
Вздохнув, Уокер поплелся вслед за Джорджем, понимая, что заблудиться здесь невозможно. Все, что от них требовалось, — это идти назад по берегу до того места, где их высадили из хюффийского транспортера. Если же им потребуется помощь, то ее с восторгом окажут полсотни сопровождающих их аборигенов.
На другой стороне розоватой песчаной дюны наших путешественников и в самом деле ожидало удивительное зрелище. По берегу шли хюффийские солдаты-полицейские, на ходу снимавшие с себя портативные аппараты для подводного плавания. Солдаты были вооружены, хотя Уокер не смог определить, было ли оружие заряжено. Плотно облегавшие их тела камуфляжные гидрокостюмы не только придавали им обтекаемость, но и делали практически невидимыми. Но внимание Уокера и Джорджа привлекли не мокрые хюффийские диверсанты, а существо, руководившее их тренировкой.
Усевшись на гладко вылизанный волнами камень, с двумя высокопоставленными хюффийскими офицерами увлеченно беседовала сама Секви'аранака'на'сенему. Приблизившись, Уокер и Джордж увидели, что Скви была не сторонним наблюдателем, а активным участником тренировки и язвительным критиком способностей своих учеников. В горизонтальных прорезях активно двигались ее серебристые глаза. К'эрему активно жестикулировала всеми своими щупальцами, не скупясь на комментарии.
Увидев своих товарищей по несчастью, Скви не смогла скрыть удивления:
— Маркус, Джордж, я думала, что вы проводите время в каком-нибудь злачном месте, предаваясь праздности и пользуясь услугами наших непритязательных хозяев.
Уокер остановился возле едва достававших ему до пояса хюффийских офицеров.
— А мы с Джорджем думали, что ты отмокаешь в море вдали от берега. — Он махнул рукой в сторону моря, откуда продолжали вылезать мокрые хюффийцы, снимавшие с себя недавно изготовленное специально для них снаряжение. — Что ты здесь делаешь?
— Да, да, — подхватил Джордж, язвительно улыбнувшись смутившейся к'эрему. — Ты же не собиралась помогать этим попавшим в беду несчастным, не правда ли? Как тебя втянули в деятельность, не имеющую отношения к необходимости доставить на родину вашу надменность? Такое поведение не подобает истинной дочери К'эрема.
Скви плотно обвила щупальцами свое гладкое тело и выпрямилась во весь рост:
— Истинной дочери К'эрема не подобает отказывать в просьбах низших существ, если они признают наше превосходство над ними. — Скви раздраженно отвернулась от пса. — Моя ограниченная помощь лишь подтверждает это, и наши радушные хозяева прекрасно это знают.
Джорджа отнюдь не смутили горячие протесты Скви. Кивнув, он протянул лапу в сторону берега, заполненного хюффийскими солдатами.
— Кстати, о знании, — не унимался Джордж. — У меня сложилось впечатление, что к'эрему склонны проводить время в уединении. Но, кажется, такая склонность исключает знание военной тактики.
— Мы действительно предпочитаем уединение, — свистящим тоном ответила Скви. — Но порой обстоятельства диктуют необходимость коллективных действий. Например, при обороне планеты. — Кончиком щупальца к'эрему стряхнула попавшую в глаз каплю воды. — Вам следовало бы знать, что нет неизвестных к'эрему областей знания. Я не военный специалист, но мои познания в этой сфере превосходят знания хюффийцев, да и ваши знания, как мне кажется.
— На твоем месте я бы не стал так категорично это утверждать, — возразил Джордж. — Ты никогда не участвовала в массовых драках, а вот я…
Он осекся на полуслове, увидев, что по берегу к ним приближается сама Собж-ус. Стройная нийувка бегом спустилась с дюны, в то время как сопровождавший ее астроном Юссакк остановился поговорить с двумя хюффийскими полицейскими, которых инструктировала Скви.
Порывистые движения всех четырех хвостов и переполненная кровью оборка говорили о том, что женщина-астроном пребывает в состоянии сильнейшего волнения. Остановившись возле Уокера и Джорджа, она заговорила так быстро, что виленджийские переводчики, имплантированные Уокеру и Джорджу, не справлялись с такой скоростью, и им пришлось жестами попросить Собж-ус говорить медленнее.
Судорожно сглотнув, Собж-ус взяла себя в руки, успокоилась и начала сначала.
— У нас получилось! — воскликнула она таким визгливым голосом, что у Джорджа заныли зубы.
— Это очень хорошо, — флегматично отозвался пес. — Что же именно у вас получилось?
— То, что мы делали от вашего имени. — Уокер едва сумел отпрянуть — жестикулируя, Собж-ус едва не ударила его в лицо своей двупалой рукой. — Благодаря усилиям Гильдии хюффийских астрономов, — Собж-ус снова махнула рукой, на этот раз в сторону Юссакка, — я смогу проложить вектор в сторону родины нашего великого рассказчика Браука.
Уокера захлестнули противоречивые эмоции.
— Вы действительно вычислили координату Туукалии?
Движения хвостов несколько замедлились, и кровь отхлынула от шеи.
— Ну нет, координаты самой планеты нам пока неизвестны. Хюффийские астрономы не знают точного местоположения солнечной системы, в которой она находится. Но они уверены, что точно определили нужное звездное скопление. Мы отправимся туда и там без особого труда определимся с местоположением солнечной системы. Это вполне вероятно и очень возможно. — Протянув руку, Собж-ус погладила Уокера по плечу характерным для нийувов ободряющим жестом. — Это самая приятная для вас новость после того, как мы с помощью триангуляций определили источник электромагнитного излучения в районе Хюффа, не так ли?
— Я рад за Браука, — только и смог промямлить Джордж.
Уокер решил поднять другу настроение:
— Мы тоже должны радоваться, Джордж. Если у нас получится найти Туукалию, то мы сможем не только вернуть Браука на родину, но и, учтя время, проведенное нами на невольничьем корабле, возможно, сможем, отсчитав время от пленения Браука до нашего, приблизительно определить расстояние до Земли, и до К'эрема, — поспешно добавил он. — К тому же Браук утверждает, что при всей их приверженности к старине туукали построили вполне современную, высокоразвитую цивилизацию. Возможно, их ученые знают, как определить направление к Земле и К'эрему и расстояние до них.
— Да знаю, знаю, — досадливо отозвался Джордж и потерся боком о правую ногу Уокера, — но ведь никаких гарантий все равно нет. — Он запрокинул лохматую голову и посмотрел на взволнованного нийувского астронома. — Ничего личного, Собж-ус, вы стали для нас лучшими друзьями. Но мы участвуем в гонке — что случится быстрее: мы найдем наш дом или ностальгия среди нийувов достигнет такой степени, что дальнейшее путешествие станет невозможным. Если бы в нашем распоряжении была вечность, то мы непременно нашли бы дорогу домой. Но такая роскошь нам недоступна. То есть помимо недовольства экипажа на первый план выходит ограниченность отпущенного нам срока жизни. — Он посмотрел влево. — То же самое касается продолжительности жизни туукали и к'эрему.
Джордж улегся на брюхо и горестно положил голову на передние лапы.
— Мир несправедлив, Марк, — сказал он.
— Мне ли этого не знать, — отозвался его друг. — Однажды я заказал и оплатил девяносто тысяч литров ананасового концентрата по цене двадцать два цента за литр, но только через неделю я смог от него избавиться, отдав за полцены.
Пес резко вскинул голову и поймал какое-то летучее насекомое в жестком хитиновом панцире.
— Ужасно, как же это ужасно. Наверное, нет ничего страшнее, чем заблудиться в бескрайней Вселенной. С чем можно сравнить такое бедствие?
Уокер не обратил внимания на сарказм друга:
— Не теряй веру, Джордж. Скоро мы снова двинемся в путь, и на этот раз у нас уже есть определенная, осязаемая цель. Настоящая цель.
— Угу. Настоящая. Где-то в космосе, вероятно на расстоянии многих световых лет отсюда, находится, а может быть, и не находится родина огромных бывших берсерков, любителей петь саги. Я просто дрожу от предвкушения.
Уокер, решив не поддаваться пессимизму, отвернулся от Джорджа и окинул взглядом берег, где вылезшие из воды хюффийские солдаты оживленно чирикали, переговариваясь и сверяя свои записи и наблюдения. Неподалеку два офицера продолжали свою беседу со Скви, которая, по-видимому, была рада делиться с ними своими высокими знаниями.
Да, конечно, отсюда они отправятся не домой, сказал себе Уокер, но впервые после отлета с Нийува они двинутся в какое-то определенное место.

Прошло несколько месяцев. Члены экспедиции прибыли в Педват, чтобы погрузиться на челнок, стоявший на взлетной полосе аэропорта, и окончательно покинуть Хюфф. Уокер был очень недоволен обстановкой. Помня о том, как хюффийцы встречали нежданных гостей, Маркус и его друзья ожидали каких-то формальных и торжественных проводов. Но ничего подобного они не дождались.
На Земле в такой ситуации на летном поле гремел бы духовой оркестр. А мимо уезжавших гостей маршировали бы одетые в парадную форму солдаты. У хюффийцев были очень сложные музыкальные инструменты, но традиция предписывала в торжественных случаях нечто вроде пения а капелла. Правда, это было не пение.
Но в любом случае в этом действе было своеобразное очарование.
Стоя плечом к плечу, две тысячи мохнатых хюффийцев, одетых в нарядные традиционные одежды, извлекали из своих нежных глоток тщательно модулированные гармоничные звуки — нечто среднее между концертом исполинской стаи певчих птиц и тысячью мяукающих в такт веселых котят. Эта тщательно модулированная и отделанная мелодия вызывала болезненный резонанс во внутреннем ухе. Массивный Браук время от времени почти грациозно пытался заслонить уши, а щупальца Скви были неестественно выпрямлены, как уши Джорджа. Только нийувы в лице Собж-ус и последних покидавших Хюфф солдат казались невосприимчивыми к этой «песне». Впрочем, это было неудивительно, если вспомнить, какой немелодичной была «музыка», да и речь нийувов.
Потом это магическое песнопение стало заглушаться мощным низким ревом. Рев этот нарастал до тех пор, пока в небе не появилась сотня хюффийских самолетов. Они шли в таком безупречном строю, которому могли бы позавидовать и земные асы. Пролетая над аэродромом, самолеты сбросили вниз содержимое своих грузовых отсеков. Множество мелких предметов, окрашенных во все оттенки и цвета радуги, закружились в воздухе, затмевая солнечный свет.
Когда предметы достигли земли, Уокер протянул руку и поймал несколько цветков. Может быть, пролетавшие самолеты спрыснули аэропорт ароматными веществами или сами цветы источали тонкие запахи, но воздух теперь был насыщен ими чрезмерно. Едва уловимый аромат океана, более нежный, чем на берегах земных океанов, бесследно исчез, вытесненный сильным парфюмерным запахом. Он был настолько силен, что у Маркуса закружилась голова. Джорджу пришлось сомкнуть ноздри. Скви оказалась совершенно невосприимчивой к запахам, а на Браука они оказали возбуждающее действие. Он, едва не танцуя, вышагивал теперь по взлетной полосе. Эта танцующая махина вызвала у Уокера невольную улыбку.
Удивило Уокера и малое число речей. Очень коротко выступили чиновники высокого ранга, с которыми работали гости: распорядитель дня в Педвате, его коллега из Фераппа. Произнес речь и представитель Большого Правительства. Все закончилось хоровым речитативом прощания, подхваченным хозяевами и гостями, одурманенными духами и оглушенными песнопением.
Уокер отвернулся от толпы провожающих и вместе с Джорджем направился к трапу последнего челнока, когда вдруг заметил стремглав бегущих к челноку хюффийцев. Уокер был уже сыт по горло прощальной церемонией и поэтому от души улыбнулся, увидев среди бегущих почтенного историка Иоракка и астронома Юссакка. Двое других были Уокеру незнакомы — судя по одежде, это были хюффийские чиновники. В отличие от всей остальной толпы эти хюффийцы не выглядели ни печальными, ни радостными, однако в их глазах явно читалось странное беспокойство.
Все четверо подбежали к Уокеру и его друзьям. Остановившись, запыхавшиеся хюффийцы переглянулись, словно не зная, кто из них будет говорить первым. У Уокера было прекрасное настроение, он уже был готов к отлету.
— Мы вас слушаем, — ласково упрекнул хюффийцев Уокер. — Если это прощальная любезность, то давайте перейдем к ней. Время благоприятствует пунктуальным.
— Время не благоприятствует никому, в особенности же несчастным хюффийцам, — прочирикал Юссакк. Он порылся в кармане и извлек оттуда какой-то прибор. Оптическая система его была мала, но продуцировала полноразмерное голографическое изображение, заполнившее пространство между хюффийцами и гостями.
Поначалу видны были только звезды, но затем разрешение стало постепенно более высоким, и маленькое пятнышко в верхнем левом углу превратилось в газового гиганта средней величины.
— Это Аву-наора, гигантская звезда на окраине нашей галактики, — пояснил Юссакк.
— Аву-наора, Аву-наора, пролетим мы мимо тебя скоро, — иронически проворчал Джордж, но никто не обратил внимания на его выходку. Гостям стало ясно, что произошло что-то очень серьезное.
— Эта запись была сделана всего несколько часов назад автоматической станцией, находящейся на орбите вокруг Аву-наоры. — Юссакк еще раз настроил прибор.
Стали видны пять космических кораблей. Они были более обтекаемыми, чем корабли нийувов, и даже чем суда более передового Сессримата. Общая обтекаемость была весьма относительной, так как все корабли, которые до сих пор довелось видеть Уокеру (включая корабли виленджи), соединяли в себе разные элементы, и обтекаемость не была главным из них, так как в открытом космосе она не играет никакой функциональной роли и не нужна, если не предполагается сажать космическое судно на поверхность обладающей атмосферой планеты.
Даже при очень хорошем разрешении трехмерного изображения было невозможно определить абсолютные размеры приближавшихся к Хюффу кораблей, так как их было невозможно сравнить ни с одним известным ориентиром. Юссакк уверил Уокера в том, что, согласно расчетам автоматической станции, размеры этих кораблей приблизительно соответствуют размерам нийувских космических судов. Несмотря на некоторые внешние отличия, было ясно, что это результат усовершенствования предыдущих моделей хорошо знакомых хюффийцам кораблей. О боеспособности приближавшихся кораблей ни Юссакк, ни Иоракк не могли сказать ничего определенного. Так как хюффийцы никогда не сталкивались с иолфами в открытом космосе, они ничего не могли сказать об их военных возможностях в нем.
— Я не военный специалист, — задумчиво произнесла Собж-ус, — но, как вам известно, все нийувы принимают участие в ритуальных сражениях между царствами. На основании того немногого, что нам известно, представляется маловероятным, что представители такой агрессивной цивилизации отправятся в путешествие, не позаботившись о средствах обороны от развитых цивилизаций и примитивных дикарей. — Она кивнула в сторону хюффийцев. — Не подумайте, что я хотела вас обидеть.
— Мы и сами прекрасно знаем о нашей психологической ущербности и технологической отсталости, — отрывисто произнес Иоракк. — Вопрос заключается в другом: что нам теперь делать?
— Вы уверены, что это иолфы? — спросил Уокер у старого историка.
— Никаких сомнений по этому поводу. — Иоракк ткнул одним из четырех пальцев в изображение космического корабля. — Несмотря на некоторые модификации, основные конструкции остались прежними и их вид соответствует старинным описаниям. — Отступив назад, чтобы не так сильно задирать голову, историк посмотрел в лицо Уокеру. — Вы обучали наших солдат. Вы снабдили нас оружием. К несчастью, лучшие образцы пока не производятся серийно.
— Что вы будете делать сейчас, если останетесь без помощи? — прорычал Браук, стоявший за спиной Уокера.
Огорченный историк фыркнул и отвернулся:
— Мы будем платить. Делать то, что делали всегда, — отдавать иолфам то, что они потребуют. Некоторые хюффийцы при этом погибнут. Все будет так, как было всегда. Если бы у нас было больше времени… времени на то, чтобы построить корабли, изготовить больше оружия, чертежи которого предоставили нам нийувы, то мы, конечно, смогли бы преподнести иолфам неприятный сюрприз. — Он устало почесал одно ухо, прижав его к черепу, затем второе. — Но в любом случае я буду мертв, прежде чем все это произойдет.
Пока историк отвечал на вопрос Браука, Собж-ус о чем-то тихо переговаривалась с одним из нийувских офицеров. Закончив разговор, она извиняющимся тоном обратилась к Уокеру.
— Мы получили сообщение с «Дживен-Бха», — сказала Собж-ус, имея в виду флагманский корабль. — Наши системы слежения тоже засекли пять приближающихся кораблей. — Собж-ус приоткрыла свой мускулистый, круглый, беззубый рот и некоторое время молчала, прежде чем заговорить. — Если наши приборы смогли их обнаружить, то разумно предположить, что и они засекли нас, а это значит, что нам надо как можно скорее вернуться на «Дживен-Бха».
— Уже бегу, — коротко рявкнул Джордж и стал быстро подниматься по трапу. Скви, опередив пса, уже была на борту. Внизу остались только Уокер, Браук, Собж-ус и два нийувских офицера.
Обернувшись, Уокер увидел, что атмосфера в аэропорту изменилась до неузнаваемости. Находившаяся до этого в состоянии радостного возбуждения толпа зловеще притихла. Молчали все — чиновники, актеры, музыканты. Видимо, слух о приближении иолфов распространился по толпе. Утренняя радость растворилась в полуденном отчаянии.
Хюффийцы старались не смотреть друг на друга. Не все, но многие подошли к нийувскому кораблю и застыли там, как скорбный караул. Уокер заставил себя отвернуться. Все они были, в конце концов, всего лишь инопланетяне. Да, они выказывали дружелюбие, но все же не были людьми, и отвечать за них Уокер не собирался. За последние несколько лет он привык отвечать только за себя, ну и в какой-то мере за Джорджа.
— Нам действительно пора. — Собж-ус была, по нийувским меркам, ниже среднего роста, и поэтому, когда она обняла Уокера за плечи, ей не пришлось нагибаться. — Мы уже ничего не можем сделать. Будет очень плохо, если мы окажемся здесь, когда высадятся иолфы.
— А что в этом плохого? — спросил Уокер, но, несмотря на это, послушно последовал за Собж-ус к трапу. — Нам нечего делить с иолфами, и они, скорее всего, ничего не имеют против нас.
— Это так, — вежливо согласилась с Маркусом Собж-ус, — но встреча, скорее всего, закончится дракой, пусть даже и скоротечной. Снаряды не станут разбирать, кто находится рядом во время взрыва — друзья или враги.
Уокер неохотно поднялся по трапу и вошел в корабль. Остановившись в шлюзе, он оглянулся. С высоты он смог увидеть всю панораму поверх толпы. Люди стали молча расходиться — каждый направился к ожидавшему его транспортеру. Никакой паники не было — не слышалось ни криков, ни проклятий, никто не вздымал сжатые кулаки, никто не бил себя в грудь. В воздухе разливалось почти осязаемое смирение и покорность судьбе. Этот народ уже переживал такие же вторжения в прошлом, и хюффийцы — с печальным стоицизмом — готовились еще раз испить горькую чашу и пережить это новое испытание. Душераздирающее зрелище. Несомненно, многие, например желчный историк Иоракк, умрут, принесенные в жертву жестоким космическим разбойникам.
Уокер вошел в пассажирский отсек. Он обернулся и смотрел на расходящуюся толпу до тех пор, пока не закрылся круглый люк. Озабоченная Собж-ус проводила Уокера к противоударному креслу и проследила, чтобы он пристегнулся к нему. Заработали двигатели, челнок оторвался от земли, чтобы доставить в безопасную гавань космического корабля Уокера, его друзей и последних нийувов.

Глава 6

Несмотря на простор кают и суперсовременные удобства, «Дживен-Бха» уже не казался Уокеру таким уж уютным. Корабль был домом и убежищем для Маркуса и его друзей в течение многих месяцев, но после долгого пребывания на Хюффе, среди его приветливых и дружелюбных обитателей, помещения огромного корабля казались тесными и холодными. Совершенства корабля и его управления стали привычными.
Уокер кое-что знал о съемках кинофильмов, хотя и не был специалистом в этой области, и сравнивал космическое путешествие с процессом съемки. Во время съемки, насколько он знал из книг, актеры проводят большую часть времени в ожидании подготовки декораций очередной сцены. Потом начинается собственно съемка, продолжающаяся одну-две минуты, а затем следуют многие часы монтажа, компоновки и редактирования. То же самое происходит и во время межзвездного космического полета: пассажиры проводят взаперти много недель, в течение которых не происходит ровным счетом ничего до прибытия в пункт назначения. У них нет даже шансов натолкнуться на айсберг.
«Как скоро пресыщаются люди», — думал Уокер, идя по коридору. Инки были изумлены до глубины души, впервые увидев всадников. Сначала они даже думали, что всадник и конь — это одно существо. Прошло много лет, и сегодня потомки инков, не рассуждая, садятся на коней и мастерски ими управляют. Потом нечто похожее было с автомобилями: сначала они вызывали потрясение и удивление, а теперь на них смотрят как на обычный инструмент, вроде молотка или отвертки. Следом за этим люди овладели воздушной стихией, изобретя самолет. Поначалу летали только богатые и могущественные, а теперь это обычный вид транспорта, такой же доступный, как автомашина. И как цивилизации прошлого обходились без компьютеров и Интернета?
Вот он сам, человек, который всего несколько лет назад пользовался такси и метрополитеном, чтобы ездить по Чикаго. Теперь он летит в межзвездном корабле. Он пользуется транспортным средством, попасть на которое хотя бы на час счел бы за редкостную удачу любой земной ученый, а он живет на таком корабле и не считает это чем-то из ряда вон выходящим. Конечно, он не имеет ни малейшего понятия о принципах работы этого корабля, да его это не очень и интересует. Как было сказано в одном старом фильме, поворачиваешь ключ, и он заводится.
«Я изменился, — подумал он, свернув в свой отсек, — и не только потому, что теперь занимаюсь приготовлением пищи, а не оптовой торговлей». Уокера вдруг поразила мысль о том, что он перестал думать об окружавших его инопланетянах как о чужаках. Он стал относиться к ним не как к чуждым видам, а как к индивидуальностям. Туукали, к'эрему, нийув, хюффиец. Злобные виленджи и развитые сессриматы. Все это были разные, иногда очень причудливые расы, с которыми он теперь ежечасно вынужден сталкиваться и иметь дело. В таком окружении до сих пор не оказывалось ни одно человеческое существо. Первым стал он, Маркус Уокер из Чикаго, сын Джорджа Уокера, продавца, и Мэри Мари Уокер, школьной учительницы. Самым близким ему по происхождению был пес Джордж. Или, как считал сам Джордж, самым близким к собаке существом был он, человек Марк Уокер.
Все на свете относительно, сказал он себе. Никакого значения не имеет размер, форма и цвет существа, не важно, дышит ли оно смесью азота и кислорода или чистым метаном. Важным было только одно: как существо относится к своим собратьям по разуму, населяющим Вселенную, полную мыслящих тварей. Дискриминация существовала и здесь, но она не имела никакого отношения к наружности. Конечно, существование дискриминации за пределами Земли обескураживало, но, по крайней мере, эта дискриминация не была связана с формой внешних оболочек.
Насильно оторванный от родной Земли, Уокер мечтал лишь об одном — о возвращении на родину. Обстоятельства сложились так, что после похищения он часто оказывался в ситуации, когда ему приходилось отвечать за чужие судьбы. Так получилось против его воли и желания. Прошлая профессия научила его принимать ответственные решения, пусть даже они касались только денег. Какими банальными казались ему теперь все эти важные решения. Банальными, незначительными и абсолютно не важными. Цены на никель, фьючерсы на поставки какао. Какое влияние может оказать засуха на урожай соевых бобов в Бразилии? До похищения в его жизни преобладали пустяковые мелочи и тривиальные потребности. Впрочем, в этом он был не оригинален, так живет подавляющее большинство людей. Правда, у него было оправдание.
Он не знал иной жизни.
Но теперь ему приходилось обсуждать вопрос о том, должны ли он и его друзья рискнуть жизнью ради людей, о существовании которых совсем недавно даже не подозревали. Попытаться помочь или продолжать следовать своим путем? К счастью или несчастью, они теперь имели перед собой ясную цель: звездная система, в которой находилась родная планета одного из его самых близких теперь друзей — Браука. Это был легкий выбор.
Определенно так думал и Джордж. Сейчас он вещал, хотя никто его об этом не просил.
— Мы проделали долгий путь после месяцев, потерянных в заключении у виленджи, — говорил Джордж собравшимся. — Еще больше времени мы потеряли на Серематене, хотя это было очень приятное время. После этого мы на короткое время попали на Нийув. — Он повернул голову в сторону капитана Герлла-хина, первого помощника Берред-имр и астронома Собж-ус. — Время течет непрерывно, это известно всем. Вселенная не останавливает биологические часы и не дает им передышки.
Обернувшись, он посмотрел на своего человека и поставил передние лапы ему на колени.
— Не смотри на меня так, — с упреком сказал ему Уокер. — Знаю я этот взгляд. Но теперь он на меня не действует. Ты уже не щенок, да и я тоже немного повзрослел.
— Ну что ж, тогда послушай. — Джордж вспрыгнул на стол и принялся расхаживать по нему взад и вперед. — Подумай, мне десять лет. Если мне повезет, то я, может быть, проживу еще столько же. — Он повернулся и пошел назад, к Уокеру, которому мог теперь, не поднимая голову, посмотреть прямо в глаза. — Ты, вероятно, проживешь еще лет пятьдесят, мой милый бонобо, может быть, и больше. Поэтому ты уж прости меня за торопливость. Мне надо спешить — больше, чем тебе. Я отдаю себе отчет в том, что рано или поздно наступит день, когда меня съедят черви, но я хочу, чтобы это были мои родные, знакомые, земные черви, а не какая-то скользкая инопланетная дрянь, форма которой еще более чудна, чем ее ДНК. — Джордж натянуто улыбнулся. — Можешь назвать меня традиционалистом.
— Вот это нам близко и понятно, — сказал с противоположного конца стола командир корабля, капитан Герлла-хин. — Как вы знаете, традиции играют огромную роль в жизни моего народа.
Огромные золотисто-желтые глаза капитана уставились на единственного человека в помещении.
— Но иногда традиция должна уступить место импровизации. Вопрос остается: не наступил ли сейчас один из таких моментов? Я знаю, чего хочу я, но в разумных пределах я сейчас в вашем распоряжении. — Оборка вокруг шеи была пуста и плоско лежала на плечах. Командир немного подался вперед. — Как, по-твоему, мы должны поступить? — Он положил руку на стол. Оба пальца повернулись в сторону Джорджа, который улегся на тот же стол. — Я уже знаю мнение нашего маленького четвероногого друга.
Уокер так долго обдумывал вопрос, что не замедлил с ответом:
— Если мы решим остаться и помочь хюффийцам, то сначала должны определить, реально ли это решение и насколько оно выполнимо. Это вопрос к военным специалистам, а не к нам. Герлла-хин, у вашего штаба была возможность изучить данные, собранные хюффийцами. Что говорят эти данные?
Капитан повернулся к пожилой женщине, сидевшей по его левую руку. Берред-имр быстро пробежала глазами данные на портативном мониторе:
— Если у этих потенциальных противников нет каких-либо непредвиденных особенностей в развитии техники, то мы вполне можем составить план эффективной обороны. Как и во всех других конфликтах и столкновениях, очень важную роль играют в этом такие непредсказуемые вещи, как тактика и стратегия. Об этих вещах хюффийцы не имеют ни малейшего представления, так как все их столкновения с иолфами имели место на поверхности Хюффа и, во всяком случае, в пределах планетарной атмосферы. Хюффийцы не могли представить нам информацию о стратегии иолфов в сражениях в открытом космосе. — Берред-имр положила на колени монитор. — При планировании возможных военных действий мы должны учесть эти обстоятельства.
Такого ответа и следовало ожидать, подумалось Уокеру. Ответа не слишком обнадеживающего.
На противоположный конец стола забралась Скви и взмахнула сразу тремя щупальцами:
— Вы хотите знать мое мнение или вы находитесь на столь низкой ступени развития, что вам даже не пришло в голову спросить меня, что я думаю по этому поводу?
— Скви, мы, как всегда, просто жаждем услышать твое мнение, — отозвался Уокер, с трудом подавив вздох.
Немного смягчившись, к'эрему взобралась на второй ярус столешницы:
— Оставив в стороне этические вопросы и сосредоточившись на военных проблемах, вы слишком увлеклись способностями, которыми обладают или не обладают эти иолфы — не слишком развитый вид, в чем я нисколько не сомневаюсь. Я хочу особо отметить, что вне зависимости от неизвестных, о которых говорила Берред-имр, мы уже имеем перед иолфами одно неоспоримое преимущество.
— И что же это за преимущество? — полюбопытствовала Берред-имр.
— Мы знаем о них намного больше, чем они о нас, — сухо констатировала к'эрему. — Даже если они обнаружили наше присутствие, они не знают, уступает ли их техника нашей или нет. Они не знают, являются ли эти три корабля военными или гражданскими. Неопределенность их сведений о нас превосходит неопределенность наших сведений о них.
— Они очень скоро наверстают это упущение, — заметил Джордж с противоположного конца стола. — Хюффийцы им все расскажут после нашего отлета.
— Это лишь одна из возможностей. — Скви продолжала размахивать своими щупальцами, очевидно уверенная в том, что эти движения гипнотизируют присутствующих. — Другая возможность заключается в том, что мы останемся и окажем помощь нашим гостеприимным хозяевам.
Джордж удивленно вскинул голову. Уокер не смог скрыть изумления. Браук с высоты своего роста направил из-под потолка на стол свои глазные стебли.
— Как это не похоже на Скви, — прогудел он. — Как приятно услышать от нее такое неожиданное заявление. Оказывается, она не всегда бывает законченной эгоисткой.
К'эрему метнула на гиганта быстрый взгляд серебристо-серых глаз:
— Согласна с тобой, Браук. Но у меня есть на это веские причины. Возможно, одна из них заключается в том, что я не спешу побывать на твоей родной планете, которая, как я поняла из опыта общения с тобой, страшно загрязнена ничего не значащими звуками. — Опершись на щупальца, она резко повернулась лицом к Герлла-хину и Берред-имр. — Мой народ охотно смиряется с чужим интеллектуальным превосходством — индивидуальным или коллективным, — и такое смирение считается признаком высокого развития интеллекта. Хюффийцы сразу и безоговорочно признали мое превосходство над ними, и я считаю просто неприличным наше поспешное бегство в момент, когда им угрожает серьезнейшая опасность.
По лицу Уокера расползлась счастливая улыбка.
— Скви, так ты, оказывается, полюбила Хюфф!
— Я их не полюбила, — холодно поправила его Скви. — Я просто им признательна. Они продемонстрировали вежливость и уважение — качества весьма редкие среди низших видов. — Ее взгляд не оставил у оптового торговца ни малейших сомнений в том, какой именно вид она подразумевает.
Но это нисколько его не задело. Невероятным усилием воли он подавил глупую улыбку, в которой был уже готов расплыться.
— Можешь определять это как тебе угодно. — Сказав это, Уокер обратился к нийувам: — У них пять кораблей, у нас — три. Мы знаем о них мало, они о нас не знают ничего.
— Это звучит как совет поскорее ретироваться, — с надеждой произнес резко помрачневший Джордж. Он отлично понял, что переменившийся ветер наполняет не его паруса.
Капитан и его первый помощник принялись совещаться. Когда их разговор закончился, Герлла-хин посмотрел на своих гостей. Его хвосты не двигались. Это плохой знак, решил Уокер.
— Да, нам поручено оказывать вам все возможное содействие в попытках найти ваши родные планеты, — заговорил капитан. — Но, кроме того, я отвечаю за жизнь и безопасность моего экипажа. При прочих равных, а эти «прочие» нам совершенно неизвестны, три против пяти — это неблагоприятное для нас соотношение сил. Кроме того, нам неизвестны и «равные». В отсутствие дополнительной информации о иолфах, я вынужден высказаться против нашего вмешательства в конфликт на стороне этой дружелюбной и приятной планеты, с которой мы, помимо всего прочего, не связаны союзническими обязательствами.
— Истина глаголет устами инопланетянина, — выдохнул Джордж и облегченно уронил голову на передние лапы.
— Это может быть воспринято как оскорбление, — раздраженно возразила Скви.
— Я прошу правильно меня понять, друг мой Скви, — сказал капитан. — В боевой обстановке индивидуальный интеллект не заменяет отсутствия сведений о возможном противнике. Мы не можем позволить себе ввязаться в схватку вслепую. Во всяком случае, не при соотношении три против пяти. — Проявив уважение к уму и проницательности к'эрему, капитан тем не менее не поддался их чарам. Он взмахнул в ее направлении всеми своими четырьмя хвостами. — Если мы не сможем изменить эту ситуацию в нашу пользу, я буду вынужден отдать приказ об отлете из этой солнечной системы.
— Хюффийцы пережили в прошлом вторжения иолфов, переживут и на этот раз, — добавила Берред-имр.
— Но переживет ли это вторжение астроном Юссакк? — повысив голос, спросил Уокер. — Переживут ли его лингвист Мардалм и историк Иоракк? Переживут ли его те, с кем мы познакомились и подружились, те, кто помогал нам, не дожидаясь униженных просьб? — Неловко повернувшись в узком кресле, он обратился к Брауку: — Можем ли мы бросить в беде тех, кто указал направление к Туукалии?
Великан зашевелился, и на мгновение всем показалось, что капитан и его первый помощник испытывают сильную неловкость. Но Браук мог повлиять на них только словом.
— Мы разделились во мнениях относительно этого спорного вопроса. В такой ситуации лучше всего обратиться к третейскому судье. Надо отдать решение тем, кто сможет взвесить шансы и оценить реальную опасность. Они, я уверен, будут настаивать на том, чтобы мы остались.
Герлла-хин плотно сжал губы. Кончики хвостов нервно подрагивали. Уокер нахмурил брови, а Скви не скрывала нетерпения. Заинтригован был даже давно принявший решение Джордж.
— И кто же эти «те»? — отрывисто спросил пес.
Глаза размером с футбольный мяч повернулись на своих стеблях и уставились на Джорджа.
— Нийувские журналисты, — напомнил ему Браук, не прибегая на этот раз к стихам.

* * *

Ки-ру-вад сложил с себя полномочия председательствующего и перешел к опросу членов Правления. У иолфов не было ни капитанов, ни командиров. Все решения принимались сообща и утверждались прямым открытым голосованием.
— Мы получили новую информацию о трех чужих кораблях, обнаруженных на орбите Хюффа после нашего вхождения в местную солнечную систему.
— Покажите нам эти данные, — потребовали операторы, сидевшие за своими мониторами, расставленными вдоль стен круглого зала.
Ки-ру-вад послушно активировал голографический монитор и принялся настраивать его крошечными ручками, сидя на своих мощных нижних конечностях. Время от времени он подстраивал прибор гибкими пальцами босых ног, а тонкую настройку производил маленькими пальчиками верхних конечностей. Понятно, что в стульях иолфы не нуждались, и поэтому в палате Правления их не было.
Перед каждым оператором повисли сменявшие друг друга изображения — те же, что и перед Ки-ру-вадом, и поэтому все члены экипажа могли сами оценить полученные данные.
На мониторах появилось изображение трех кораблей, обращающихся по орбите вокруг Хюффа. Точнее, обращавшихся, так как все данные указывали на то, что корабли намереваются покинуть солнечную систему Хюффа, уходя из нее строем настолько тесным, насколько позволяли защитные поля. Было неизвестно, откуда эти корабли, и, вероятно, их происхождение так и останется загадкой. Естественно, это были не хюффийские корабли, так как хюффийцы не летали в космос и кораблей у них не было.
Все присутствовавшие в палате Правления имели возможность следить за чужими кораблями до скачка. Как только погасли индикаторы, указывавшие местоположение трех кораблей, что говорило о совершении скачка, среди иолфов началось обсуждение вопроса о том, откуда эти корабли могли взяться.
— Хюффийцы могли купить эти корабли, — предположил один из операторов.
— Никто не покупает космический корабль у инопланетян и не начинает тут же им пользоваться, — возразил другой оператор. — Надо долго учиться и тренироваться, чтобы овладеть его управлением и текущим техническим обслуживанием. Кроме того, для начала никогда не покупают сразу три корабля.
— Это не имеет значения, — сказал Ки-ру-вад, который уже успел выбросить из головы невесть откуда взявшиеся корабли. — Если это хюффийские корабли, то они все равно улетели, как с удовольствием улетели бы все хюффийцы при нашем появлении. Не важно, что они успели увезти, вся планета теперь будет в нашем распоряжении. Приятная планета, там мы отдохнем и развлечемся — как всегда. — В полумраке палаты блеснули мелкие зубы, окаймлявшие нижнюю губу безобразно широкого рта.
— Мне все же кажется, что это какие-то залетные купцы или ученые, — самоуверенно произнесла женщина-оператор, нажимая клавиши своего монитора. В узких темных глазах отражалась подсветка прибора. — Возможно, им просто было пора улетать, и вполне вероятно, что их отлет никак не связан с нашим появлением, — это, наверное, простое совпадение. Может, конечно, хюффийцы предупредили их о возможной опасности, и их гости решили с нами не связываться. — По мнению дамы, это было мудрое решение со стороны улетевших, так как иолфы всегда были не прочь захватить попавшийся им под руку чужой космический корабль вместе с его содержимым.
— Теперь это не имеет никакого значения, — отозвался Ки-ру-вад. — Кто бы они ни были и каковы бы ни были их цели, они улетели. — Откинувшись назад, он ногой подрегулировал монитор, окрасившийся в невыносимо яркий зеленый цвет. — Нас ждут любезные и обходительные хюффийцы. Эти милые аборигены ждут нас, хотя и не с распростертыми объятиями.
По палате раскатился тихий мелодичный шелест, служивший у иолфов эквивалентом радостного смеха. Теперь заговорил Да-ни-вол:
— Есть предложение. Так как мы уже давно не посещали Хюфф, мне кажется, что на этот раз должны дольше пробыть на этой планете. Не можем же мы допустить, чтобы хюффийцы окончательно нас забыли.
— Вот это едва ли, — отозвался другой оператор без тени иронии. — Несмотря на то что прошло довольно много времени, наши неоднократные визиты наверняка прочно запечатлелись в их памяти. — Крошечные, размером с большой палец, прижатые с обеих сторон к круглому безволосому черепу ушки вздрогнули от предвкушения удовольствия.
С этим согласился и Ки-ру-вад:
— Мы должны стремиться к тому, чтобы не уронить честь наших предшественников и продолжить их Дело. Я лично хотел бы даже превзойти в этом наших достославных предков.
По палате пронесся одобрительный ропот. Начались приготовления к высадке. Все пять кораблей перешли на орбиту вокруг Хюффа. Были приведены в боевую готовность все системы современного вооружения. К высадке приготовились десантные команды.
Эти вояки первыми вступят в контакт с властями, с так называемым Большим Правительством, и предъявят ему список требований. После того как Правительство изъявит свою покорность, на планету высадятся другие команды и начнут заниматься Делом. Любое сопротивление будет подавлено — и подавлено безжалостно и жестоко.
Ки-ру-вад — хотя и старался не выказывать этого — испытывал какое-то садистское удовольствие, представляя себе дальнейшее развитие событий. Подобно другим иолфам, летевшим в остальных кораблях, Ки-ру-вад был опытным грабителем и убийцей. Хюфф находился на окраине ареала разбойничьих рейдов иолфов. Покончив здесь с делами, они смогут с чистой совестью вернуться домой. Они не были на Иолле уже два года и очень хотели домой, хотя никто не роптал. Даже иолфы понимали, что Дело требует времени.
Иолфы редко сталкивались с активным сопротивлением во время своих грабительских набегов. Устрашающей репутации вполне хватало для того, чтобы сбить спесь с миролюбивых малочисленных и слабых видов, которые затем не мешали иолфам вершить их Дело. Правда, самому Ки-ру-ваду нравились исключения. Дело выглядело более важным, когда давалось ценой подавления серьезного сопротивления, а не сопровождалось ритуальной бойней, которую иолфы устраивали как для устрашения местного населения, так и для собственного развлечения. Но надо смирить страсть. Ки-ру-вад несколько раз медленно вдохнул и выдохнул воздух. От хюффийцев было бессмысленно ожидать сопротивления. Они были абсолютно не воинственным племенем. Во всей их скучной истории не было ни одной войны. Так что здесь придется удовольствоваться одним ритуалом.
Правда, если им повезет, то найдется парочка нетипичных хюффийцев, недовольных начавшимся грабежом. Ну что ж, это будет предлогом для настоящей кровавой бани!

Самые хорошие предчувствия, охватившие его с момента вхождения в солнечную систему Хюффа, подтвердились, когда он оказался среди тех, кого отобрали в первую десантную команду. Несмотря на то что никакого активного сопротивления иолфы не ожидали, если не считать словесных протестов, члены команды были вооружены до зубов извлеченным из арсеналов личным оружием. История учила, что время от времени на чужих планетах находились индивиды, а иногда и целые группы дерзких аборигенов, бросавших вызов пришельцам с Иолля. Поэтому надо было подготовиться к любым неожиданностям.
Когда все приготовления были закончены, со всех пяти кораблей одновременно стартовали челноки, устремившиеся к манящей планете. Каждый спускаемый аппарат летел к одному из пяти крупных хюффийских городов. Хюффийцы, как следовало из исторических хроник, всегда выказывали радушие и гостеприимство. Не все планеты, на которых высаживались иолфы, были такими же приятными. Так же как и все его товарищи, Ки-ру-вад перед высадкой надел маску, которая должна была отфильтровать вредные газы и примеси, а также уменьшить содержание кислорода во вдыхаемом воздухе. В атмосфере Иолля содержались шестнадцать процентов кислорода, а в атмосфере Хюффа — двадцать три процента. При долгом пребывании на Хюффе у иолфов могло развиться кислородное отравление. То, что дарует жизнь, может ее и отнять, размышлял Ки-ру-вад, когда спускаемый аппарат вошел в атмосферу Хюффа. Что ж, его племя тоже в этом отношении похоже на кислород.
Естественно, сам Ки-ру-вад никогда не бывал на Хюффе. Последний набег иолфов на эту мирную планету состоялся задолго до его рождения. В соответствии с философией иолфов, планетам — жертвам их налетов надо было давать время на то, чтобы они оправились от пережитого разорения. Завышенные требования, к тому же слишком часто предъявляемые, могут привести к гневу, отказу от сотрудничества и даже к напрасному сопротивлению населения. Поэтому каждое посещение было отделено от следующего периодом жизни одного, а то и двух поколений. При таком подходе каждый набег был таким же успешным, как и предыдущий.
Радостное предчувствие овладело всеми участниками налета — солдатами и техниками, — как будто им всем одновременно сделали инъекцию мощных гормонов удовольствия. Эта боевая группа уже показала себя в двух набегах на две отдаленные планеты. Оба нападения оказались успешными. Хюфф же находился на самой окраине иолльской сферы влияния. Покончив с делом здесь, они повернут назад, заглянув по пути еще на пару планет, прежде чем с триумфом вернуться на родину. Потом для пяти несчастных жертв наступит долгий период реабилитации и восстановления, а иолфы начнут готовиться к новым экспедициям.
Через коммуникатор, имплантированный в его мозг, Ки-ру-вад получил оповещение о том, что спускаемый аппарат приближается к поверхности планеты. Вскоре все ощутили толчок от посадки. Никто не спешил покидать корабль. Ки-ру-вад и его товарищи построились и начали, не торопясь, выходить к трапу.
Как это было чудесно — покинуть душную атмосферу корабля и вдохнуть чистый воздух, пусть даже его приходилось пропускать через фильтрующую маску. Согласно сообщениям с орбиты, аэропорт был пуст, все воздушные суда были переведены в другие места. Таковы были условия. И дело было не в опасности того, что какой-нибудь безумный хюффийский пилот попытается на своем примитивном воздушном судне протаранить спускаемый аппарат или обрушиться на высадившуюся команду. Во-первых, такая попытка просто по определению не могла увенчаться успехом. Системы огня корабля испепелили бы любое воздушное судно, оказавшееся на недопустимо близком расстоянии от него. Во-вторых, даже если бы каким-то чудом пилоту удалось бы протаранить спускаемый аппарат, это повлекло бы за собой жестокие репрессии в отношении гражданского населения. Зная это, едва ли нашелся бы безумец, решившийся на такой подвиг.
Согласно исторически сложившемуся протоколу, в аэропорту пришельцев ждала небольшая делегация местных чиновников, которой предстояло принимать — хотя и не приветствовать — первый челнок с космического корабля иолфов. Сейчас начнется обмен притворными любезностями, после чего прибывших гостей доставят в роскошные апартаменты, где иолфы будут жить до конца экспедиции. В их распоряжение будет предоставлено все самое лучше, что есть на Хюффе. Кара ждала хюффийцев за любую ошибку, а тем более за сознательный недосмотр. Во время двух предыдущих экспедиций хюффийцы допускали такие ошибки. Для того чтобы продемонстрировать свое неудовольствие, иолфы тогда стерли с лица планеты прибрежное селение и уничтожили проживавшие там несколько тысяч душ. После этого инцидента хюффийцы стали предельно внимательно относиться к требованиям иолфов.
Как положено, хюффийская делегация явилась в аэропорт с автоматическими переводчиками. Эти переводчики — Ки-ру-вад был вынужден признать, что они были образцом технического совершенства, — и имплантированные в мозг иолфов чипы были подстроены друг под друга, обеспечивая полное взаимопонимание.
— Мы от души приветствуем наших иолльских гостей на Хюффе, — не выказывая никаких эмоций, произнес глава хюффийской делегации. Так как ни один хюффиец не мог искренне радоваться прибытию иолфов, никакая фальшивая радость не допускалась. Это нисколько не волновало космических разбойников. Они прибыли сюда не для того, чтобы искать дружбы, и не ожидали, что хозяева будут радостно улыбаться, когда их начнут убивать и грабить.
Внезапный выстрел расколол тишину. Несколько хюффийцев и иолфов оглянулись, чтобы посмотреть, что произошло. На взлетной полосе лежал какой-то нарядно одетый хюффиец. Он лежал лицом вниз, и в его мохнатом черепе было видно аккуратное пулевое отверстие. Возле мертвого тела стояли два иолфа и смотрели на труп. Один из иолфов держал в руке дымящийся пистолет, поставив ногу на голову убитого врага. Огромная ступня почти целиком покрыла неподвижную голову жертвы.
Ки-ру-вад знал, что какая-то небольшая оплошность повлекла за собой демонстративное показательное убийство. Может быть, этот хюффиец случайно переступил ограничительную линию. Может быть, он просто злобно посмотрел на иолфа или сделал какой-то неподобающий жест. Какая, собственно, разница, ведь это всего-навсего убитый хюффиец!
Это был неплохой ответ на приветствие делегации.
Иолфов сопроводили к зданию аэропорта. Там их ждали транспортеры, на которых гостей доставят в заранее приготовленные апартаменты. Как только взлетно-посадочная полоса будет очищена, челнок взлетит, чтобы вернуться на материнский корабль и взять на борт следующую группу солдат и техников, которые займутся вывозом понравившегося им имущества. Такие же сцены сейчас происходят во всех пяти местах высадки иолфов.
Они уже приблизились к зданию аэропорта, когда за их спинами раздался грохот стартовых двигателей челнока. Ки-ру-вад по чистой случайности в этот момент оглянулся и увидел, что из облаков вынырнули шесть хюффийских самолетов и с бешеной скоростью понеслись к земле. Расширенными от изумления глазами он смотрел, как челнок оторвался от летного поля вместе со всем своим оборонительным оружием. Все иолфы как завороженные следили за происходящим, недоумевая, что будет дальше. Все сердца вскипели злобой и негодованием.
Один из хюффийских самолетов был сбит и падал на землю, оставляя за собой шлейф огня и дыма. Второй был испепелен и распался на микроскопические частицы, исчезнув без следа. Третий тоже попал в прицел и был расколот на несколько частей. Но остальные три…
С остальных трех самолетов были выпущены снаряды. Оставляя за собой светлый след, эти снаряды понеслись к взлетавшему челноку. По этим снарядам был немедленно открыт огонь, но снаряды, изменив траекторию, избежали попаданий.
Происходило что-то невероятное!
Ки-ру-вад не верил своим глазам. В исторических текстах было ясно сказано: хюффийцы не могут противостоять современной военной технике. Даже развитые биологические виды редко обладают способностью создавать такие совершенные оборонительные системы. Для того чтобы защититься от огня ракетных и артиллерийских систем иолльского челнока, надо, во-первых, понимать, как они работают. Как могли хюффийцы, никогда не имевшие доступа к такой военной технике, разработать эффективные меры противодействия?
Один из снарядов ударил по обшивке спускаемого аппарата. Раздался оглушительный взрыв. Взрывная волна прокатилась по аэропорту и потрясла иолфов — и не только физически. По кораблю ударил второй снаряд, потом третий. Корабль вздрогнул, его взлет прекратился. Потом двигатели несколько раз чихнули, и космическое судно, накренившись, начало, набирая скорость, падать. Когда внушительных размеров изуродованный корабль рухнул на взлетную полосу, от взрыва на ней образовалась глубокая воронка.
Хюффийцы могли торжествовать.
Но где же они? Ки-ру-вад задал себе этот недоуменный вопрос, отвернувшись от ревущего пламени и клубов дыма, поднимавшихся от места падения челнока. Официальная делегация куда-то испарилась, очевидно укрывшись внутри здания аэропорта. В небе зловеще кружили три уцелевших хюффийских самолета.
— Вперед, в здание! Убивайте их, убивайте всех, ни один не должен уйти отсюда живым! — Приказы транслировались через имплантированные чипы. Скрипя зубами от ярости, Ки-ру-вад крепко обхватил ружье, снял его с предохранителя и бросился к зданию аэропорта вместе с другими охваченными яростью иолфами.
Они ворвались в здание — свора убийц, алчущих крови. Ни один коварный хюффиец не должен уцелеть. Ки-ру-вад понимал, что, как только они расправятся с членами делегации, они отправятся в город и продолжат там свою кровавую вакханалию. Педват дорого заплатит за уничтоженный корабль, и заплатит так, что хюффийцы отныне даже думать не посмеют о таких злодействах.
— Вон они! — крикнул кто-то, протянув вперед маленькую руку. В дальнем конце полутемного зала было видно какое-то движение. В ту сторону были немедленно нацелены десятки стволов. Двое солдат, вооруженных тяжелыми винтовками, сняли их с плеч и принялись тщательно прицеливаться. По коридору прокатилась волна огня. И второй раз за это утро произошло нечто немыслимое.
Хюффийцы ответили на огонь иолфов.

Глава 7

Это было невозможно, невероятно, немыслимо! В руководствах, составленных на опыте прежних набегов на Хюфф, было четко сказано, что, хотя на Хюффе есть полицейские силы, оснащения которых вполне достаточно для подавления внутренних волнений и беспорядков, на планете тем не менее отсутствует регулярная армия. Армии на Хюффе не было никогда — во всяком случае, в новой и новейшей истории, не было даже намерений ее создавать. Огонь, под который попали сейчас Ки-ру-вад и его спутники, оказался не только губительным, он говорил о знании тактики, что было огорчительно не меньше, чем сам смертоносный огонь.
Где мирные и безобидные хюффийцы взяли оружие? Естественно, не может быть и речи о мгновенном озарении и внезапно вспыхнувшем желании создавать армию и системы вооружений. Кое-как укрывшись от огня за стенами аэропорта, иолфы поняли, что столкнулись с солдатами, умеющими не только разгонять мятежные толпы. Где и у кого эти низкорослые мохнатые обитатели приветливой, открытой и дружелюбной планеты научились военной тактике?
Надо было отступать к челноку, но от корабля осталась лишь груда искореженного металла. Хюффийцы хорошо спланировали операцию, проявив большую предусмотрительность. Мысли его метались, хотя он старался целиться и стрелять. Почему они не сбили корабль, когда он снижался? Для того чтобы усыпить бдительность и с гарантией заманить в ловушку?
Над головой пронесся какой-то снаряд, обдав Ки-ру-вада волной ионизированного воздуха. Спустя долю секунды за спиной иолфа в стене образовалось большое отверстие. Орудие, из которого стена была пробита насквозь, явно предназначалось не для разгона беснующейся толпы, и едва ли его можно было разработать, усовершенствовав образцы полицейского оружия. Вокруг один за другим гибли иолльские солдаты. Они оказались в ловушке. Больше того, они были биты. Их превзошли в оружии, в тактике, их замыслы сумели разгадать и предупредить. И все это местные аборигены сделали без применения тяжелого оружия. Наверное, хотели сохранить здание Педватского аэропорта. Или решили взять в плен высадившихся иолфов. Ки-ру-вад и сам не знал, что делать — поддаться страху или гневу.
В конце, который наступил быстро и незаметно, он сдался.
На лицах иолфов был написан ужас, когда они — поодиночке и группами — стали складывать оружие на красивый мозаичный пол аэропорта. Только после того, как иолфы сложили последнюю винтовку и последний пистолет, противники стали выходить из укрытий и показались в коридоре терминала. Это было до невозможности унизительно — видеть, как слабые и, казалось бы, ни на что не годные хюффийцы вышагивают по коридору, чтобы взять в плен остатки высадившейся команды. Гнев в какой-то степени сменился безмерным удивлением, когда Ки-ру-вад увидел оружие хюффийцев. Оружие было подогнано под малые размеры их рук и не было похоже ни на одно оружие, виденное иолфом лично или в учебниках.
Потом он увидел неведомых существ.
Высокие и тонкие, эти существа, судя по всему, были прирожденными воинами. Тела их были защищены панцирями, точно подогнанными по мускулистым стройным фигурам. В руках, оканчивавшихся кистями с двумя пальцами, они держали оружие, такое же необычное, как они сами. Большие глаза были прикрыты огромными боевыми защитными линзами. В наспинных ранцах находилось оборудование неизвестного назначения. Несколько гибких гигантов взяли под охрану гору сложенного иолфами оружия, и Ки-ру-вад во все глаза смотрел, как хюффийцы (вооруженные хюффийцы!) разговаривают с ними. Это был очень важный факт — он говорил о том, что каким-то образом непонятно где хюффийцы обзавелись союзниками, явными инопланетянами, которые по непонятным причинам были готовы отдавать жизни за мохнатых коротышек Хюффа. Наверное, профессиональные наемники. Ему стало их даже жалко. Они сами не понимают, во что ввязались, но скоро, очень скоро они прозреют.
К пленнику в сопровождении пожилого хюффийца подошла женщина. Инстинкт и вполне осознанное желание подсказывали Ки-ру-ваду, что он должен подпрыгнуть, обхватить мощными ногами женщину за шею и сломать ей позвоночник. Он не сделал этого только потому, что к двум хюффийцам присоединились два высоких инопланетянина. Эти вояки очень внимательно следили за действиями Ки-ру-вада и его соплеменников. За красноватыми линзами были видны внимательные, живые, все подмечавшие глаза. Кто бы ни были эти вмешавшиеся в конфликт чужаки, в войне они знали толк.
Мало того, они сумели каким-то образом обучить тактике сражений невинных и безобидных хюффийцев. Плохо, что они потерпели поражение от высоких воинственных существ, но пленение вооруженными хюффийцами было невыносимым унижением. Ки-ру-вад чувствовал, что скорее умрет от стыда, чем от смертоносного луча или снаряда.
Стоявшая перед ним женщина подстроила висевший у нее на шее автоматический переводчик. Сняв защитные очки, женщина пристально посмотрела на пленника. Он едва устоял перед искушением выбить сквозь затылок ее мелкие плоские зубы.
— По знакам различия я вижу, что вы офицер высокого ранга, поэтому и обращаюсь к вам. Я — распорядитель Джулабб, двенадцатый администратор Педвата. — Она повернулась к сопровождавшему ее старику. — Это историк Иоракк. Он присутствует здесь в качестве наблюдателя, исполняя свои прямые профессиональные обязанности.
Пленный иолф промычал в ответ нечто невразумительное.
— Постарайтесь проявить цивилизованность, — укоризненно сказала ему Джулабб. — Вы потерпели поражение. Мы, хюффийцы, не мстительный народ, но среди нас еще живы те, кто слышал от своих родственников рассказы о зверствах иолфов во время их прошлого набега. Нам не потребуется много усилий, чтобы убедить людей отбросить дипломатический этикет и всех вас убить.
Ее слова запечатлелись в мозгу Ки-ру-вада словно выжженные транслятором, имплантированным в черепную коробку. Он с такой силой сжал челюсти, что несколько острых зубов раскололись на части. Эта потеря ничего не значила, ибо сломанные зубы у иолфов отрастали заново.
— Таким злопамятным следовало бы помнить и последствия непокорности, — прорычал иолф сквозь маску. — Ты права только в одном: скоро на этой планете будет много убийств. Как только о случившемся здесь станет известно на пяти наших кораблях, начнется такая бойня, что по сравнению с ней все предыдущие наши набеги покажутся вам детским утренником.
Один из высоких инопланетян что-то сказал распорядительнице. Транслятор Ки-ру-вада не был настроен на язык этого существа, и он не понял содержание короткого разговора. Но хюффийка услужливо перевела его иолфу:
— Джану-кун просит разрешения убить вас. Ему не нравится ваше поведение.
Охватившее Ки-ру-вада любопытство было сильнее страха.
— Это существо понимает, что я говорю?
Джулабб кивнула:
— Переводчики нийувов настроены на ваш язык, поэтому мой друг слышит и понимает ваши угрозы.
Иолф с силой топнул левой ногой, едва не расколов своей твердой пяткой мозаичные плитки пола.
— Значит, он понимает, что сам скоро умрет, как и все, кто находится в этом здании?
Реакция инопланетянина была неожиданной. Он издал серию коротких покашливаний, так же как и другой нийувский солдат. Незнакомый с языком и обычаями стоявших перед ним существ, Ки-ру-вад лишь много позже узнал, что эти покашливания означают веселый смех. Впрочем, об этом было нетрудно догадаться. Ки-ру-вад испытывал такую ярость, что нарушился согласованный ритм работы двух его сердец. Наглая хюффийка снова заговорила с одним из инопланетян — с нийувом. Ки-ру-вад несколько раз повторил про себя это название. Он никогда прежде не слышал о таком народе. Надо будет набрать это имя в поисковой системе и узнать, где они проживают.
— Джану-кун просит правильно его понять. Он говорит, что вы и ваши подчиненные храбро сражались, и хочет похвалить вас за отличную боевую выучку.
Ки-ру-вад вскинул голову и смерил нийувского воина взглядом. У этих тварей, конечно, начисто отсутствует здравый смысл, но они способны уважать противника. Мнение его о союзниках хюффийцев — правда, не о самих хюффийцах — немного улучшилось.
— Но он и его друзья не собираются умирать, — продолжила Джулабб, — так же как никто не умрет ни в Педвате, ни в других городах и селениях Винен-Ака. Война на этой планете закончилась. — Женщина смотрела на иолфа спокойно, без злобы. — Я связалась с другими подразделениями Хюффа. Все остальные высаженные на нашей планете команды постигла та же участь, что и вас. Все они сдались. — Своей мохнатой рукой женщина поправила динамик, вставленный в ухо, и прислушалась. — Нет, это не совсем так. Группа иолфов, высадившаяся в центре Сиреленна, отказалась сложить оружие и была полностью уничтожена. — Она опустила руку. — Сожалею о напрасных жертвах.
— Сожалений будет еще больше, когда с небес на вас обрушится возмездие, масштабы которого нынешнее поколение хюффийцев просто не в состоянии представить. — Своей крошечной рукой Ки-ру-вад указал на груду оружия, сваленного в аэропорту. — Это игрушки в сравнении с оружием, находящимся на пяти наших кораблях. Возможно, вам удастся выжить. Ваша близость ко мне и моим спутникам обеспечит вам определенную безопасность. Но другие города, где нет иолфов, которые могут оказаться в опасности, в полной мере почувствуют на себе тяжелую пяту нашей мести. — Он сделал жест в сторону нийува, с любопытством наблюдавшего за пленным. — Никакие войска, никакие наемники не смогут спасти вас. Что касается кораблей, доставивших их сюда, — добавил он, вспомнив то, что видел, когда иолфы прибыли в солнечную систему Хюффа, — то они улетели. Мы видели, как они уходили к периферии системы, а потом совершили скачок, до того, как мы встали на орбиту Хюффа. — Он обернулся к молчаливо наблюдавшему за ним Иоракку. — Если ты хорошо изучил прошлое своего народа, историк, то должен знать, что ни одно хюффийское судно не способно причинить вред космическим кораблям иолфов. Что же касается переделанных для военных целей спутников, то с ними мы легко справимся.
Молча выслушав все, что сказал нераскаявшийся враг, старый хюффиец небрежно махнул рукой. Запрокинув голову, покрытую седым мехом, он внимательно посмотрел в небо.
— Нет сомнения, иолльский солдат, что все твои слова — правда. И мы, хюффийцы, и наши новые друзья целиком и полностью зависим от вашего милосердия. Для нас нет надежды.
Странно, но эти слова представляли разительный контраст с безмятежным выражением лица старого Иоракка. Распорядитель Джулабб тоже не выглядела сильно расстроенной. Что же касается двоих нийувских солдат — наемников, или кто они там были, — то они даже не удосужились вслед за стариком посмотреть в небо.
Они просто снова раскашлялись.

На борт застывшего на орбите иолльского флагмана «Ам-Друн-за-Дива» одно за другим поступали абсолютно непостижимые сообщения, которым отказывались верить члены Правления. Са-ру-вам так остро отреагировала на невероятную информацию, проплывавшую по голографическим мониторам, что едва не лишилась рассудка. Пальцами ног и крошечными ручками она лихорадочно работала с клавиатурой, стараясь понять, что происходит. Результаты были неутешительными. По палате прокатился ропот. Са-ру-вам, хотелось ей или нет, была вынуждена признать, что положение стало поистине катастрофическим.
— Как такое могло случиться? — спросила она у коллег. — Где были наши детекторы?
— Все они были направлены на находящуюся под нами планету, — ответил один из операторов, — а также отслеживали информацию с мониторов примитивных, но эффективных искусственных спутников, запущенных аборигенами. Ни один детектор не был направлен в открытый космос.
Да и зачем было их туда направлять, подумала женщина, пытаясь проанализировать страшную информацию. Хюффийцы не могли оказать достойного сопротивления даже с поверхности родной планеты. Не было никаких, абсолютно никаких оснований ожидать атаки с тыла, из межпланетного пространства, где аборигены никогда не бывали, удовлетворяя свое научное любопытство запуском автоматических космических станций.
Но угроза возникла, ее было невозможно игнорировать, она была реальна, как восход солнца. В непосредственной близости от всех пяти кораблей иолфов находились самонаводящиеся ракеты с атомными боеголовками и обычной взрывчаткой, готовые в любой момент возобновить полет и поразить все иолльские космические суда. Приемные антенны снарядов и ракет ожидали лишь сигнала запуска двигателей. После этого им надо было преодолеть очень короткое расстояние до целей. Было совершенно ясно, откуда взялись эти ракеты. Поисковые датчики были заново отрегулированы, и с их помощью удалось прощупать небо позади находящихся на орбите судов.
В открытом космосе находилось два чужих корабля. Больших корабля незнакомой конструкции. Позиция их была безупречна. Они выпустили ракеты сразу после того, как вышли из укрытия за одной из лун Хюффа. Теперь корабли противника находились в зоне поражения, однако было одно но. Ракетам иолфов предстояло пролететь намного больший путь, чем ракетам потенциального противника. Учитывая точность и четкость маневра, можно было предположить, что ракеты несли настоящие заряды и не откажут в бою. В результате все пять кораблей иолфов вместе с их экипажами перестанут существовать без гарантии, что смогут в ответ поразить суда противника. Электронные расчеты подтверждали то, что интуитивно было ясно с самого начала.
В космических битвах такое случалось довольно часто — исход сражения становился ясным задолго до его начала.
— Так-так. Значит, убегающие торговцы, — мрачно заметил Адж-киль-вон, обернувшись к Са-ру-вам, — или ученые. Теперь самое время разобраться в их истинных целях и намерениях. — Маленькая рука уперлась в плавающий голографический экран. — Простые купцы и ученые не таскают с собой такое оружие. Мало того, они просто не способны развернуть его с такой эффективностью и сноровкой. Меня сейчас интересует не то, как они это сделали, а зачем они это сделали? У нас нет вражды с этим народом, кем бы он ни был. Зачем они это делают?
— Каким бы абсурдом это ни казалось, — задумчиво произнесла в ответ Са-ру-вам, — надо признать, что наши хюффийцы как-то, непонятно каким, абсолютно непостижимым способом сумели привлечь на свою сторону сильных союзников. — Подняв ногу, она ткнула пальцем в колонку данных. — Но какова бы ни была причина, ясно одно — мы потерпели поражение.
Са-ру-вам знала, что тихий недоверчивый ропот, прокатившийся по палате Правления, услышат на всех кораблях флотилии. В исторических хрониках не было ни одного сообщения о том, что миролюбивые, безобидные, изолированные от всей Вселенной хюффийцы когда-либо имели союзников или хотя бы пытались их приобрести. В их истории не было таких прецедентов. Если бы такие случаи были, то иолфы наверняка не дали бы захватить себя врасплох.
Приборы кораблей отчетливо зафиксировали, что корабли, посетившие Хюфф, начали покидать его солнечную систему до прибытия иолфов. Теперь же стало ясно, что это мнимое бегство было всего лишь классическим отвлекающим маневром. Каким-то образом один из инопланетных кораблей смог имитировать три удаляющихся защитных поля, в то время как двум кораблям удалось скрыться за массивным естественным спутником Хюффа. В самом деле, оценивая разыгрывавшийся сценарий, Са-ру-вам видела теперь на мониторе еще один сигнал: в поле локатора появился и третий инопланетный корабль, выполнявший отвлекающий маневр.
Она мысленно помянула недобрым словом самоуверенность и гордыню иолфов, которые привели к поражению до начала битвы. Оставался один-единственный вопрос: зачем эти таинственные пришельцы ввязались в конфликт, который никоим образом их не касался, и как они собираются воспользоваться плодами своей победы? Она подозревала, что все это выяснится очень скоро.
Но в любом случае капитуляция была неизбежной.

— Им остается только одно — капитулировать, — сказал капитан Герлла-хин. Его вывод был очевиден для Берред-имр и остальных членов штаба, но не столь очевиден для встревоженного человека и любознательного пса, которые скромно стояли в углу командирской рубки.
— Я ничего не понимаю, — сказал Уокер. — Не было сделано ни единого выстрела.
С этими словами он покосился на Скви, которая сохраняла вид полнейшего равнодушия, как и всегда, когда речь не шла о ее драгоценной персоне.
— Никто даже не тявкнул. — Возбужденно виляя хвостом, Джордж зачарованно смотрел на висевшую перед его носом диаграмму. На картинке была отчетливо видна поверхность Хюффа, пять иолльских кораблей, два корабля нийувов и множество ярких точек — самонаводящихся ракет и снарядов.
Все объяснил Браук, который прижался к стене и не шевелился, боясь случайно наступить на кого-нибудь из присутствующих. Оживившись, он аккуратно переставил ноги и выпрямил свои глазные стебли.
— Нет никаких причин вступать в реальную схватку, — сказал он. — Битва уже выиграна. — Своими исполинскими глазами Браук всмотрелся в изображение. — Нийувские системы огня находятся в беспроигрышной позиции. Война окончена, так как иолфы не успели даже развернуть свои огневые средства. Любое их активное действие станет для иолфов самоубийством. — Продолжая одним глазом смотреть на схему, Браук скосил второй глаз на Уокера: — Это азы современной стратегии, Маркус. Сражения между космическими кораблями в мировом пространстве — это не рукопашная схватка на Земле. Подготовка намного важнее самого действия. Исход становится ясен до того, как появляются первые убитые.
— Мы получили новое сообщение, — громко произнес Герлла-хин, и все повернулись в его сторону. Возникла пауза. Члены экипажа продолжали напряженно работать у своих приборов.
— Иолфы капитулировали, — объявил капитан. — Сражение формально и тактически выиграно.
В рубке раздался восторженный свист.
Странная битва, подумал Уокер. Корабли даже не обменялись взаимными оскорблениями.
— И что теперь? — поинтересовался он вслух.
— Что теперь? — откликнулась Скви. — Теперь мы обсудим с хюффийцами, как они хотят поступить со своими бывшими мучителями. — Одним щупальцем Скви протерла глаз. — В таких ситуациях цивилизованные народы заключают мирный, устраивающий обе стороны договор об отношениях, в которых не будет места угнетению и эксплуатации. Мстят обычно примитивные народы, и я думаю, что хюффийцы будут в какой-то мере настаивать на мести. — Кончики остальных щупальцев дрогнули. — Я ни на что не надеюсь, но очень хотела бы ошибиться. Во всяком случае, я очень рада, что наше вмешательство обошлось без больших жертв с обеих сторон.
Уокер, нахмурившись, смотрел на Скви. Как это часто бывало, слова к'эрему оставили его с неприятным ощущением, что она что-то недоговаривает, что она знает намного больше того, что высказывает вслух, но почему-то не желает делиться своими знаниями. Как обычно, Скви умолкла, ничего не добавив к сказанному. Уокер попытался сменить тактику.
— Но мы до сих пор не знаем, что сталось с иолльскими командами, высаженными на Хюфф, — сказал он.
— Да, не знаем, — согласилась Скви. — Мы можем лишь надеяться, что сверху поступят распоряжения, позволяющие избежать напрасного кровопролития.
Подойдя к к'эрему, Джордж принялся обнюхивать одно из ее вытянутых щупальцев, которое она стремительно отодвинула от собаки. Уокер понял, что его четвероногий друг тоже заподозрил Скви в утаивании каких-то мыслей.
— Чем ты недоволен, моллюск? Эти иолфы веками угнетали и унижали хюффийцев. Мне кажется, что было бы неплохо вытряхнуть дерьмо из пары-тройки этих негодяев.
К'эрему спрятала серебристые глаза еще глубже:
— Как типично для низших форм это упоминание кала. Другого я от тебя и не ожидала. Мы не можем из того факта, что иолфы превосходят хюффийцев в военном искусстве, а хюффийцы проявили в отношении нас дружелюбие, делать вывод о том, что хюффийцы и в других отношениях превосходят своих противников. Об этих агрессивных пришельцах мы знаем только то, что нам рассказали хюффийцы. Действительно, этих рассказов оказалось достаточно для того, чтобы подвигнуть нас — во всяком случае, тебя и нийувов — на оказание им помощи. Я считаю, что это недостаточное основание для того, чтобы обречь иолфов на вечное проклятие.
Уокер нахмурился еще больше:
— Как ты можешь принимать их сторону, Скви? Ты же видела те же страшные исторические документы, что и все мы.
Откинувшись назад, Скви высокомерно взглянула на Уокера:
— Я не принимаю сторону существ, не принадлежащих к роду к'эрему. Я говорю о том, что если у хюффийцев есть основания ненавидеть иолфов, то у нас таких оснований нет. — Пара щупальцев протянулась в сторону голографического монитора. — Возможно, наши хозяева захотят устроить показательную казнь нескольких иолфов. Но нет никаких оснований для того, чтобы и мы испытывали такое желание. Иолфы не причинили нам никакого вреда. Одно дело — вмешаться, чтобы предотвратить войну, и совсем другое — принимать чью-либо сторону.
Она права, подумал Уокер. После знакомства со свидетельствами о зверствах иолфов ему было больно это признать, но у него и его друзей действительно не было никаких причин требовать для иолфов какого-то наказания.
Или к'эрему, как обычно, имела в виду что-то еще? Если так, то было ясно, что она не горит желанием откровенничать. Уокер не стал выпытывать ее мысли, надеясь, что потом Скви сама о них расскажет. Придется дождаться лучших времен.
Нийувы не скрывали, что очень довольны таким исходом. После того как капитуляция была принята, Герлла-хин передал оформление деталей в умелые руки Берред-имр и ее помощников.
— На планете должна состояться официальная церемония, — сказал капитан и протянул двупалую руку в сторону голографической карты. — Все вооружения и боеприпасы должны оставаться в прежнем положении до подписания капитуляции и в течение некоторого времени после него, пока мы не удостоверимся в искренности намерений иолфов. Мы их не знаем и поэтому не можем полностью им доверять.
Капитан сверху вниз оглядел присутствующих своими золотистыми глазами. Один только Браук, пользуясь своим исполинским ростом, смотрел на капитана как взрослый на ребенка.
— Наша стратегия увенчалась полным успехом, — продолжал капитан. — Второй раз использовать ее мы не сможем, так как теперь иолфы знают диспозицию. Но наша военная хитрость отлично удалась. Она и должна была сработать лишь один раз. Среди военных членов экипажа есть недовольные. Они жалеют, что им не удалось испытать на практике наши новейшие вооружения.
Высокомерная Скви не выдержала и, не скрывая отвращения, отвернулась в сторону. Только вынужденное присутствие в обществе низших существ, случай и обстоятельства заставили ее сотрудничать с такими примитивными созданиями, как нийувы, не говоря уже о туукали, собаке и человеке. Надо думать, что и эти иолфы ничуть не лучше. Как же тосковала она сейчас по дому, по интеллектуальному окружению, которое хотя порой и раздражало, но все же доставляло огромное наслаждение здравомыслящими суждениями!
Обратившись к Уокеру, Герлла-хин вежливо произнес:
— Было решено, что ты, как номинальный начальник наших экспедиционных сил, должен присутствовать на церемонии капитуляции.
Уокер страшно разволновался:
— Я? Но капитуляцию должны принимать хюффийцы под вашим наблюдением. — Он умоляюще протянул вперед руки. — Я даже не знаю, что говорить и что делать.
— Тебе ничего не придется говорить, — промолвила Скви, но на этот раз никто не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Не надо будет ничего говорить, — уверил Уокера Герлла-хин. — Требуется только твое присутствие.
Теперь, когда битва была окончена, оборка неподвижно лежала на плечах, а хвосты не шевелились.
— Побежденным иолфам будет полезно понять, что хюффийцы пользуются поддержкой не только нийувов но и четырех других разумных видов. — Он обвел взглядом всех гостей. — Вы все должны присутствовать на церемонии. — Он уважительно посмотрел на Скви: — Возможно, к'эрему снизойдет до нас и почтит своим присутствием церемонию, чтобы продемонстрировать присутствие среди победителей одного по-настоящему могучего интеллекта.
Скви, до того момента смотревшая в сторону, обернулась. Со скучающим видом она выпустила из углов розоватого рта несколько радужных пузырей, бесцельно поигрывая яркими металлическими украшениями.
— Думаю, что мое присутствие просто необходимо. Хотя бы для эффекта. Эти иолфы должны увидеть, что среди их победителей есть существа, наделенные настоящим интеллектом. Очень хорошо, я согласна участвовать. По крайней мере, у меня будет возможность еще раз искупаться в местном океане.

Глава 8

Как и надеялся Уокер, терпимость хюффийцев намного превзошла их мстительность. Конечно, нашлись горячие головы, призывавшие к отмщению, — особенно среди потомков тех, кто погиб во время предыдущих нашествий, — но и их убедили умерить чувства и подчиниться решению Большого Правительства, которое было намерено заключить бессрочный мирный договор с иолфами. Возникнет ли после заключения мира взаимопонимание между двумя разумными видами, должно будет показать время.
Официальная церемония капитуляции оказалась, вопреки ожиданиям Уокера, очень простой и неброской. Подобные церемонии на Земле всегда обставлялись с куда большей помпезностью. На Хюффе нескольких представителей побежденного Иолля препроводили в зал официальных переговоров наблюдательного совета Педвата. На церемонии также присутствовали распорядители и представители Большого Правительства.
Зал был достаточно большой, но его размеры отнюдь не поражали воображение. Представители правительства и администраторы не чувствовали потребности произвести впечатление на своих избирателей. Зал был достаточно большим, чтобы вместить всех представителей и граждан, которые должны были участвовать в церемонии. По счастью, зал этот был двусветным, то есть его потолок был вдвое выше, чем в типичных хюффийских постройках. Все участники собрались в центре зала, где могли стоять не нагибаясь, даже Браук, которому, правда, пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться сквозь вход. Так же как Скви томилась по сырым и сумрачным пейзажам К'эрема, Браук страстно тосковал по открытым пространствам своей родины. Вежливость заставляла его сдерживаться, но он уже изнемогал от общества этих карликов.
Он намеренно отвел свои огромные глаза в сторону от одного из множества нийувских репортеров, которому очень хотелось заснять реакцию гиганта. Репортеры, казалось, заполонили все помещение, шныряя среди хюффийцев и нийувов. Их постоянные перемещения по залу сильно мешали и без того сбитым с толку иолфам.
У неудачливых завоевателей, как показалось Уокеру, была очень живописная военная форма. Ткань одежды была многоцветной, форма была тяжелой в нижней части. Грудь и бедра были украшены металлическими пластинами. Иолфы не прыгали на своих мощных нижних конечностях, а переваливались на них, поднимая сначала одну, а потом вторую половину тела. В другой обстановке их походка могла бы показаться даже комичной. Но улыбки здесь были неуместны. Помня историю отношений иолфов и хюффийцев, Уокер и его друзья прекрасно понимали, что при другом исходе иолфы не оставили бы в живых никого из присутствовавших в зале.
Вместо этого, одураченные умной тактикой нийувов битые иолфы оказались здесь как побежденные. Уокеру сказали, что никакого торжественного подписания документов на церемонии не будет. Этот архаизм уже давно остался в прошлом. Условия капитуляции уже были согласованы. Иолфы прекращают набеги на Хюфф. Все визиты будут совершаться в рамках мирного соглашения, разработанного представителями обоих видов.
Недовольно покосившись на хюффийские стулья, приготовленные для них, члены иолльской делегации в ряд уселись на пол, на свои согнутые нижние конечности. Свет ярких ламп отражался от металлических украшений их военной формы. Толковать выражения лиц инопланетян — неблагодарная задача, но Джордж утверждал, будто видит, что иолфы несколько растеряны, но не чувствуют себя побежденными.
— Шайка жирных головорезов, — прокомментировал пес свои наблюдения, глядя сверху на сидевших в ряд иолфов.
— Они не жирные, — поправил друга Уокер. — Просто их тела суживаются кверху, как конус. У них мощные ноги и нижняя часть туловища, но маленькие верхние конечности, шея и голова. — Он жестом указал на иолфов. — Посмотри, какие мускулистые у них ноги. Это заметно даже сквозь одежду.
— От них убежит даже чихуахуа. — Пес презрительно фыркнул и уселся на задние лапы. — Ничего, до того, как все это кончится, мы будем далеко отсюда.
— Да, — согласился с другом Уокер. — Хюффийцы помогли нам, а мы помогли им. Теперь мы квиты. — Он машинально посмотрел на прозрачный купол зала. — Завтра мы полетим на Туукалию.
«И, надо надеяться, найдем ее», — как молитву, мысленно добавил он. Не только ради Браука, но ради их всех. Уокер отогнал от себя мысль о том, что они будут делать, если им не удастся отыскать Туукалию.
Отвлекшись от созерцания оживленно чирикавших хюффийцев, сидевший в нижней части зала Ки-ру-вад перевел взгляд на галерею. Там сидели и стояли не один, а четыре инопланетянина, не похожие на хюффийцев, и наблюдали за церемонией. Наружность этих чужаков сильно смутила иолфа. Ни один из них не был даже отдаленно похож на нийувов, одержавших над иолфами военную победу. Откуда они взялись и что делают здесь, на этом важном мероприятии? Чьи они друзья — хюффийцев или нийувов? Наблюдатели? Или лица более высокого ранга? Это было важно знать по причине Долга.
Очевидно, что хюффийцы не имели о Долге ни малейшего представления. Да и их достойные восхищения свирепые союзники нийувы тоже, видимо, не знали о его существовании. Ки-ру-вад мысленно вздохнул. Конечно, Долг можно игнорировать. Но это было бы недостойно не только господствующей касты как целого и тех, кто ее поддерживает, но недостойно и лично его самого. Он снова вздохнул. Это будет очень больно, но такое невежество надо непременно рассеять.
В какой-то степени он желал этого. В свое время, очень давно, когда Долг был сформулирован, он привел к возвышению иолфов. Он был твердо убежден в том, что Долг не должен касаться хюффийцев. Эта мысль принесла ему некоторое облегчение. Возложение Долга было трудным делом. Дарование его хюффийцам, этой жалкой расе, которая сотни лет была лишь беспомощной жертвой благородных иолфов, казалось ему немыслимым. Нийувы, напротив, были его вполне достойны. Да, несомненно, достойны. Правда, полной уверенности в этом все равно нет и не может быть. Нельзя ничего заранее сказать о расе, которая без размышлений прибегает к предательской тактике ради достижения победы — победы любой ценой.
В том, что касалось лично его, Ки-ру-вад ожидал, что его, конечно, убьют. Он надеялся лишь на то, что смерть будет быстрой и легкой. В истории отношений иолфов и хюффийцев не было ничего, что указывало бы на склонность хюффийцев к применению пыток. Но готовиться надо было к самому худшему.
Церемония протекала гладко. Когда им ничто не угрожало, хюффийцы умели работать очень эффективно. Если не считать словесных упоминаний о совершенных иолфами злодеяний в отношении хюффийцев, никто не говорил о возмездии и отмщении. Даже в отношении Ки-ру-вада и троих других членов делегации, выбранных из среды иолфов на роль жертв, причем престижных жертв.
— Никто из нас не будет убит? — спросил он наконец.
Распорядительница Педвата метнула на заклятых врагов Хюффа быстрый взгляд своих маленьких темных глаз:
— Чего мы добьемся вашим убийством? Оно совершенно бесполезно. Мы хотим, чтобы все вы вернулись домой и рассказали своим землякам о том, что здесь произошло. — Реакция других хюффийцев дала понять Ки-ру-ваду, что распорядительница высказала не свое личное мнение.
Ки-ру-вад обменялся взглядами с Са-ру-вам и другими своими товарищами. Они, как и он, были полны решимости ни в чем не отступать от традиций. Они принадлежали к высшей касте, и выбора у них не было.
— Мы не можем этого сделать, — сказал Ки-ру-вад хюффийцам.
Среди них возникло замешательство, завершившееся оживленным обсуждением, после которого одна из хюффийцев, лингвист Мардалм, выступила вперед и поправила висевший у нее на шее автоматический переводчик.
— Вероятно, при переводе произошла какая-то путаница, — сказала она. — С условиями договора вы согласились. Но чего вы не можете сделать? Какие условия капитуляции и мирного договора вас не устраивают?
— Мы не можем вернуться домой, — ответила Са-ру-вам.
Хюффийцы молчали, но было ясно, что в головах у них вертится одна и та же мысль: «Но здесь вы тоже не можете остаться».
— Почему? — поинтересовался сидевший в задних рядах любопытный пожилой историк. Аборигены неловко заерзали на своих местах.
Ки-ру-вад принялся терпеливо объяснять:
— Все дело в Долге. Это старинный обычай иолфов. Он существует издревле и возник в те времена, когда наши предки спустились с холмов Иолля и стали воевать между собой. Долг — это наша старейшая традиция. В тех исключительно редких случаях, когда солдаты Иолля терпели поражение, проигравшие отдавали себя и своих вассалов на милость того, кто их победил. — Тон иолфа не оставлял сомнений в том, что он не ищет победителя среди хюффийцев.
Это вполне устраивало распорядительницу. Она не была готова принять такую привилегию от заклятых врагов Хюффа, да и не желала этого. Хюффийцы хотели одного — чтобы теперь, после установления мира и обеспечения безопасности, иолфы убрались восвояси и никогда больше не возвращались. Ни распорядительнице, ни стоявшему рядом с ней астроному Юссакку, ни историку Иоракку не могло прийти в голову, что их мучители могут отказаться покинуть их планету.
Нет-нет, мысленно поправила себя распорядительница. Этот ужасный (хотя и побежденный) иолф говорит совсем не об этом. Он ищет того, кто предопределил его поражение в схватке. К своему невероятному облегчению, она поняла, что — слава высшим силам — такого победителя никто не будет искать среди хюффийцев.
Присутствующие были не на шутку растеряны от такого неожиданного поворота событий. Командир нийувского экспедиционного корпуса был, по логике вещей, таким победителем. Но он быстро отказался от такой чести, и не потому, что считал себя недостойным.
— Это не я предложил стратегию, которая привела нас к победе, — честно объяснил офицер. Подняв гибкую, покрытую броней руку вверх, он сказал: — Разработкой этой стратегии занимались старшие командиры.
О неожиданно возникшем затруднении немедленно доложили на расположенные на орбите корабли. Последовали оживленные дебаты между капитаном Герлла-хином и членами его штаба.
Глядя на оживившуюся толпу иолфов, хюффийцев и нийувов, Джордж, чтобы лучше видеть, привстал на задние лапы.
— Интересно, о чем это они все там так крепко задумались? Я полагал, что эта церемония будет короткой и простой, как косточка.
— Я тоже так думал. — Уокер поднялся со своего неудобного кресла и подался вперед. — Мой транслятор не работает на таком расстоянии, но мне кажется, что они там о чем-то спорят.
— Полная алогичная непоследовательность, — произнесла из-за спины Уокера Скви, забравшаяся на спинку стула и тоскливо мечтавшая о дожде. — Низшие существа что-то лепечут, стараясь что-то для себя урвать.
У стены стоял безучастный ко всему Браук и, ритмично шевеля челюстями, беззвучно, в такт собственным мыслям, декламировал свою нескончаемую сагу.
— Я не могу взять на себя ответственность за это развитие событий, — твердо заявил, глядя в камеру, капитан Герлла-хин. За его спиной толпились офицеры штаба. — Здесь, на кораблях, никто не несет личную ответственность за случившееся. Мы отвечаем только за выработку стратегии, которая привела к победе. Да, это я признаю. Но мы разрабатывали стратегию не по нашей инициативе. — Оборка на шее набухла кровью, хвосты подергивались. Капитан явно нервничал, не желая брать на себя ответственность.
— Заключение союза с хюффийцами произошло не по нашей инициативе. Истинная ответственность лежит на том, кто первым его предложил. — Он посмотрел в камеру поверх голов техников. — Думаю, что высшее руководство Хюффа надо информировать о том, что номинальный начальник экспедиции принял решение, повлиявшее на действия нийувского командования.
Джордж нахмурился, когда к ним приблизились два хюффийца. Один из них был астроном Юссакк. Другой — член высшей администрации. Он смотрел на пса с раболепным восторгом — так обычно сами собаки смотрят на своих хозяев.
Поднявшись на ряд, где сидели трое из четверых инопланетян, Юссакк еще раз настроил переводчик, чтобы убедиться в его исправности. Коротко взглянув на Скви и Джорджа, астроном обратился к человеку, который и не думал скрывать свое изумление.
— Внизу требуется ваше присутствие, — вежливо сказал Уокеру Юссакк.
Уокер недовольно нахмурился:
— Какие-то проблемы с капитуляцией? — Он посмотрел вниз через голову низкорослого хюффийца. — Мне казалось, что иолфы уже согласились на условия договора.
— Они согласились, — сказал Юссакк. — Но после принятия капитуляции и заключения договора возникли непредвиденные трудности. Сложилась неловкая ситуация. Нийувы связались со своими командирами. — Астроном сделал неопределенный жест маленькой рукой. — В общем, кажется, только вы можете разрешить эту ситуацию, друг Уокер.
— Я? — Оптовый торговец растерянно заморгал. — Каким образом меня может касаться капитуляция?
— Наверное, обеим сторонам нужен специалист, способный испечь печенье для торжественного банкета, — саркастически заметил Джордж. Он слез со стула и пошел по обозначенному лентами проходу. Пошли. Чем раньше мы узнаем, что случилось, тем раньше сможем улететь на родину Браука.

Изъявление Долга — очень серьезное дело. Потерпев поражение, Ки-ру-вад и его товарищи знали, что выбирать им не приходилось. Но все же он надеялся, что получит достойного восприемника. Ки-ру-вад внимательно всмотрелся в человека. Судя по внешнему виду, это создание было более совершенным, чем хюффийцы. Оно было не таким высоким, как реально воевавшие нийувы, но это безволосое двуногое существо было шире в плечах и, вероятно, более мускулистым. В глазах можно было различить незаурядный интеллект, хотя и не такой мощный, как у десятиногого моллюска, примостившегося на стуле. Конечно, самое сильное впечатление производил гигант, стоявший у стены и возвышавшийся над всеми присутствовавшими в зале разумными существами.
Но хюффийцы и нийувы почему-то выбрали в восприемники Долга именно этого двуногого.
— Минутку, — запротестовал Уокер. — Что здесь происходит? В чем дело?
Он умолк, когда Ки-ру-вад поднял правую сторону своего тела и сделал размеренный церемониальный шаг в сторону Уокера.
Макушка голого черепа инопланетянина находилась на уровне груди человека. Вытянув вперед короткие руки, иолф сделал ими жест, который ничего не значил для Уокера. Массивная нога скользнула вперед. Ки-ру-вад втиснул ее пальцы под ступню Уокера. Все три иолфа, принадлежавшие к той же касте, что и Ки-ру-вад, подняли свои правые ноги и закинули их себе за шею, легко сохраняя равновесие на одной широкой стопе. Транслятор Уокера воспринимал их речь, переведенную на нийувский, и переводил ее для Маркуса на английский.
— Да будет ведомо всем присутствующим, что мы, представители господствующей касты, а также все представители низших каст со всех пяти кораблей, приносим клятву вассальной верности архитектору победы над нами.
Уокер с трудом сглотнул:
— Простите, что вы сказали?
Мощные стопы иолфов вернулись на пол. Ки-ру-вад выдернул ногу из-под ступни Уокера. Прикосновение ноги иолфа было не давящим, но и не таким противно-слабым, как прикосновение эфемерных рук хюффийцев.
— Все мы принадлежим вам, — коротко повторил иолф. — Представители всех каст, все корабли. Такова сила обязательства. Так было с начала иолльской цивилизации. Так будет до тех пор, пока не испустит дух последний представитель моего народа.
— Нет, о нет! — попятившись, воскликнул Уокер, выставив вперед обе руки. Ки-ру-вад изо всех сил пытался истолковать энергичный, но совершенно непонятный жест. — Мы этого не хотим. Я этого не хочу. Это какая-то ошибка.
Стоявший рядом удивленный до глубины души Джордж медленно мотал головой из стороны в сторону.
— Марк, из тебя вышел неплохой повар, но вождь ты, прямо скажем, никудышный. — Он усмехнулся, обнажив зубы. — Но мне думается, что нийувы просто хотят спихнуть на тебя ответственность. Герлла-хин и его штабные крысы просто ткнули в тебя пальцем, как в номинального начальника экспедиции. Следуя их логике, как мне думается, ты и стал архитектором поражения иолфов.
Выражения лиц стоявших неподалеку нийувских офицеров подтверждали правоту пса. Ошеломленный Уокер умоляюще посмотрел на своих друзей:
— Я не могу этого сделать. Я не готов, я не ожидал, что от меня этого потребуют. Я уже сыт по горло нийувами. Браук, может быть, ты?..
Перебирая мощными конечностями, великан повернулся к Уокеру спиной, хотя и продолжал смотреть на него глазами, венчавшими толстые головные стебли.
— Командовать другими — это не мое. Я — нежный певец, сказитель, любитель открытого поля. Руководить лучше тебе, создатель хитроумных схем.
В отчаянии Уокер решил испытать другой подход:
— Слушай, ты, инфантильный сочинитель панковских стишков! Ты самый сильный боец среди нас. В бою ты стоишь пятидесяти человек или пятидесяти нийувов. Я видел, на что ты способен, мы все это видели. Ты можешь воздействовать не только словом…
Резко развернувшись на всех своих четырех мощных конечностях, туукали с такой скоростью направил на Уокера свои глазные стебли, что человек непроизвольно отшатнулся. Вздрогнул даже невозмутимый Джордж.
— Не в этот раз, и можешь не подстрекать меня подначками. Ничего у тебя не выйдет. Мы сейчас не на корабле виленджи, в окружении наших поработителей, каждого из которых я был готов разорвать в клочья. — Он взмахнул своими щупальцами перед носом Уокера. — Я целиком полагаюсь на тебя, хитроумный человек. — С этими словами Браук протянул второе щупальце, которым он мог без усилий оторвать человеку руку или голову, и нежно погладил оптового торговца по груди. — Ты — мой друг, Маркус Уокер. Мы вместе прошли сквозь суровые испытания, но в тревожном помрачении ума ты забыл, что мои размеры и моя сила не делают меня глупцом. — Подняв щупальце, он махнул им в сторону терпеливо ожидавших своей участи иолфов: — Эти существа предают себя твоей власти, следуя своему обычаю. Такие традиции вполне законны, они не менее законны, чем традиции моего народа или традиции нийувов. — Он опустил один глаз на уровень головы Уокера, который отчетливо увидел в этом исполинском, идеально сферическом глазу свое отражение. — Наша цель, — продолжал Браук, — вернуться домой. Если для этого ты должен указать путь иолфам и нийувам, то пусть будет так. Прими на свои плечи это бремя с благодарностью и распорядись им со всем искусством, на какое ты, я знаю, способен. — Браук поднял глаз наверх. — Может быть, потом ты приготовишь для всех нас великолепный обед.
Получив отказ от туукали, раздосадованный Уокер обернулся к к'эрему. Подняв свои щупальца, Скви опередила человека и заговорила первой, резко шевельнув своей розовой голосовой трубкой:
— Я уже знаю, что ты хочешь сказать, друг Марк. Ты хочешь сказать, что, как существо, превосходящее тебя по уровню интеллектуального и морального развития, я должна взять на себя эту трудную обязанность. Ты хочешь сказать, что, поскольку не может быть никакого сравнения между твоим первобытным рассудком и моим цивилизованным разумом, я должна взять на себя бремя распорядиться судьбой этих хищных, но готовых к примирению существ, что, учитывая твою врожденную тупость и невежество, я должна…
Он сухо перебил ее:
— Допустим на минуту, что все эти нескончаемые сравнения справедливы. Скви, как насчет твоего решения?
Серебристые глаза Скви, не мигая, смотрели на Уокера.
— Я не стану оспаривать твое право командовать, Марк. Ты лучше других годишься на то, чтобы воевать на передовой, и — не перебивай, дай мне высказаться — ты назначен официальным начальником экспедиции. Ты с полным правом приказал нашим покладистым друзьям нийувам оказать помощь этому простоватому народцу. — Одним щупальцем Скви многозначительно вытерла глаз. — Я же, как всегда, буду готова помочь тебе советом, если у тебя хватит благоразумия за ним обратиться.
Оставалась последняя надежда. Уокер поискал глазами Джорджа. Но пса рядом уже не было. Он отошел в сторону и беседовал с астрономом Юссакком. Увидев, что Уокер на него смотрит, Джордж поднял лапу и весело помахал другу.
Ки-ру-вад сделал шаг вперед. Учитывая размер ступни, это был большой шаг.
— Ты должен это сделать, Маркус Уокер. Вся история иолфов показывает, что тот, кто оказался достаточно сильным, чтобы победить нас, обычно указывал нам путь к славе и торжеству.
— Я думаю, что это должен быть ты, — сказал Джордж, подбежав к другу. — Ты, конечно, можешь отвести их к пищевому синтезатору, но я полагаю, что, когда Ки-ру-вад говорит о славе, он имеет в виду нечто более значимое.
Уокер внимательно посмотрел на собаку, а потом повернулся к ожидавшему ответа иолльскому офицеру:
— А если я скажу «нет»? Что, если я просто откажусь? Разве вы не будете такими же, как прежде — с учетом мирного договора с Хюффом?
Маленькая рука сделала жест, смысл которого Уокер не смог понять. Глаза иолфа посветлели.
Уокер был поражен до глубины души: неужели этот главарь шайки убийц, этот представитель разбойничьего племени сейчас расплачется, как институтка?
Но Ки-ру-вад не расплакался. Правда, ответ его был проникнут неподдельной страстью:
— Вы и ваши союзники победили нас. Теперь мы не можем вернуться на Иолль. Стыд потребует от нас, чтобы мы, один за другим, члены всех каст, вернулись в космос, прежде чем вернуться домой. Мы должны одержать победу, пусть даже скромную, но победу. — Мощный иолф выпрямился, но даже так он едва доставал Маркусу Уокеру до подбородка. — Вы должны понять, Маркус Уокер, что на Иолле так было всегда. Вы не принадлежите ни к какой касте, и поэтому ваше возможное поражение не несло бы с собой несмываемого позора. Мы же должны избавиться от пятна. Потерю надо возместить триумфом, и это должен сделать победитель.
— То есть ты, — услужливо напомнил Уокеру Джордж.
— Я не победитель и не завоеватель, — в отчаянии произнес Уокер. — Я повар и оптовый торговец.
— Торговец! — Это откровение (сам Уокер назвал бы это признанием) сильно обрадовало Ки-ру-вада. — Значит, вы должны понимать, как высоки ставки и как можно разрешить эту ситуацию. Поражение должно быть возмещено победой. Вы не на линии фронта, вы в середине. Вы в этой ситуации истинный торговец. Честный брокер, чередующий падения и взлеты.
Ки-ру-вад поднял одну ногу и приблизил ее к Уокеру. Чувствуя, что он должен как-то отреагировать, но не зная точно, что делать, Уокер схватил протянутую ему ногу, ощутив жесткий, как наждачная бумага, материал военной формы. Инопланетянин между тем без всяких усилий стоял на одной ноге.
— Вы приняли Долг.
— Нет, постойте, — снова хотел возразить Уокер, но Ки-ру-вад уже опустил свою правую ногу.
— Свершилось, Долг передан.
Пока Уокер лихорадочно искал новые возражения, Ки-ру-вад обратился к трем своим товарищам. Выслушав его, они одновременно подняли свои правые ноги, показав обтянутые тканью пятки Уокеру и его друзьям. Это было воинское приветствие, признание вассалитета — это Маркус понял, хотя и не мог до конца осознать всю глубину происшедшего. Но одно он понял очень хорошо.
Он понял, что влип.
Он вдруг почувствовал, что кто-то теребит его за левую ногу. Это был Джордж.
— Мои поздравления, Марк.
Торговец, повар и по совместительству победитель тяжело вздохнул:
— Что теперь прикажете мне делать? Я даже не могу позвонить на какое-нибудь ток-шоу, чтобы мне помогли идеями.
— Не впадай в панику, у тебя есть мы. — Джордж кивнул в сторону медитирующего Браука и безмятежной Скви. — У тебя есть я. Мы помогли тебе наладить отношения с нийувами. И мы поможем тебе справиться с этими убийцами, у которых головы похожи на репу. — Джордж немного опустил уши. — Не знаю, поможет ли это нам вернуться домой, но в одной вещи я уверен твердо.
Расстроенный, но покорившийся своей участи Уокер присел на корточки и принялся гладить Джорджа. Неизвестно, кому стало легче от этой ласки — собаке или человеку.
— Как это хорошо, что хоть кто-то испытывает уверенность. Так в чем же ты уверен, Джордж?
Осторожно повернув голову, чтобы не оторваться от ласкающей руки Маркуса, пес едва заметно мотнул головой в сторону инопланетян — щедрых хюффийцев, воинственных нийувов и свирепых иолфов.
— Куда бы мы отсюда ни полетели, я уверен, что теперь на нас никто не нападет.

Нийувы, разделявшие воинственную философию иолфов, хотя и не были столь кровожадны, смирились с присутствием в эскадре иолльских кораблей с большей готовностью, чем Уокер — с необходимостью ими командовать. Конечно, по-настоящему присоединенными силами иолфов командовали Герлла-хин и его штаб. «Командование» Уокера было полезной фикцией. По мере сближения с остальными участниками экспедиции иолфы поняли, что человек был одновременно и больше, и меньше, чем казался на первый взгляд. Но коль скоро нийувы, реальные победители иолфов, принимали вечно сомневавшееся двуногое существо за своего командира, то иолфы охотно с ними согласились.
Нийувский корабль, ставший домом для Уокера и его друзей, снова понесся от звезды к звезде, подгоняемый двигателем, принцип работы которого так и остался загадкой для Уокера. Точнее, понесся не один корабль, а целый флот. Восемь кораблей — это уже флот? Что бы сейчас подумали просвещенные сессриматы, если бы увидели спасенных ими четырех похищенных существ? Еще интереснее, подумал Уокер, как бы отнеслись ко всему этому его друзья и сотрудники?
Уокер мысленно одернул себя: «Не заносись. Ты всего лишь номинальный лидер этой дерзкой экспедиции. В действительности нийувами командует Герлла-хин, а Ки-ру-вад и его каста ведут за собой иолфов. Ты — всего лишь подставное лицо, — подумал Уокер. — Тем не менее, ты подставное лицо, к мнению которого все же прислушиваются».
Перспективы его «руководства» нисколько не волновали Маркуса. Для того чтобы господствовать и править, надо иметь желание, стремление быть лидером. Но Уокер желал как раз противоположного. Командование было ему навязано извне, причем дважды. Он смирился с этим из желания угодить другим, удовлетворить их культурные потребности.
В конце концов, как объяснила ему однажды Собж-ус после того, как были приняты серьезные решения, иолфы были видом, вышедшим в космос — так же как нийувы, сессриматы и многие-многие другие. У иолфов были традиции, заслуживавшие уважения, несмотря на то что способы соблюдения этих традиций были достойны сурового осуждения.
Уокер и его друзья вежливо отклонили первое предложение иолфов посетить их корабли. Вначале они были оскорблены отказом, но бывшие враги, а ныне союзники нийувы объяснили им, что, будучи командующим столь внушительным флотом, человек Уокер не может позволить себе такую роскошь, хотя и польщен приглашением. Иолфы приняли это объяснение. Естественно, во время межзвездного перелета переход из одного корабля в другой был исключен, поэтому визит отложили до выхода в нормальное пространственно-временное состояние. По прибытии на следующую планету у иолфов появится возможность лично приветствовать своего нового вождя.
Собж-ус была, как и все нийувы, воительницей до мозга костей, но и она была очень довольна, что конфликт разрешился почти бескровно и что теперь все ресурсы можно использовать на достижение главной цели — доставить домой четверых инопланетян и провести интереснейшие научные исследования.
— Учитывая, что нам известно время, когда каждого из вас похитили виленджи, мы по прибытии на Туукалию проконсультируемся с тамошними астрономами, чтобы попытаться вычислить направление в сторону Земли и К'эрема.
— Если мы найдем Туукалию, — скептически проворчал Джордж из своей конуры, не подняв головы с лап. — Насколько я помню, точными координатами мы не располагаем. Нам известно лишь общее направление в нужную галактику.
Оборка на шее Собж-ус вспыхнула алым пламенем.
— Мы уверены, что, оказавшись в окрестностях такой развитой цивилизации, как Туукалия, мы сможем найти родину певца и воина Браука. Работы хюффийских астрономов дали те же результаты, что и предварительные расчеты, сделанные на Нийуве. — Она склонилась к Джорджу: — Надо доверять своим друзьям, дружище Джордж. — Выпрямившись, она указала рукой на Уокера, который в это время пытался разобраться в принципах хюффийской игры в шары — сложной головоломке с концентрическими сферами. — Постарайся взять пример со своего спутника и соотечественника Уокера, — добавила Собж-ус.
— Ты предлагаешь мне поглупеть? — Расстроенный пес еще глубже зарылся мордой в подушку.
В дальнем углу каюты, перестроенной для нужд гостей, Браук раскрыл вертикально расположенные челюсти и обнажил ряд гигантских, острых, как пилы, зубов:
— Есть небольшая сага, в которой говорится как раз о таких нытиках, как ты, друг Джордж. Если хочешь, я спою ее тебе.
Пес со страхом покосился на гору мышц и костей. Былую меланхолию Браука как рукой сняло, что и неудивительно, кисло подумал Джордж. Ведь они сейчас летели на его родину.
— Спасибо, Браук, но я сейчас не в настроении.
— Успокойся же ты, наконец, сардоническое четвероногое, — произнесла из своего бассейна с фонтаном Скви, стараясь урезонить циничного пса. — Пока ты наслаждаешься моим просвещенным обществом, тебе нечего опасаться. Держу пари, что за тобой в жизни так никто не ухаживал.
Слегка приподняв голову с мягкой подушки, Джордж задумчиво уставился на к'эрему. Интересно, как бы он себя чувствовал, если бы его хозяином стало это создание? Правда, Скви и без этого мнила себя хозяйкой всех троих друзей, опекавшей этих недоразвитых несмышленышей.
Хозяин… Виленджи, взявшие его в плен и лишившие свободы, научили его тем не менее мыслить и говорить. Помимо того что речь позволила ему общаться с другими существами, она научила его и рефлексии.
Джордж родился уличным псом, и хозяина у него никогда не было. Влача жалкое существование в трущобах Чикаго, он порой — примитивно, по-собачьи — завидовал избалованным псам, которых водили на поводке и возили в машинах. От тех собак пахло едой, богатством и довольством. Теперь он отчетливо понимал почему. Те собаки жили в домах и квартирах, с людьми, которые были их хозяевами. Теперь, получив интеллект и речь, Джордж понимал, что не сможет жить как те собаки, как бы его ни баловали. Он не только очень много повидал, он теперь слишком много для этого знал.
Что, если после возвращения на Землю — пусть даже надежда на такое возвращение была призрачной и сомнительной — все его новые способности окажутся никому не нужными, люди перестанут признавать его равным себе и он станет таким же, как все прочие дворняги, с которыми он снова начнет скитаться по грязным переулкам, драться и спариваться в подворотнях. Он все реже и реже будет вспоминать о приключениях, которые ему довелось пережить. От такой перспективы Джордж содрогнулся. Если это произойдет, то сразу или в результате мучительного процесса сужения сознания? Когда это в конце концов произойдет, сохранятся ли в его мозге следы пережитого, или он даже не будет сознавать своей потери?
Он вдруг понял, что внимательно смотрит на Уокера. Человек был с головой занят хюффийской головоломкой и не обращал на собаку никакого внимания. Они вместе прошли сквозь невероятные испытания. Есть ли гарантия, что в случае утраты интеллекта Уокер возьмет его к себе, сделает своим питомцем? Станет ли Уокер за ним ухаживать?
Был же момент, мрачно подумал Джордж, когда он жалел о том, что виленджи насильно научили его говорить. Но по мере роста интеллекта, открывшего ему Вселенную, Джордж постепенно осознал весь ужас возможной утраты этого бесценного приобретения. Он перестал жить обычной собачьей жизнью — простой, но непритязательной, невежественной, но естественной. Джордж лег на бок и вытянул дрожащие лапы. Лежа в таком положении, он мог видеть голографическую картинку, которыми были заполнены все каюты нийувских кораблей. Сейчас на голографическом экране был виден межзвездный пейзаж с коррекцией пространственно-временных искажений. Звезды и туманности сияли в черном небе беспощадно-ярким светом, ошеломляя зрителей своими умопомрачительными цветами. Раньше Джордж воспринимал звезды всего лишь как точки на темном ночном небе. Теперь знание их природы делало звезды понятными и простыми, но одновременно придавало им поистине неземную красоту.
Джорджу стоило огромного труда не завыть в голос.

Глава 9

Гиперпространство, двойное пространство, вывернутое пространство: названия континуума, сквозь который они пролетали в каждый данный момент, менялись в зависимости от того, кто их произносил — нийувы или иолфы, а также от конкретного времени и стадии перехода. Джордж сроднился с этими названиями. Останавливались ли они на орбитах или с немыслимой скоростью перемещались в пространстве, это теперь был мир Джорджа и его друга — с того момента, когда они были похищены с Земли.
— Все это не имеет никакого значения, Марк, — вещал пес, когда они шли в командирскую рубку. — В каком бы месте мы ни находились, это не то место, где мы должны быть.
— Это неправильно. — Уокер кивнул проплывавшему мимо аватару иолфа. Схожие боевые традиции сгладили напряженность в отношениях между мучителями хюффийцев и победившими их нийувами. Теперь электронные аватары обоих видов невозбранно посещали корабли друг друга. — Определенно мы находимся в нужном месте, — сказал Уокер своему четвероногому другу. — Мы находимся на пути домой.
Пес скептически фыркнул:
— На пути домой? Как же, как же! Мы находимся на пути к Туукалии — и то если нам посчастливится ее найти. Земля — это для нас пока не более чем отвлеченное понятие. Если же мы не найдем Туукалию, то нам придется вернуться на Хюфф и начать все сначала, если не на Нийув. — Он взмахнул лапой, ловя воображаемую муху. — Несмотря на мой благоприобретенный интеллект, я бы не отказался сейчас от красивой сучки и сладкой косточки.
— Я тоже, — буркнул Уокер, прежде чем до него полностью дошел смысл сказанного. — Стейк, — блаженно произнес он, — настоящий кофе, м-м-м. Как же мне надоела вся эта синтетика.
— Мы пришли. — Джордж постарался вывести приятеля из мечтательного состояния. — Отбрось ненужные мысли и не распускай сопли на командном пункте.
Герлла-хин и Собж-ус уже ждали землян. Капитан заметно волновался, что было видно по напряженной оборке и подрагивающим хвостам. Астроном, напротив, сохраняла полное спокойствие. У стен командного пункта на разных уровнях перед мобильными мониторами работали операторы. Расположение рабочих мест отражало эстетику нийувской культуры с ее привычкой к вертикальному членению пространства. Нийувский рабочий чувствовал себя более комфортно, если коллеги работали выше или ниже его, а не на одном с ним уровне.
Голос Герлла-хина ничем не отличался от голосов других нийувов, но Уокер с трудом переносил его визгливые интонации. Он так и не привык к звукам нийувского языка — резким, словно от трения железом по стеклу — и никогда не сможет привыкнуть, так уж устроено человеческое ухо. Но и Уокер, и Джордж заставили себя терпеть неприятные обертоны отрывистой и грубой нийувской речи.
— Чудесные новости! — Явный энтузиазм капитана отчасти смягчил слуховой стресс Уокера. — Мы уловили сигналы, которые ваш большой друг Браук опознал как сигналы с его родной планеты.
Грациозно повернувшись, Герлла-хин указал на плавающий в воздухе экран с данными. На экране появились совершенно непонятные Уокеру символы и знаки, а также звездная система, выделенная ограничительными линиями.
Джордж почтительно обнюхал диаграмму. Она ничем не пахла.
— Это Туукалия?
— Мы надеемся, что да. Сигналы исходят от четвертой планеты вот этой солнечной системы. — Двумя пальцами капитан ткнул в нужное место диаграммы. — Браук, правда, сказал, что это может быть либо совпадением, либо сигналами туукальских кораблей, находящихся на чужой планете, но массивность сигнала, его мощность говорят о его планетарном происхождении.
— Последние карты галактических окрестностей были предъявлены вашему исполинскому другу, — сказала довольная Собж-ус, — но он не может узнать соседние звездные поля. Все осложняется тем, что ваш друг довольно плохо знает астрономию.
— Наш Браук — простая душа, — пробормотал Уокер, наблюдая, как Джордж с любопытством со всех сторон осматривает голографическую карту звездного неба. — Я уверен, что тоже не сумел бы опознать свою галактику с расстояния в один-два световых года. — Он посмотрел в глаза Герлла-хину. — По сути, вы хотите сказать, что мы не узнаем, Туукалия ли это, до тех пор, пока не высадимся на этой планете?
— Отлично сказано, Маркус. — Собж-ус сверилась с тонким словариком, который так часто мелькал в ее руке, что Уокер думал, будто эта штука хирургически имплантирована в руку владелицы. — Скоро мы войдем в нормальное трехмерное пространство и вступим в официальный контакт с аборигенами. Друг Браук утверждает, что его народ обладает высокоразвитой цивилизацией, овладел искусством космических путешествий, хотя и не испытывает такую непреодолимую тягу к странствиям, как, например, сессриматы. Надо еще позаботиться о том, чтобы при нашем появлении на орбите не произошло неожиданных недоразумений.
Уокер нахмурился:
— Откуда могут возникнуть неожиданности? Как только они разберутся в целях нашего визита, я уверен, что они…
Джордж перебил друга словами, к которым стоило прислушаться:
— Когда чужая собака вторгается на твою территорию, Марк, ты стремишься ее обнюхать. Когда же на твою территорию врывается стая, то шерсть становится дыбом, ты показываешь зубы, рычишь и готовишься либо к бегству, либо к драке. — Джордж прикоснулся лапой к кружочку, изображавшему цель путешествия. — Бежать местным жителям некуда. Поэтому они, скорее всего, выберут второе — будь они туукали или кто-нибудь другой.
Герлла-хин поддержал мнение пса:
— Если в обычное трехмерное пространство вокруг Туукалии войдет только один корабль, то обитатели планеты, скорее всего, не выкажут агрессии в ответ на его появление. Но сейчас вас и ваших спутников сопровождают восемь кораблей. Такое большое число кораблей может подействовать устрашающе. — Капитан одобрительно посмотрел на Джорджа. — Можно ли ожидать, что в такой ситуации жители планеты не оскалят зубы и не зарычат? — Герлла-хин помолчал, а потом спросил: — Что значит «дыбом»?
— Приблизительно то же, что налитая кровью оборка, — ответил пес.
Через три дня обитатели четвертой от звезды планеты продемонстрировали нечто куда более впечатляющее, нежели стоящая дыбом шерсть.
Радости Браука не было предела, когда первые сигналы, направленные с планеты на приближавшиеся нийувские и иолльские корабли, были не только идентифицированы как туукальские по происхождению, но и как исходящие с самой Туукалии.
— Как долго не был я на своей родной, почти забытой планете! — Браук не плакал, но глазные стебли и верхние щупальца вздрагивали в унисон. — Не могу поверить, что мы приближаемся к моей родине!
— В конце концов нам удалось это сделать, — произнес Джордж из дальнего угла переоборудованного грузового отсека. — Я не могу поверить в то, что мы все же приблизились хотя бы к чьей-то планете.
Все взгляды обратились на Собж-ус. Женщина-астроном пришла в отсек гостей, чтобы лично сообщить им радостную весть. Оборка была налита кровью — очевидный признак сильного волнения. Даже в этот великий момент Уокер, глядя на Собж-ус, не мог не вспомнить Вийв-пим-пирр. Это был лучший эпизод в недавнем, кажущемся невероятным прошлом. Эпизод был почти забыт, но окончательно вытряхнуть его из закоулков памяти Уокеру было не суждено. Он изо всех сил постарался сосредоточиться на Собж-ус.
— Вы уверены? — спросил он. — Нам уже приходилось в прошлом переживать сильные разочарования.
Собж-ус метнула на Уокера быстрый взгляд своих круглых, как у долгопята, золотисто-желтых глаз. Мускулистые губы шевельнулись, произнося слова, смысл которых смягчал резкие визгливые интонации голоса.
— Это не ошибка, Маркус. Воспользовавшись нашим усовершенствованным переводчиком, мы уже пообщались с обитателями четвертой планеты этой солнечной системы. Это, несомненно, Туукалия. — Отвернувшись от человека, она посмотрела на Браука. — Мы объяснили им, что у нас на борту находится один представитель их народа, а потом передали доказательства.
— Самое главное — это убедить моих братьев в миролюбивых намерениях. — Браук приподнялся и всей своей массой передвинулся ближе к Собж-ус. — Но в любом случае они не позволят кораблям пройти дальше орбиты нашего естественного спутника Суэка. Это обычная предосторожность.
На мониторе пока не было видно планету, вокруг чернело лишь бескрайнее пространство, но Браук с вожделением смотрел на голографический экран.
— Мои братья скоро будут здесь. Надо предупредить экипажи нийувских и иолльских кораблей. Не надо считать этот прилет недружественным актом. — Продолжая одним глазом смотреть в монитор, Браук направил другой глаз на Собж-ус. — Надо верно истолковать это действие, в противном случае последствия могут быть катастрофическими.
Скоро всем стала понятна такая озабоченность великана, предупреждавшего о странностях туукальского приветствия. Берред-имр, начальница штаба Герлла-хина, сообщила о приближении более сорока кораблей, шедших на перехват идущей к Туукалии эскадры. Это была самая большая армада космических кораблей из всех, с которыми до сих пор сталкивались не только Уокер и его друзья, но и нийувы. Даже по прибытии в Серематен они ни разу не видели такого количества кораблей, собранных в одном месте. Еще большим трепетом они прониклись, когда один из прибывших кораблей остановился невдалеке от «Дживен-Бха». Даже бестрепетные иолфы немного встревожились.
Будучи великанами, туукали конструировали и строили исполинские корабли.
Цепь огромных, выстроившихся в три линии кораблей во много раз превосходила по массе все корабли нийувов и иолфов, вместе взятые. Сама мысль о том, что сорок туукальских судов окружили его корабли непроницаемой сферой, обескуражила Уокера. Эта мысль обескуражила его не меньше, чем мысль о том, что он стал считать корабли «своими». Это притяжательное местоимение мелькнуло в его мозгу непреднамеренно, сказал себе Уокер. Он же не настоящий лидер, а всего лишь номинальный. На самом деле нийувами командует Герлла-хин, а иолфами — Ки-ру-вад.
Господи, сначала навязчивые мысли о недоступной инопланетной женщине, а теперь абсурдная мания величия. Нет, ему определенно пора домой, причем как можно скорее, пока он совсем не свихнулся. Как ему хотелось, чтобы вместо Туукалии внизу была Земля. Но это была не Земля, как не были Землей Серематен и Нийув, и с этим печальным обстоятельством придется смириться.
«Сосредоточься на счастье твоего исполинского друга Броулькуна-ув-ахд-Храшкина, — приказал себе Уокер. — Радуйся, что хотя бы ему удалось вернуться домой. Раздели с ним его счастье. Выброси из головы смешные, нелепые мысли. Думай лучше о том, что могут сделать с нами эти сорок кораблей, если кто-то скажет не то слово или сделает один неверный шаг».
Возникшее на нийувских и иолльских кораблях напряжение улетучилось не сразу, хотя и стало меньше после того, как командиры туукальских судов смогли непосредственно пообщаться со своим соотечественником. Пока Браук рассказывал свою историю, украшенную витиеватыми оборотами, на которые, видимо, были очень щедры представители его рода, Уокер и его друзья приходили во все большее уныние — они слышали этот речитатив неоднократно, и всякий раз он вызывал у них непреодолимую зевоту. В конце концов нийувы перестали обращать внимание на Браука, и великан невозбранно продолжал свой неспешный, бесконечный рассказ. Было видно, однако, что туукали с других кораблей внимательно слушают Браука и, видимо, испытывают удовольствие от этого нескончаемого рассказа.
Как всегда, Скви перехитрила своих друзей. Предвидя, каким будет первый разговор Браука с земляками, она осталась у себя в каюте и теперь предавалась мечтам, лежа в своем бассейне. Чем дольше рокотал Браук, тем сильнее хотелось Уокеру присоединиться к к'эрему.
Он почувствовал, как Джордж дергает его за штанину, и посмотрел вниз. Пес разжал зубы, отпустил ткань и возбужденно зашептал:
— При такой скорости рассказа мы все здесь умрем от старости, прежде чем этот лупоглазый закончит свою историю. Да, мы умрем, не возобновив поиски Земли.
Уокер присел на корточки рядом с Джорджем.
— Не можем же мы оборвать его на полуслове, — тихо произнес он, в то время как туукали продолжал свою вдохновенную декламацию. — Это его история, его сага. — Уокер кивнул в сторону монитора, на котором были видны пожилые туукали, благоговейно внимавшие рассказу Браука. — Перебивать его было бы не только невежливо, но и опасно, так как наша бестактность может повредить установлению хороших отношений с этим народом. Нам надо расстаться с ними друзьями. Нам понадобится помощь их астрономов, если мы хотим все же добраться отсюда до Земли.
— Ну да, да, я знаю, — мрачно пробубнил Джордж. Он оглянулся и внимательно посмотрел на их чрезмерно массивного спутника. Рассказывая, Браук так энергично жестикулировал своими огромными щупальцами, что в зале повеяло легким бризом. Вместе с движениями глазных стеблей эта жестикуляция оказывала на слушателей умопомрачительное, почти гипнотизирующее действие.
— Если он не закончит эту свою сагу, то, клянусь, я описаю все его четыре ноги. Интересно, как он расскажет об этом в своей саге?
По счастью, Джордж так и не успел исполнить свою угрозу. Брауку потребовалось всего два часа на то, чтобы красочно живописать похищение и чудесное возвращение до момента входа в солнечную систему Туукалии. Спел он и о воинственной армаде, высланной ему навстречу. Уокер предположил, что теперь осталось совсем немного — рассказать о перелете на орбиту вокруг планеты и о прошении, поданном гостями в какую-нибудь лигу астрономов (или как там она у них называется), в котором будет изложена просьба о помощи в отыскании далекой Земли.
Уокер был совершенным невеждой в туукальских обычаях, и его нельзя обвинить в чрезмерном оптимизме. Его ошибка была, несомненно, простительна.
С орбиты Туукалия выглядела очень и очень привлекательно. Уокер знал, что атмосфера планеты насыщена кислородом. Планета была немного больше Земли, но площадь морей и океанов была меньше. На суше были горы с небольшими снежными шапками, но все же в ландшафте господствовали обширные равнины, пересеченные многочисленными извилистыми реками. В отличие от Хюффа, население которого было равномерно распределено по тысячам деревень и городов, на Туукалии было много мегаполисов. Эти густонаселенные города играли роль промышленных и культурных центров, но большинство населения проживало не в них.
Многовековая политика регулирования численности населения позволила местному обществу развиваться без угрозы перенаселения, а также стимулировала расселение туукали по бескрайним равнинам. Передовые технологии позволили занять жителей удаленной работой. Туукали больше, чем хюффийцы, были склонны к сельской жизни. Это не удивило Уокера и его друзей. В течение многих часов они выслушивали грустные речитативы Браука о великих просторах его родины, о том, что он ждет не дождется возвращения домой, где сможет вдоволь бродить по безбрежным равнинам и берегам полноводных рек. Это ничуть не удивляло Уокера. Такие гигантские особи нуждались в больших пространствах, по которым могли бродить не мешая друг другу.
Ну что ж, их исполинскому другу осталось недолго ждать, думал Уокер. Как только будут улажены все необходимые формальности, они снова смогут ощутить под ногами твердую почву гостеприимной планеты и увидеть над головой настоящее небо. Разница заключалась в том, что на этот раз один из них обрел наконец свой настоящий дом. После всего, что им пришлось вместе пережить, им было трудно осознать, что один из них и в самом деле вернулся на родину.
Все это делало задержку в получении разрешения все более и более тягостной и малопонятной. Непонятным стало и поведение Браука, который теперь избегал общества не только Уокера, но также Джорджа и Скви. Правда, Скви было абсолютно все равно, замечает ее Браук или нет.
Уокеру было не все равно. То же самое можно было сказать не только о собаке, но и о членах экипажа «Дживен-Бха», а также об иолфах, чья природная неспособность к терпимости и пониманию каждую минуту грозила дестабилизировать и без того двусмысленную ситуацию. Несмотря на то что флотилию окружали до зубов вооруженные и многократно превосходящие ее по численности корабли туукали, сопровождавшие нийувов и иолфов на орбиту, Ки-ру-вад выказывал сильнейшее нетерпение и грозился начать высадку на планету, не дожидаясь разрешения. Это могло спровоцировать воинственное население и привести к непредсказуемым последствиям. Чем дольше находились они на орбите, тем раздражительнее становились иолфы.
Едва ли у Уокера были основания обвинять их в этом. Он тоже всей душой стремился на видневшуюся из иллюминаторов планету, которая выглядела сверху такой дружелюбной и приветливой. Но если она и в самом деле приветлива, то в чем тогда причина задержки?
Рискуя вызвать неудовольствие друга, Уокер наконец обратился за разъяснениями к единственному туукали, находившемуся на борту «Дживен-Бха»:
— В чем причина такой длительной задержки в получении разрешения на высадку, Браук? — Уокер старался придать своему голосу внушительность, хотя и понимал, что даже сотня человек не способна испугать туукали.
Но, несмотря на это, реакция Браука отдавала если не страхом, то, во всяком случае, смущением. Он прижал ко рту все свои четыре верхних щупальца, а глазные стебли укоротились настолько, что глаза теперь сверкали по обе стороны древообразного туловища. В такой позе Браук казался меньше и, мало того, был меньше похож на инопланетянина (Уокер хорошо понимал относительность таких определений).
— Да, что нас задерживает? — задиристо спросил Джордж, держась ближе к ноге Уокера. — Нас лучше принимали на планетах, для населения которых мы все были чужаками. — Пес звучно испортил воздух. — Ты никого не оскорбил до того, как тебя похитили виленджи?
Мощные щупальца безвольно упали на пол, раскинувшись на все четыре стороны. Для любого существа, незнакомого с привычками трехметрового гиганта, эффект этого жеста был бы устрашающим, но Уокер и Джордж только удивились. За все время, что они провели в обществе исполина, они ни разу не видели этого жеста. Правда, было видно, что Браук испытывает страшную неловкость. Проще говоря, ему было невероятно стыдно перед друзьями.
— Я все это время ищу слова, чтобы все вам объяснить. — Глаза еще больше вдавились в туловище, почти скрывшись во впадинах в желтовато-зеленых, покрытых жесткой щетиной боках. — Эта беда мучила еще до того, как мы вошли в пределы звездной системы Туука.
— Еще до того… — Голос Уокера пресекся, когда до человека дошел смысл сказанного Брауком. Конечно, глаза Уокера не шли ни в какое сравнение с глазищами Браука, но и они так округлились, что едва не вылезли из орбит. — Ты все знал с самого начала? И давно ты это знал, Браук?
— И ничего нам не сказал! — резко добавил Джордж, почесав за ухом задней лапой.
— С того момента, когда мы, покинув Серематен, отправились искать наши родные планеты, — виновато произнес туукали. Желая смягчить неприятное впечатление, он поспешно добавил: — Тогда не было никакой необходимости рассказывать вам подробности, но все дело в том, что для получения разрешения на посещение моей планеты надо соблюсти ряд требований и условий. Пока никто не соответствует требованиям выбора — ни вы, ни нийувы, ни иолфы. — Браук умоляюще протянул к друзьям щупальца. — Я просто умираю от желания ступить на родную землю, но я остался. Я остался здесь, потому что знал, что смогу объяснить вам особенности нашей культуры лучше, чем те, кто прибыл приветствовать вас.
— Странное, прямо скажем, приветствие. — Джордж перестал чесать ухо и тяжело шлепнулся на палубу.
— Я вижу, что тянуть дальше невозможно. Я буду действовать, невзирая на вероятную ответную реакцию.
Уокер очень внимательно слушал Браука, напряженно раздумывая.
— Минутку, скажи, что это за условия и требования и что это за ответная реакция? Ты хочешь сказать, что если мы не соответствуем каким-то там требованиям, то твои соотечественники не пустят нас на Туукалию?
Левый глазной стебель слегка выдвинулся из туловища и потянулся к Уокеру. В центре массивного туловища возбужденно дернулась ноздря.
— Вам не только не разрешат высадиться на планете, если вы не будете соответствовать требованиям. Ни один туукальский астроном не пошевельнет даже кончиком щупальца, чтобы помочь вам найти дорогу домой.
Это уже была не грубость, а очевидная, хотя и невысказанная угроза, понял Уокер. Это конец их путешествия. Без помощи туукальских специалистов ни он с Джорджем, ни Скви не получат необходимых данных для определения верного направления к их родным планетам. Без помощи астрономов этого галактического плеча им придется случайным образом прочесывать сотни звездных систем — а это задача более чем непосильная. Сколько времени смогут они еще рассчитывать на терпение нийувов, а тем более на терпение вспыльчивых иолфов? У Маркуса Уокера не было никакого желания испытывать границы этого терпения. Знание конкретного направления в корне меняло дело, так как давало путеводную нить к цели и делало успешное завершение экспедиции вполне реальным.
Для этого нужна была помощь такого вида, как туукали, то есть существ, искушенных в искусстве межзвездных путешествий. Но для того чтобы получить эту помощь, они должны были соответствовать так до сих пор и не высказанным требованиям.
Уокер сделал глубокий вдох, посмотрел на Джорджа, который смиренно покачал головой, и задал вопрос:
— Дальнейшее промедление не сделает наше положение лучше, Браук. В чем заключаются эти требования? Что мы с Джорджем должны сделать, чтобы эти требования выполнить, чтобы заслужить гостеприимство и помощь твоего народа?
Туукали колебался. Несмотря на свои устрашающие размеры и угрожающую внешность, этот исполин был сейчас похож на застенчивого ребенка, которого застали за кражей печенья.
— Вы должны так показать себя, чтобы удовлетворить наши власти.
Джорджа уже давно было трудно чем-нибудь напугать, но он продолжал проявлять природную подозрительность:
— Показать себя? Как? Это будет какое-то соревнование? Надеюсь, не армрестлинг? Если да, то я умываю руки. — Он поднял переднюю лапу. — Марк, ты же видишь, у меня не противопоставляется большой палец. Прости, Марк.
— Давай обойдемся без скоропалительных выводов, — ответил расстроенный Уокер. Он снова обратился к Брауку: — Не говоря уже о том, что все на этом корабле хотят — и это не просто праздное желание, а потребность — ощутить под ногами твердую почву, нам нужна помощь и поддержка ваших астрономов. Так что мы должны для этого сделать? Как мы должны себя проявить?
Осмелев от сознания того, что его друзья готовы подчиниться, Браук решил все им объяснить. Так или иначе, время уже истекло. Власти дали Брауку достаточно времени для того, чтобы повести дело по возможности дипломатично.
— К'эрему не единственный не склонный к общению биологический вид разумных существ. Надменность не чужда и моим соотечественникам. Они не принимают и тем более отказывают в помощи всем, кто заявляет о своей цивилизованности, ничем не подкрепляя эту претензию. Те, кто заявляет о своей цивилизованности, должны продемонстрировать, что они способны на нечто большее, чем постройка космических кораблей и создание передовых технологий. Они должны доказать свою цивилизованность, и не просто цивилизованность. Они должны продемонстрировать (имплантированный в мозг Уокера переводчик с трудом справлялся со сложными и специфическими туукальскими понятиями) восприимчивость и сообразительность.
Уокер был поражен до глубины души. Он ожидал чего угодно, только не этого. Но в чем бы ни состояла проверка соответствия требованиям, она была выполнимой — в отличие от армрестлинга.
— Я очень сообразителен. — Джордж перекатился на спину и принялся болтать в воздухе всеми четырьмя лапами, вывалив наружу язык. — Видите?
Высказав наконец требование словами, Браук немного успокоился:
— Требуется не только физическое соответствие. Требуется нечто гораздо большее. Таков старый обычай моего народа. Туукали — преданные друзья, но завоевать их дружбу нелегко. При этом к разным видам мы предъявляем разные требования. Представитель любого вида должен индивидуально подтвердить свои притязания.
Теперь оба глазных стебля были выдвинуты из туловища на всю длину. Один глаз внимательно смотрел на Уокера, второй — на Джорджа.
— Ты, Маркус Уокер, должен выступать не только от своего имени, но и от имени всех людей, а ты, Джордж, от имени всех собак. — Глаза Браука заблестели. — Секви'аранака'на'сенему — от имени всех к'эрему. Вероятно, Герлла-хину или Собж-ус придется представлять нийувов, а кому-то другому — всех иолфов. Один будет выступать за всех.
Уокер вспомнил, как однажды его вызвал к себе вице-президент фирмы, где он тогда работал. Придя в кабинет шефа, Уокер увидел там не только Стива Холмса, но и представителей нескольких клиентских фирм. Эти люди подвергли Уокера получасовому перекрестному допросу с пристрастием, выпытывая его мнение относительно полудюжины мировых событий, имевших непосредственное отношение к делам фирмы. Уокер, хотя никто ему потом ничего не сказал, был уверен, что его способность выдержать этот допрос и не сломаться стала основанием для повышения по службе.
Теперь он, кажется, снова попадет в такую ситуацию. Но теперь на кону было нечто большее, чем зарплата или кабинет с лучшим видом на соседнее здание. От того, как покажут себя не только он, но и Джордж и Скви, зависит, увидит он снова свой кабинет или нет.
Несмотря на сардонические замечания Скви относительно его интеллектуальных способностей, Уокер был не без оснований уверен, что сможет доказать свою цивилизованность. Но как доказать, что он — а вместе с ним и весь род человеческий — обладает и восприимчивостью?
По зрелом размышлении он понял, что должен был догадаться об этом.
— Теперь, после того как я смог высказать все это вам в лицо, — сказал Браук, — мне придется сделать некоторые приготовления. Вас по одному доставят на планету. Каждый из вас будет представлять свой вид. Каждому из вас предстоит доказать, что он достоин ступить на землю туукали. — Он вытянул стебли на всю длину. Глаза его смотрели теперь строго и жестко. — Обойти эти требования невозможно.
— Что будет, если мы не выдержим испытания? — спросил Джордж.
Оба глаза посмотрели на пса.
— Тогда вам придется продолжить свой путь, не войдя в общество Туукалии и не получив помощь наших выдающихся ученых. Несмотря на то что мы друзья, несмотря на то что наша дружба проверена тяжкими испытаниями, я ничего не смогу для вас сделать.
Родина превыше всего, подумал Уокер. Первым делом Туукалия, ну а дружба потом. Было бы по-другому, если бы ситуация вдруг перевернулась на сто восемьдесят градусов? Чего бы бдительные люди потребовали от какого-нибудь Браука, чтобы проверить, является ли он цивилизованным или восприимчивым существом?
— Никому из новоприбывших я не могу раскрыть суть требований заранее. — Великан говорил вежливо, но твердо. — О деталях испытания вам сообщат в надлежащее время, вскоре после вашего прибытия на планету.
— Это не очень честно, — запротестовал Джордж. — Как мы можем подготовиться к испытанию, если не знаем требований?
Подавшись вперед, исполин нежно погладил Джорджа щупальцем по спине. Это было странное зрелище, ибо таким щупальцем он мог раздробить собачий позвоночник на мелкие кусочки.
— Ваша способность к импровизации является существенной частью испытания, — дал неутешительный ответ Браук. — Один из способов оценки степени вашей цивилизованности и ума — это наблюдение вашей реакции на вопросы.
— Спасибо, — сухо ответил пес, в то время как Браук продолжал гладить его, ероша лохматую шерсть. — Теперь я чувствую себя намного лучше. Ну почему я? — вдруг вскипел Джордж. — Почему не мастифф, не пудель? — Он жалостливо посмотрел на Уокера. — Мне же так немного нужно — косточка и теплая подстилка.
Уокер плотно сжал губы:
— Мы влипли в это дело по самые уши, Джордж. Каждый из нас должен защитить не только свою честь, но и честь всего вида. Что же касается меня, то я сейчас с большим удовольствием оказался бы в Филадельфии.
Никто из присутствующих не понял, почему именно в Филадельфии, тем более что Браук не знал, что это такое. Но непонятное слово слегка подняло настроение.
Среди нийувов и иолфов прошли торопливые дискуссии о том, кто сможет лучше других соответствовать неопределенным требованиям туукали. При этой неопределенности было трудно и, пожалуй, невозможно заранее определить, кто имеет наилучшие шансы удовлетворить загадочным требованиям не слишком приветливых хозяев. Уокер и Джордж сказали им, что проверять будут на цивилизованность и восприимчивость. Кто лучше других из экипажей трех нийувских и пяти иолльских кораблей сделает это? Кто отличается наилучшей приспособляемостью? Придется ли кандидатам демонстрировать свое боевое искусство? Уокер хорошо помнил, как Браук играючи разрывал на части массивных виленджи, и поэтому старался о такой возможности вообще не думать. Какой смысл проверять соответствие кандидатов каким-то критериям, чтобы потом просто этих кандидатов убить?
Брауку строго-настрого запретили каким-либо способом готовить или тренировать своих друзей к предстоящему испытанию. Было ясно, что он просто горит желанием это сделать. Добродушный туукали нервничал перед испытанием больше, чем человек, его пес и выбранные на конкурс нийув и иолф.
Будучи единственными представителями своих видов, Уокер и Джордж были избавлены от нелегких споров, начавшихся среди нийувов и иолфов, которым надо было выбрать по одному кандидату на предстоящее испытание. Браук объяснил им, что участие в испытаниях — дело сугубо добровольное, но, если Собж-ус и ее астрономы хотят проконсультироваться с туукальскими астрономами, то по крайней мере один нийув должен выдержать экзамен. Узнав, что одно из длинноруких хвостатых существ, победивших их на Хюффе, непременно примет участие в испытании, иолфы решили, что и они не должны ударить в грязь лицом, чтобы доказать свое соответствие критериям туукали.
Обсуждение кандидатур переросло в дебаты, а дебаты — в ожесточенные споры. Человек и собака были спокойны, так как выбора у них не было, но нийувы и иолфы волновались не на шутку. Начавшиеся распри грозили затянуться, и Уокер был вынужден сказать обеим группам, что их поведение настолько явно демонстрирует отсутствие здравого смысла, что если о спорах узнают туукали, то они, пожалуй, отменят приглашение на экзамен.
Пристыженные инопланетянином, вид которого вообще не обладал даже зачаточными знаниями о межзвездных полетах, нийувы и иолфы принялись трезво выбирать по одному представителю из каждого вида. Ни те, ни другие так и не поняли, что внушение, сделанное им Уокером, основывалось на возможном поражении одной из групп. Это был только один из приемов, позаимствованный Уокером из богатого арсенала, которым пользовались оптовые торговцы. Скажите членам одной группы, что их конкуренты поступают правильно, а они — нет, и эта группа поступит так, как нужно вам. После этого надо то же самое сказать конкурентам, и вам будет обеспечена поддержка обеих групп.
Так и получилось, что в группу испытуемых от иолфов был выбран Де-сил-джимд из касты связистов, а помощник Собж-ус Хабр-век стал представителем нийувов. Не зная, что им предстоит, Уокер тем не менее был доволен таким выбором. Хорошо было иметь в составе группы специалиста по коммуникациям и астронома, который при благоприятном стечении обстоятельств мог бы задать вопрос по существу или получить и оценить полученную информацию.
Пока иолфы и нийувы спорили между собой, а Герлла-хин ублажал разъяренных нийувских журналистов, которым он объявил, что никому из них не удастся осветить экзамен, Уокер изо всех сил пытался уговорить Скви участвовать в испытаниях.
— Нет, нет и нет. — Из туманного облака, клубившегося над искусственным прудом, где Скви нежилась, как люди нежатся на диване, к'эрему решительно отказывалась участвовать в испытании. Серые глаза с металлическим блеском надменно смотрели на присевшего на корточки у кромки пруда Уокера. — Я не ошибусь, утверждая, что, несмотря на мое постоянное присутствие и спорадическую помощь, вы так и не научились распознавать негативные явления, когда они буквально бросались в глаза?
Уокер, скрипя зубами, пытался держать себя в руках:
— Скви, на этот раз мы просто не знаем, с чем нам придется столкнуться. Исход испытания для тебя не менее важен, чем для нас. Ты же понимаешь, что нас ждет, если мы не сможем соответствовать критериям народа Браука. Мы не получим помощи астрономов в определении направления к Земле и к К'эрему.
Одним щупальцем Скви поправила цветные стеклянные бусы, свисавшие с ее гладкой головы на правую сторону туловища. От мокрых стекол радугой отражался падавший на них свет.
— Все это испытание сильно смахивает на дешевый балаган. Я не собираюсь унижаться ради того, чтобы снискать расположение скопища раздутых плотоядных декламаторов саг. — Половина из десяти щупальцев сложилась в замысловатый узел, очевидно нагруженный каким-то саркастическим смыслом.
— Эти раздутые плотоядные декламаторы саг — носители весьма передовых технологий, — холодно напомнил Уокер. — Это компетентные в астрономии раздутые плотоядные декламаторы саг. — Он встал и посмотрел на Скви сверху вниз. — Эти раздутые декламаторы могут оказать нам помощь, в которой мы нуждаемся, если еще возносим молитвы о возвращении на родину.
К'эрему не сдвинулась с места:
— Можете кривляться перед ними как вам угодно и рассчитывать на их помощь.
Уокер закатил к потолку глаза, стараясь скрыть отчаяние:
— Ты же понимаешь, что это не сработает. Они хотят проэкзаменовать каждый вид, и они знают, что на борту нашего судна находится к'эрему. Им рассказал об этом Браук.
Свободные щупальца с силой ударили по воде, подняв тучу брызг, заливших серебристые глаза.
— Этот несносный болтун!
Из угла рта к потолку поднялось несколько радужных пузырей, обозначивших восклицательный знак. Протянув одно щупальце вправо, Скви подобрала маленькую запечатанную коробочку. Надпись на ней выдавала содержимое. В коробочке Скви держала запас си-дана — стимулятора, как она предпочитала называть это лекарство.
— Не зря я держу при себе эти синтетические лекарства. Они помогут мне пережить это унизительное испытание. Даже в тумане блаженства я наверняка сумею удовлетворить требования родственников нашего болтливого Браука. — Тело ее выпрямилось и приобрело законченную совершенную форму — как будто быстро надулся воздушный шар. — Да, кажется, мне придется на это пойти.
Уокер широко улыбнулся:
— Браук будет в восторге. Он горит желанием показать нам всем свою родную планету.
— Мне кажется, что этот бродячий фонтан нескончаемых саг едва ли жаждет моего общества. Но, как бы то ни было, я рада, что один из нас смог наконец вернуться домой. — Скви выскользнула из пруда. — Было бы неплохо, если бы его родственнички помогли нам с координатами. В противном случае я буду жалеть о своем участии в экзамене до конца моей естественной жизни.
— Ради всего святого! — воскликнул Уокер, повернувшись, чтобы уйти. — Ты ведь даже не знаешь, какие требования предъявят нам туукали. Может быть, они просто возьмут с нас клятву не причинять вреда Туукалии или предложат лично заполнить пару формуляров.
Почувствовав прикосновение щупальца к ноге, Уокер мягко отодвинул его. Дома прикосновение скользкой, похожей на змею веревки заставило бы его подпрыгнуть на метр. Но за последнюю пару лет он привык и не к таким прикосновениям.
— Идем, я не Браук и не собираюсь нести тебя на спине.
Выбравшись из каюты на всех десяти щупальцах, Скви надула огромный пузырь, и, когда он лопнул, по коридору распространился зловонный запах. Лингвистическое совершенство к'эрему прекрасно уживалось со способностью к невербальному общению.

Глава 10

Представители пяти прибывших к Туукалии видов — человек, собака, к'эрему, иолф и нийув — были доставлены на планету туукальским челноком, который своими размерами превосходил любой из виденных инопланетянами межзвездных кораблей. Казалось, судно изобилует пустыми пространствами. Естественно, когда пассажирами были исполинские туукали, это впечатление исчезало.
Точно так же были сконструированы скоростные многоколесные транспортные средства, на которых гостей доставили с места посадки в город Кароккен. Всем, кроме огромного Браука, потребовалась помощь для того, чтобы войти в эти машины. Всем, за исключением Скви, которая сама, пользуясь щупальцами и выступами на борту транспортеров, забралась внутрь. Это достижение обернулось неприятными последствиями для остальных четырех кандидатов, каковым пришлось в течение всей поездки до города выслушивать покровительственные изречения о физическом и умственном превосходстве к'эрему.
Масштабы строений Кароккена вполне соответствовали солидным габаритам его обитателей. Своей грандиозностью Кароккен превосходил все урбанистические комплексы, виденные Уокером и Джорджем на Хюффе и Нийуве. Гигантский город отдаленно напоминал величественную столицу Серематен. Правда, в отличие от последнего, в Кароккене почти не было зданий выше пяти-шести этажей (хотя это были туукальские этажи, напомнил себе Уокер). Туукали, пояснил Браук, не любили высоту, и поэтому Кароккен и другие большие города, хотя и отличались огромной площадью, не поражали воображение линией своего горизонта.
Дома отличались скругленными углами — по принятой у туукали моде — и большими окнами. Здания были почти целиком построены из полисиликатов или других прозрачных материалов. Когда гости вышли из транспортера и вошли в высокое (пятиэтажное) здание, то в окружении встречавших их туукали Уокер почувствовал себя карликом. Общество одного только Браука могло внушить страх любому человеку, но присутствие десятков великанов с множеством могучих рук и гигантскими острыми зубами могло свести с ума. Уокер поймал себя на том, что непроизвольно жмется к высокому молодому нийувскому астроному Хабр-веку. Джордж, которому храбрость обычно не изменяла, был напуган до такой степени, что спрятался под ногами Уокера и на ходу все время о них спотыкался.
Одна только Скви, которая вообще не хотела сюда приезжать, сохраняла полную невозмутимость и передвигалась своим обычным способом — на щупальце Браука, крепко вцепившись в его туловище хваткой, которой Уокер от души позавидовал. Скви совершенно не разделяла волнения, охватившего других гостей, сохраняя врожденное несокрушимое чувство превосходства, уверенность в том, что, хотя все виды, овладевшие искусством межзвездных полетов, разумны, их разум все же уступает разуму к'эрему.
«Это признак преждевременной старости», — бурчал себе под нос Уокер, хотя в душе страшно завидовал самоуверенности интеллектуального моллюска.
Не зная, чего ожидать, Уокер сильно растерялся, когда Браук и сопровождавшие их вооруженные исполины остановились перед массивными огромными дверями.
— Мы пришли, — сказал Браук и загадочно добавил: — Если все пойдет хорошо, то испытания займут много времени.
Уокер не успел спросить, что имел в виду Браук, так как створки дверей разъехались в стороны и их втолкнули внутрь.
Это был огромный зал с позолоченными стенами. Пол от входа полого поднимался вверх, в отличие от земных залов, где пол чаще опускается от входа вниз. Стульев в зале не было. Подобно иолфам, туукали не нуждались в этих предметах мебели и не пользовались ими. Взойдя по склону пола, выложенного полосами ляпис-лазури, гости приблизились к стоявшим полукругом туукали. Расстояние между входом и помостом было под стать прочим туукальским масштабам. Уокеру показалось, что он пробежал через футбольное поле, а не прошел от входа до президиума в обычном конференц-зале. Тишина, нарушаемая лишь мягкими шлепками по полу конечностей туукали и тихим шелестом ветерка, источник которого был не виден, создавала впечатление еще большего пространства.
Народ Браука не пользовался не только стульями, но и одеждой, хотя на дюжине массивных фигур были видны какие-то подвески и другие знаки различия, похожие на браслеты, надетые на верхние конечности. На приближавшихся инопланетян внимательно смотрели двадцать четыре глаза. Непрестанные движения извивавшихся глазных стеблей гипнотизировали и одновременно действовали на нервы.
Такой страх Уокер испытывал в последний раз во время игры с «Огайо», когда ему, как защитнику, пришлось противостоять рослым нападающим соперников. Правда, это было давно — Уокер тогда учился на последнем курсе университета. Самый маленький из туукали, стоявший на четырех нижних конечностях, своими размерами превосходил всю линию нападения «Огайо Стейт». Скопление извивавшихся щупальцев напомнило ему клубок питонов, лениво ожидавших приближения жертвы. Один из чиновников, бестактно рассматривавший подходивших инопланетян, предложил им остановиться. Наступила полная тишина, в которой стороны обменялись настороженными взглядами. Стоя в зале, огромном настолько, что в нем можно было расположить климатическую установку, в окружении инопланетных великанов, превосходивших ростом Браука, Уокер ждал своей участи. Он понимал, что пути назад уже нет. Нельзя было передумать и попроситься назад, в уютные апартаменты «Дживен-Бха». Нечего было и думать о том, чтобы предложить обед этим двенадцати стоящим враскоряку гигантам и тем избежать необходимости сдавать неведомый «экзамен». Единственное, что сейчас можно было потрогать и разрезать ножом, — это повисшее в зале напряжение.
Молчание нарушил туукали, стоявший на левом фланге. Автоматический переводчик, имплантированный в голову Уокера, без труда перевел сказанное им.
— Пусть первым подойдет ближайшее к нам двуногое существо!
Посмотрев на стоявших справа от него нийува и иолфа, Уокер понял, что приглашение относится к нему. Все глазные стебли немедленно изогнулись, направившись в его сторону. Он с радостью обошелся бы без такого повышенного внимания к своей скромной персоне.
Он обернулся к внушающему доверие и вселяющему надежду Брауку и прошептал:
— Что мы должны делать? Что придется делать мне? Как нам удовлетворить их требования и доказать твоему народу, что мы достаточно цивилизованны и обладаем достаточным здравым смыслом для того, чтобы ступить на землю вашей планеты?
К лицу Уокера приблизились два глаза, каждый размером с его голову. Как же он привык к Брауку, если близость такого гиганта не внушала ему ни малейшей тревоги.
— Делай то же, что и я, друг Маркус.
Уокер искал помощи, а столкнулся с еще одной трудностью. Понимая, что находится в центре внимания, что в этом огромном зале на него во все глаза смотрят чиновники и сопровождающие туукали, он изо всех сил лихорадочно пытался понять, что делать.
— Делать то же, что и ты? Но что? — Он умоляюще протянул руки к Брауку. — Ты же лучше других знаешь, что я могу. Я могу заключать сделки и готовить.
— Ты должен сделать еще одну вещь, Маркус, — непреклонно ответил Браук. — Ты должен сделать то же, что и я. — Пара щупальцев протянулась в сторону группы чиновников. — Покажи им уровень вашей цивилизации. Покажи им свою восприимчивую и чувствительную природу. Расскажи им сагу, расскажи как можно лучше. Очень важны интонации, главное вдохновение, формат здесь не важен.
Суетившийся у ног Уокера Джордж, не осознавая важности момента, хихикнул и весело произнес:
— Давай, Марк, спой им сагу о человечестве. Можешь как трамплином воспользоваться своей человеколюбивой гуманистической профессией.
— Ты мне только мешаешь, — прошипел Уокер. Он едва не пришел в ярость, стараясь придумать сюжет, который удовлетворит требованиям чиновников и позволит ему заслужить пропуск не только для себя, но и для всех людей. Если он потерпит неудачу, это не будет окончательной катастрофой: кто-то из его спутников, возможно, выдержит испытание. Но все же начало будет испорчено. Кроме того, оказавшись здесь, Уокер горел желанием поближе познакомиться с родиной Браука. Здесь сыграла свою роль гордость. Сталкиваясь с серьезными проблемами на работе, Уокер ни разу не подвел свою фирму. Сможет ли он сделать то же для всего рода человеческого? К счастью, ему не надо будет петь, а только декламировать, тщательно подбирая слова и украшая речь подслушанными у Браука интонациями. Прочистив горло и сделав глубокий вдох, Уокер начал свое повествование:
— Далеко-далеко отсюда, в бескрайнем мире плывет по небу голубое пятно. Оно очень далеко, так далеко, что мне не добраться туда. Это мир синий от воды, зеленый от лесов, белый от облаков. Где-то там, на берегу большого озера, стоит особый город, дорогой мне город, мой родной дом. Я скучаю, мне тоскливо без него, и я все время думаю только о нем. Все, что нам теперь нужно, — это ваша великодушная помощь, она нужна нам, мы не сможем жить без нее, и она нужна нам прямо сейчас. Она нужна, чтобы найти Землю, мой дом и дом моего друга Скви.
Голос Уокера продолжал мерно рокотать. Он говорил и говорил, иногда без всяких усилий, иногда останавливаясь и делая паузу, чтобы лихорадочно подыскать подходящие слова (он не знал, учитывается ли быстрота). Чем дольше он говорил, тем легче и свободнее текла его речь. Проведенное рядом с Брауком время не пропало даром. Цветистые обороты давались ему легче, чем он мог предположить.
Удивительно, сколь многое может перенять человек от тех, с кем он постоянно общается, думал Уокер, продолжая нанизывать слова на нить своего мерного рассказа. Чем дальше он сплетал полотно повествования, тем увереннее себя чувствовал, видя, что его внимательно, не перебивая, слушают, тем больше становилось поле доступных для рассказа предметов. Спустя некоторое время сюжет иссяк, Уокер вдруг наткнулся на невидимую стену, голос его сорвался, и он умолк. Если туукали ожидали после паузы услышать продолжение, то они ошиблись. Напряжение от стремления успешно выдержать испытание измотало Уокера морально и физически.
В ногу ему ткнулся мокрый собачий нос. Пес смотрел на Уокера снизу вверх. Человек ни разу не видел такого серьезного выражения на собачьей морде.
— Человек, — торжественно произнес Джордж, — я никогда не слышал, чтобы подобное красноречие исходило из твоих округленных выпяченных губ.
— Спасибо, Джордж.
Нийувы и иолфы столпились вокруг Уокера, чтобы принести ему свои молчаливые поздравления, а Браук, рискуя раздавить своего маленького друга, нежно похлопал его по плечу своими гигантскими щупальцами. Скви, как обычно, воздержалась от прямых похвал. Но, во всяком случае, Уокер не услышал от нее и презрительного шипения. Мало того, скосив глаза на Скви, Уокер заметил, что в углах ее речевого органа появились пузырьки, говорившие о молчаливом одобрении.
Но все это, конечно, не имело никакого значения. Не обращая больше внимания на обступивших его друзей, он с надеждой вглядывался в стоявших в ряд туукальских чиновников. Судьи тоже тихо переговаривались между собой, выслушав выступление Маркуса. Наконец туукали, стоявший у правого края шеренги, дальше всех от чиновника, пригласившего Уокера начать рассказ, раскрыл вертикальные челюсти:
— Рассказ был достаточно хорош для того, чтобы приветствовать на нашей земле вас и ваш род.
Уокер воспрянул духом так, как будто ему только что удалось с тройной выгодой продать залежавшуюся партию красного дерева. Как бы там ни было, но его род сейчас ограничивался только им одним, а значит, он получил пропуск на планету.
Но времени на радость по поводу успеха ему не оставили. Наступила очередь молодого нийувского астронома продекламировать сагу от имени своего народа. У Хабр-века было время подготовиться, слушая ностальгическую балладу Уокера. В манере туукальской саги Хабр-век принялся рассказывать о конфигурации звездной системы Туукалии, о своей надежде ближе с ней познакомиться, о том, что о таком путешествии мог мечтать любой астроном, о надежде, что туукальские братья помогут ему и его товарищам отыскать дорогу к давно потерянному дому. Астроном говорил о долге помочь разумным существам, похищенным космическими пиратами и ожидавшим здесь своей участи. Пока астроном говорил, оборка на его шее пылала алым цветом, а все четыре хвоста мерно покачивались, как штоки метронома, отбивавшего ритм декламации. Единственным недостатком был визгливый голос астронома, с которым он, конечно, ничего не мог поделать. Однако выстроившиеся в ряд туукали внимательно его слушали, не проявляя никаких признаков нетерпения.
Несмотря на этот неизбежный недостаток, астроном тоже прошел испытание. Туукали одобрили его короткую (по туукальским меркам) сагу.
Несмотря на то что у Де-сил-джимда было еще больше времени на подготовку, иолф никак не мог решиться начать. Иолф не нервничал, заметил Уокер, он был просто не уверен. Пауза затягивалась, и туукали начали проявлять нетерпение. Уокер и его друзья обступили упиравшего специалиста по коммуникациям.
— Что случилось? — прошептал Уокер. — Ты не можешь придумать, что сказать?
— Иолфы хорошие бойцы, и это, пожалуй, все, что можно о них сказать, — бестактно заметил Хабр-век. Уокер бросил на него укоризненный взгляд, но дело обошлось без последствий, потому что нийув был не в состоянии этот взгляд истолковать.
Де-сил-джимд выпрямился на своих мощных ногах:
— Нет, проблема не в этом. Мне есть что сказать, и форма декламации не трудна для меня и не чужда нашему народу. — Маленькие черные глаза встретились с глазами Уокера. — Проблема в том, что я могу сильно и выразительно говорить только об одном предмете, и он разительно отличается от предметов, о которых говорил ты или жилистый нийув. Я боюсь, что этот предмет может оскорбить наших гостеприимных хозяев.
Уокер нахмурился:
— И какой же предмет ты хочешь избрать темой для своей саги?
Де-сил-джимд приподнялся на пальцах, чтобы встать вровень с более рослым человеком.
— Жизнь хищников. Хюффийцы бы меня поняли.
Уокер понимающе кивнул. Действительно, это будет разительный контраст с безмятежными мирными сагами, рассказанными им и нийувом. Но что делать, если это было все, о чем способен говорить иолф?
Неизвестно, правда, как отреагируют на это туукали. Был только один способ это выяснить.
— Вероятно, стоит попробовать, — сказал он осадистому инопланетянину. — Единственное, чем ты рискуешь, это отказом во въезде. Ничего, нас с Хабр-веком уже впустили.
Иолф сделал решительный жест. Медленно повернувшись, он встал лицом к нетерпеливо переминавшимся с ноги на ногу туукали и начал говорить высоким, звонким голосом, звучавшим просто музыкой по сравнению с визгливыми тональностями нийувского языка.
К всеобщему облегчению, воинственный характер короткого повествования специалиста по коммуникациям никоим образом не обескуражил внимательное жюри. Даже наоборот, суровое содержание этой небольшой саги понравилось туукали больше, чем пришедшим в смятение спутникам Де-сил-джимда. Вспомнив необузданную свирепость, проявленную Брауком на борту корабля виленджи, Уокер перестал удивляться. Туукали любили военные саги не меньше, чем безмятежные мирные воспоминания.
Остались лишь два гостя, которым предстояло доказать свое право быть приглашенными на Туукалию. Первоначальный отказ Скви участвовать в экзамене выглядел странным контрастом на фоне исполненного ею страстного рассказа о народе ее планеты. Действительно, через полчаса декламации в лучших туукальских традициях, декламации, сопровождавшейся размахиванием щупальцами и надуванием пузырей, туукальские судьи сами принялись оживленно жестикулировать, желая показать, что этого вполне достаточно. Уокеру пришлось опуститься на четвереньки и подползти к к'эрему, чтобы дать ей понять, что рассказ пора заканчивать.
Умолкнув на середине фразы, Скви вздела вверх четыре щупальца и воззрилась на человека:
— Что-то не так, Маркус Уокер?
Уокер уже давно понял, что пытаться уговаривать Скви с помощью хитроумной дипломатии — это пустая трата времени.
— Думаю, что ты уже достаточно им рассказала, Скви. Пора дать хозяевам возможность вынести суждение. Кстати, рассказ получился отменным.
— Кто бы мог в этом сомневаться? — самодовольно согласилась Скви, опустив два из четырех поднятых щупальцев. — Все мои речи — образец совершенства. Что же касается решения наших хозяев, то положительная оценка была предопределена с того момента, когда я только начала говорить. Но, между прочим, я еще не закончила. — Она отвернулась от Уокера и обратилась к жюри: — Между прочим, я еще не закончила введение и не перешла к основной теме рассказа.
— И это поистине великолепный рассказ! — объявил Уокер так громко, чтобы его услышали все, в том числе и жюри. Одновременно он сделал знак Брауку. Никто из других туукали не понял его значения, но Брауку, который много лет общался с Уокером и своенравной к'эрему, все было ясно.
Решительно шагнув вперед, он без церемоний поднял молчавшую Скви и посадил ее на одно из своих исполинских щупальцев. Это было любимое положение Скви — путешествовать на щупальцах сильного туукали над головами прочих ничтожных созданий. Скви не возражала против такого неожиданного возвышения, но Браук мгновенно протянул другое щупальце к речевой трубке Скви и прижал ее к красно-коричневому гладкому туловищу к'эрему. По человеческим меркам это было то же самое, что двумя пальцами закрыть и сжать губы.
Возмущенная Скви широко распахнула глаза. Она не могла теперь ни говорить, ни надувать в знак протеста пузыри. Она возвышалась над своими спутниками, но была насильственно лишена дара речи. «Мы все сделали вовремя, — подумал Уокер, — надо было ее остановить, иначе Скви замучила бы их всех нескончаемым рассказом, испытывая терпение экзаменаторов».
Несмотря на хирургическую безупречность произведенной манипуляции, она не укрылась от внимания высокого жюри. Глядя на внезапно онемевшую Скви, один из туукали удивленно спросил:
— Почему эта маленькая многоножка вдруг замолчала и почему она так активно размахивает своими конечностями?
Уокер оглянулся, но Браук уже и сам понял, что надо делать. Своим мощным щупальцем он обхватил Скви и прижал к ее туловищу все свободные конечности, заблокировав все движения, которые привлекли внимание экзаменаторов.
— Это часть ее привычного ритуала, — начал импровизировать Браук. — Она любит, чтобы ее кто-нибудь носил. Как вам уже говорили, мы четверо сильно сдружились после похищения и провели друг с другом очень много времени. Несмотря на то что мы принадлежим к разным видам, мы привыкли понимать потребности и привычки друг друга. — Покосившись на надежно обездвиженную к'эрему, Браук немного понизил голос: — Высочайшие умственные способности нашей к'эрему сочетаются с пристрастием к некоторым травяным добавкам. Она сильно нервничала перед испытанием и… ну вы сами понимаете. — С этими словами он прижал к своему рту пальцы одного из своих щупальцев.
После короткого обсуждения слово взял один туукали, стоявший на левом фланге:
— Рассказ представительницы рода к'эрему принят. Теперь остается только один кандидат. — Все глазные стебли повернулись в сторону единственного четвероногого существа среди гостей.
Уокер присел на корточки рядом с другом:
— Тебе совершенно не обязательно выкладываться, Джордж. Я же знаю, что ты вообще не хотел сюда приходить. — Он сделал жест в сторону остальных своих спутников. — Все прошли тест. Это означает, что все научные команды, все истекающие слюной журналисты, да и все, кто хочет просто отдохнуть и размяться, смогут попасть на Туукалию. Ты сможешь вернуться на корабль и подождать возвращения остальных. Тебе совершенно не обязательно оставаться здесь.
Склонив голову набок, пес с интересом воззрился на Уокера:
— Ты думаешь, что путешествие в этой огромной тачке так меня напугало, что я готов, поджав хвост, вернуться на корабль и забиться там под лавку в ожидании вашего возвращения? Нет, оказавшись здесь, я хочу продолжить поездку и поваляться на травке, или что здесь растет вместо нее? — Сказав это, Джордж храбро шагнул навстречу стоявшим у противоположной стены туукали. Уокер выпрямился, бросил взгляд на разъяренную от такого непочтительного отношения Скви и стал ждать, что будет делать пес.
Трудно было сказать, репетировал ли Джордж свою речь, пока выступали его остальные спутники, или все его выступление было чистейшим экспромтом. Как бы то ни было, пес не колебался ни секунды.
— Я здесь один, но я останусь один даже после возвращения домой. Я буду единственным представителем своего вида, способным к членораздельной речи. Наши жестокие похитители наделили меня этой способностью, наделили меня речью и интеллектом. Но это не был бескорыстный дар. Они сделали это только для того, чтобы выгоднее меня продать. — Опустив голову и уши, пес тоскливо поскреб лапой лазурный пол. — Я и сам не знаю, благословение это или проклятие. Я и сам не знаю, стоит ли мне возвращаться на Землю. Тяжело быть белой вороной — пусть даже умной и талантливой.
Джордж говорил, и в зале постепенно установилась мертвая тишина. Тихий голос маленького песика слабым шепотом отдавался от стен и эхом возвращался к слушателям. Даже Скви, которая теперь могла только смотреть и слушать, прекратила попытки освободиться и внимательно слушала.
Когда Джордж окончил свою речь и вернулся к своим друзьям, Уокеру стоило больших усилий сдержать слезы, вскипевшие в углах глаз. Когда Джордж подошел к нему, Уокер сделал единственную вещь, которую невозможно было неправильно истолковать, — он опустился на колени и погладил Джорджа по холке.
Туукали, члены жюри, немного посовещались. Джорджа они обсуждали немного не так, как остальных, — в рокоте их голосов появилось даже что-то нежное.
— Это был образец сложения саги и здравого смысла. Маленькое четвероногое существо и все представители его рода жалуются правом посещения Туукалии.
— Я здесь один, — тихо ответил Джордж, видимо и сам потрясенный собственной речью. — Но все равно спасибо.
Уокер наклонился к песику:
— Ты был великолепен, Джордж, я и не предполагал, что ты способен на такое.
— Почему? — Воспользовавшись тем, что его в этот момент видит только его человек, Джордж плутовато подмигнул ему одним глазом. — Правда, мое завывание немного отдавало собачьим вальсом, ты не находишь?
Уокер, улыбаясь, выпрямился и взглянул на Браука, который — на всякий случай — продолжал крепко держать переставшую сопротивляться Скви.
— Дело сделано, не так ли? Мы можем сообщить Герлла-хину, что все в порядке и он может отправлять своих людей на планету, а Де-сил-джимд может оповестить об этом свою касту, а вместе с ней и остальных иолфов.
Браук собрался что-то ответить, но прежде, чем он успел открыть свой вертикальный рот, из шеренги стоявших у стены туукали вышел один член жюри, стремительно выпрямился на четырех ногах и двинулся вперед. Вскинув вверх все четыре руки, он сложил их в виде пирамиды, вершина которой смотрела прямо на Уокера, у которого от этого жеста по спине пробежал неприятный холодок.
— Я бросаю вызов! — загремел туукали.
Зычный голос этого чудовища громоподобно отдался от стен гигантского зала, заполнив все пространство оглушительным гулом, так не похожим на тихий шелест голоска Джорджа.
— Вызов? — Уокер непроизвольно обернулся к Брауку: — Что это значит? Я думал, что мы уже выдержали испытание, удовлетворив все требования жюри. В чем заключается этот вызов?
Говоря с Брауком, Уокер словно зачарованный, повинуясь какой-то магнетизирующей силе, не отрывал взгляда от приближавшегося к нему гиганта. Теперь у него не оставалось уже никаких сомнений, на кого направлены сложенные щупальца. Когда Уокер непроизвольно метнулся к Брауку, щупальца последовали за ним.
Браук осторожно поставил Скви на пол. Несмотря на то что разъяренная к'эрему просто дымилась от ярости и, казалось, была готова лопнуть от возмущения, она каким-то образом сумела смирить свою ярость. Серьезность положения и вид приближавшегося к ним страшилища заставили ее молчать. Браук смог ответить Уокеру, не повысив голоса.
— Это право, закрепленное за первыми принимающими гостей туукали, — извиняющимся тоном произнес Браук. — Вызов можно бросить только один раз. Это вызов на поединок между туукали и одним из гостей. Похоже, что честь стать участником поединка выпала тебе.
Уокер с трудом проглотил несуществующую слюну, лихорадочно переводя взгляд с одного туукали, который был его верным товарищем, на другого, который бросил ему вызов.
— Честно говоря, я не чувствую себя особенно польщенным такой честью. В чем заключается этот вызов? Надо рассказать еще одну сагу? — В голосе Уокера прозвучала слабая надежда.
— Боюсь, что нет, — ответил Браук, в то время как Джордж, Де-сил-джимд, Хабр-век и даже тихо что-то бормотавшая Скви обступили Уокера, стараясь угадать, что последует дальше. Браук между тем продолжал: — Своим великолепным рассказом ты уже доказал, что твой род достаточно цивилизован и отличается интеллектом и восприимчивостью. Для того чтобы окончательно заслужить право доступа в наш мир, один из вас должен, кроме того, продемонстрировать свою храбрость. Для избранного гостя это большая честь.
Верхняя конечность Браука, весившая не меньше сорока кило, мягко опустилась на левое плечо Уокера. Туукали умерил свою силу, и конечность давила едва ли вполовину своего веса, и это было ничто по сравнению с нависшей над Уокером махиной.
— И как я буду это делать, — с беспокойством выдавил из себя Уокер, — если не новой сагой?
— Это несложно, — успокоил его Браук, — и не займет много времени.
Одна конечность Браука продолжала покоиться на плече Уокера, а другую туукали протянул в сторону подошедшего соплеменника, застывшего в ожидании. — Ты будешь драться с экзаменатором, бросившим тебе вызов.

Глава 11

Прошло несколько томительно долгих секунд, прежде чем смысл слов Браука полностью дошел до сознания Уокера. Но среагировал человек мгновенно:
— Если можно, то я бы не возражал передать эту великую честь кому-нибудь другому.
Браук немного приподнял свои глазные стебли:
— Это невозможно, друг Маркус. Если бы это было возможно, то я с радостью ответил бы на вызов за тебя. Но он был брошен именно тебе. Любое изменение сильно уменьшит его значимость.
— Это я переживу, — уверил Уокер своего друга. «Переживу — в буквальном смысле», — подумал он.
— Я понимаю твою тревогу. — Браук попытался успокоить Уокера. — Все будет в порядке, можешь мне поверить.
— Я тебе верю, — ответил Уокер и протянул руку в сторону терпеливо ожидавшего ответа туукали, который, между прочим, был более рослым и мощным, чем Браук. Вызвавший его на дуэль гигант весил не меньше тонны. Но огромный вес не делал его малоподвижным. Уокер хорошо помнил, на что оказался способным Браук, освободившись от пут виленджийской неволи. Уокер ни в коем случае не желал иметь дело с таким берсерком. — Я не очень ему доверяю, — договорил Уокер.
Вторым щупальцем Браук нежно погладил друга по спине и внимательно посмотрел ему в лицо обоими своими глазами:
— Ты должен это сделать, друг Маркус. Таковы условия.
«Сколько еще условий и требований у них в запасе?» — поежившись от страха, подумал Уокер. Он опасливо покосился на бросившего ему вызов туукали. Помня стремительность движений Браука, Уокер понимал, что огромная масса противника обманчиво скрадывает быстроту его реакций. Но тем не менее туукали приходилось передвигаться на четырех очень массивных, а значит, инертных конечностях. Нельзя ли воспользоваться этим к своей выгоде?
Но, может быть, вместо того, чтобы искать мнимые преимущества, лучше положиться на уверения Браука? Пожалуй, другого выхода нет.
— Хорошо. Если я должен это сделать, то я сделаю, хотя бы для того, чтобы мы могли заручиться поддержкой ваших ученых.
Браук максимально выдвинул свои глазные стебли и посмотрел в сторону экзаменаторов:
— Человек принимает вызов!
Драться с этим чудовищем? — подумал Уокер. Как и чем? Дадут ли ему какое-нибудь оружие? Но никакого оружия в зале не было, и, кажется, никто не собирается его приносить. Но это было слабое утешение. Туукали не потребуется никакое оружие, чтобы при желании оставить от Уокера мокрое место. Неужели это будет схватка один на один в ее традиционном виде? Неужели туукали не понимают неравенства сил? Такая схватка была бы попросту смехотворной. Да и где, собственно, состоится поединок? Впрочем, это выяснилось почти сразу.
Оставив просвет в шеренге прочих экзаменаторов, туукали, бросивший Уокеру вызов, издал громоподобный рев и буквально скатился с помоста, бросившись навстречу человеку.
Де-сил-джимд и Хабр-век отступили от Уокера. Нийув помог себе всеми четырьмя хвостами, а иолф, пользуясь огромными ногами, тоже проявил похвальное проворство. Скви снова бросилась в объятия Браука, из которых буквально несколько минут назад яростно стремилась освободиться. Джордж тоже укрылся за своим исполинским другом.
— Ты был хорошим другом, Марк. Я счастлив, что был с тобой знаком!
— Постойте, остановитесь на секунду! — запротестовал Уокер.
Но никто не обратил ни малейшего внимания ни на его изданный по-английски отчаянный вопль, ни на его скрупулезный перевод. Остальные экзаменаторы извлекли какие-то небольшие приборы и принялись с нескрываемым интересом анализировать происходящее с их помощью. Они что, собрались ставить ему оценки? Уокер попятился назад, лихорадочно озираясь в поисках места, где он мог бы залечь вне досягаемости гиганта.
Так хорошо начавшиеся испытания приняли совершенно неожиданный, абсолютно безумный поворот. Без всяких предупреждений все вдруг полетело кувырком. Что сталось с резкими, но любезными гигантами, которые были так сильно озабочены тем, чтобы их гости непременно выказали свою цивилизованность и способность к здравым суждениям? С интеллектуальных высот сочинения эпической саги он был низвергнут в сверкающий мраморной крошкой мир древнего ристалища. Это было приблизительно то же самое, как если бы Вергилию вдруг приказали перестать писать оды и взять оружие и доспехи гладиатора.
Учась в колледже, Уокер отдал дань увлечению гладиаторскими боями и даже участвовал в них. Но в настоящий момент у него не было ни шлема, ни панциря. Впрочем, какой от них сейчас толк?
Надо было выиграть время, и Уокер бросился бежать. Спрятаться было негде, оружия у него не было, так что другого выхода просто не оставалось. Друзья громко подбадривали его, чтобы поддержать его дух, особенно нийув и иолф. Вид схватки действовал возбуждающе на этих старых закаленных бойцов. Скви и Джордж, напротив, опасались за жизнь Уокера и призывали его к осторожности.
Их призывы были услышаны, тем более что вперед бежать было некуда. Стены зала были гладкими и голыми — все источники света и электронные приборы были вделаны в них заподлицо. Тяжело дыша, Уокер добежал до двери, но она, как и следовало ожидать, оказалась запертой. Чувствуя, что противник наступает ему на пятки, Уокер метнулся вправо и снова побежал вдоль стены. Экзаменаторы тем временем оживленно беседовали друг с другом. Обегая зал, Уокер страшно жалел, что у него под рукой нет пары маленьких ядерных зарядов — один он бы швырнул в преследователя, а другой — в членов жюри, которым это издевательство, кажется, доставляло немалое удовольствие. Но что толку думать об этом? Естественно, ни одному просителю не было бы разрешено появиться перед жюри с оружием.
Слава богу, в зале не было никакой мебели, которую пришлось бы обходить. Обежав половину овального зала, Уокер оказался на том месте, откуда начал свой бег — рядом с друзьями и на правом фланге шеренги экзаменаторов. Он спиной чувствовал жаркое дыхание и лязг острых зубов преследователя. Медлить было нельзя. Надо было действовать.
Он бросился к ближайшему туукали.
Тот деловито возился с какими-то двумя устройствами и, заметив приближение маленького двуногого существа, удивленно поднял глазные стебли, отодвинув их подальше. Два других туукали отошли назад, чтобы лучше видеть происходящее. В этот момент преследователь Уокера уже протянул вперед свои щупальца, чтобы схватить противника.
Уокер бросился за спину одного из туукали. Смутная догадка оказалась верной. Экзаменаторы не собирались его задерживать. Они вообще не вмешивались в поединок. Правда, они изо всех сил старались уйти в сторону при его приближении. Если бы их было два-три, то это бы им, конечно, удалось. Но помост был слишком тесен для двенадцати исполинских существ. Как ни старался преследователь ухватить его своими щупальцами, Уокеру каждый раз удавалось ловко спрятаться за спинами его коллег.
Как долго это могло продолжаться? Установлено ли время, или поединок будет продолжаться до тех пор, пока один из соперников не упадет от изнеможения? Заметив, что один из экзаменаторов положил на пол один прибор, занявшись другим, Уокер стремительно нагнулся и подобрал регистратор (или что это было?) до того, как изумленный владелец успел отреагировать на такую неслыханную дерзость. Уокер с наслаждением ощутил в руке металлическую тяжесть этого импровизированного оружия. Несмотря на то что Уокер в футбольной команде колледжа был защитником, а не нападающим, бросок у него был неплохой. Резко остановившись, Уокер круто повернулся лицом к преследователю.
Размахивая щупальцами, лязгая челюстями и испуская устрашающий рев, противник пытался протиснуться к Уокеру между двумя туукали, изо всех сил старавшимися уйти с дороги. То ли эти гиганты не заметили, как Уокер подобрал прибор, то ли это им было совершенно безразлично, но они никак не отреагировали на это действие человека. Не давая противнику шанса оценить ситуацию, Уокер прицелился и изо всех сил запустил аппаратом в голову преследователя. Удар пришелся в правый глаз. Прибор отскочил от глаза и упал на помост.
Исполин немедленно остановился. Торможение было таким резким, что он проехал некоторое расстояние на нижних конечностях. Все четыре верхних щупальца потянулись к травмированному глазу, который почти полностью спрятался в глазнице, расположенной в туловище. Несколько туукали бросились помочь своему травмированному товарищу.
Остальные туукали, которые, казалось, безучастно что-то делали со своими приборами, обступили Уокера, нависая над ним своими огромными, устрашающими телами.
Ну что ж, все было исполнено неплохо, подумал Уокер. Едва ли, конечно, ему будет суждено узнать координаты Земли и завтра отправиться домой. Но, по крайней мере, Джордж, возможно, вернется на Землю. Человек надеялся, что пес сохранит о нем самые теплые воспоминания и будет помнить, что его друг пожертвовал собой (хотя у него и не было иного выхода), чтобы удовлетворить требованиям туукали, и тем самым позволил друзьям воспользоваться их научными знаниями.
Но тут до Уокера вдруг дошло, что никто не собирается его убивать. Звуки, издаваемые обступившими его туукали, переводчик толковал отнюдь не как угрозы или проклятия. Наоборот, Уокер слышал в свой адрес лишь похвалы. Туукали обменивались мнениями не с ним, а друг с другом.
— Хорошо сработано… — говорил один. — Умное решение — ложное бегство, а не тупое сопротивление на месте. Это существо превосходно сохраняет равновесие на своих двух тонких, как палочки, ножках даже при отсутствии хвоста.
Уокер всегда гордился своими успехами в качалке, а потом — усилиями по сохранению формы, когда бросил играть в футбол, и теперь он почти оскорбился, впервые услышав, что его ножки тонки, как палочки. Однако туукали продолжали обмениваться мнениями.
— Превосходная координация движений и меткость… Проявил незаурядное мужество, лавируя среди нас, но не зная, как мы отреагируем… Умеет использовать подручные средства как оружие…
Некоторое время туукали в таком ключе обсуждали его действия. Как бы то ни было, эта пауза позволила ему перевести дыхание и успокоиться. Уокер ничего не мог понять. Сначала один из этих исполинов гонялся за ним с очевидной целью причинить ему какой-то физический вред, а потом они все вместе хвалят его за хитрый маневр и дерзкий бросок. Растерянность Уокера только усилилась, когда к нему подошел бросивший ему вызов туукали. Глаз, в который попал импровизированный метательный снаряд, немного потемнел, но если он был таким же крепким, как все остальное тело, то сомнений в заживлении быть не могло.
— Ты проявил ум и быстроту реакции. Это похвально, и я от всего сердца благодарю тебя, — пророкотал туукали.
Если бы автоматический переводчик не был имплантирован в его мозг, то Уокер постучал бы по нему, чтобы удостовериться, что он работает.
— Ты благодаришь меня? — недоуменно пробормотал Уокер, даже не заметив, что к нему подбежал Джордж. — Ты благодаришь меня за то, что я подбил тебе глаз?
Обсуждаемая часть тела описала полукруг вместе с концом стебля.
— Это был великолепный стимул! Ты просто потряс меня своими финтами и хитростями. Ты с блеском сдал экзамен и с лихвой удовлетворил всем требованиям. — Туукали скрестил перед туловищем все четыре конечности, составив идеальную геометрическую фигуру. — Позволь мне стать первым, кто пригласит тебя и твоих спутников к нам. Добро пожаловать на Туукалию!
Передав официальное приглашение, которого Уокер и его друзья с такой страстью добивались, туукали отошел в сторону и присоединился к своим товарищам.
— Как ты себя чувствуешь?
Только теперь Уокер заметил, что Джордж прыгает перед ним, теребя его передними лапами.
— Да я в полном порядке. Ну если только немного устал — эмоционально.
Уокер продолжал смотреть на группу исполинских туукали. Все были спокойны и благодушны, никто ни о чем больше не спрашивал, никто не собирался мстить ему за подбитый глаз. В сопровождении Джорджа Уокер побежал вниз по скошенному полу к своим спутникам.
— Сказать прямо, я ошеломлен. До сих пор не могу толком осознать, что произошло.
Объяснение дал Браук:
— Еще на заре туукальской цивилизации мы начали создавать духовно обогащающие и облагораживающие нас саги — внушающие благоговение и вдохновляющие истории. Через тысячи лет сочинительства даже самые талантливые из нас стали испытывать трудности в поиске новых тем, новых сюжетов, новых образов, достойных приложения творческих усилий. Каждый туукали ищет свежего вдохновения, свежих идей для новых саг и сказаний. Нужны побуждения к творчеству, новые впечатления, но их трудно найти. — Браук горестно взмахнул верхними щупальцами. — Я уверен, друг Маркус, что ты понимаешь наше стремление воспользоваться возможностью, когда она сама идет в руки.
Уокера, однако, продолжали мучить сомнения.
— Я все же не уверен, что понимаю…
— Ты все понимаешь, — вмешался в разговор Джордж. — Вызов и поединок — это стимулы. — Пес кивнул в сторону экзаменаторов, собиравшихся уходить и продолжавших оживленно разговаривать друг с другом. — Нет ничего удивительного в том, что туукали, которому ты подбил глаз, поблагодарил тебя. Он получил порцию вдохновения, не только гоняясь за тобой, но и получив от тебя удар в глаз.
— Значит, все это была фикция, — пробормотал себе под нос окруженный спутниками измотанный переживаниями Уокер. — Это была всего лишь игра, призванная дать новый материал для сочинения очередной саги.
Браук серьезно посмотрел на человека обоими глазами:
— Особенно воодушевил твоего соперника страх, который ты испытывал во время поединка. Этот страх будет волнующим вступлением к саге.
Уставившись в один из глаз туукали, Уокер неуверенно спросил:
— Значит, я не подвергался никакой реальной опасности?
— Нет, — признался Браук.
— Что бы случилось, если бы я просто стоял и ждал, что будет дальше? Если бы я не бежал и не сопротивлялся?
— Ничего, — ответил Браук. — И ты, и все остальные получили бы доступ на планету. Но многие туукали ушли бы с сегодняшней встречи глубоко разочарованными.
— Разочарованными? — вскипел Уокер. — Хорошенькое дело! Я же был напуган до смерти. Я же был уверен, что вызвавший меня на поединок исполин хочет разорвать меня в клочья!
— Сегодня не ты один послужил источником вдохновения, — добродушно и даже весело отозвался Браук. — Тот, кого выбрали для поединка с тобой, не только удостоился этой чести, но и хорошо сыграл свою роль. Глаз у него заживет быстро, но потрясение от нанесенного тобой удара тоже явилось немалым источником вдохновения. Мы — цивилизованный народ, но мы любим неожиданности и сюрпризы именно потому, что они теперь стали у нас большой редкостью.
— Ты мог бы меня предупредить, — проворчал Уокер. — Сказать, что меня ждет.
— Разве я не говорил, что все будет хорошо? — Туукали отвел назад оба глазных стебля, и смотреть на него стало легче если не физически, то хотя бы психологически.
— Трудно доверять чьему-либо мнению, даже твоему, Браук, когда тебя вызывает на поединок существо в десять раз большее, чем ты.
Подойдя ближе к Уокеру, Браук ласково обнял его за плечи щупальцем толщиной с древесный ствол:
— Если бы я предупредил тебя о смысле поединка, то стал бы ты вести себя так же? Бежал бы ты так быстро, оказал бы сопротивление? Смог бы ты нанести — пусть даже легкую — травму сопернику?
Здесь Браук попал в самую точку, и Уокер мысленно с ним согласился.
— Нет, конечно же нет, — признался он. — Наверное, я бы просто ничего не делал.
— Бездействие — плохая основа для сочинения саги. — Щупальце, как ленивая анаконда, соскользнуло с плеча Уокера. — Но зато теперь вы не только получите доступ на планету и поговорите с нашими астрономами, теперь твое имя прославится в веках, ибо ты станешь героем многочисленных современных саг.
— Я польщен, — сухо произнес Уокер.
— Спроси у него, не положен ли тебе гонорар. — Джордж бесцеремонно ткнул друга в ногу.
— Я доволен уже тем, что остался цел и невредим. — Уокер облегченно вздохнул, наконец осознав, какая тяжесть свалилась у него с плеч.
— Я знала это с самого начала.
— Что? — Уокер обернулся на знакомый язвительный голос.
Скви выкатилась вперед:
— Ты слеп, как пещерные зитхины. С самого начала наперед было ясно, что должно произойти. Надо было лишь верно интерпретировать признаки. — Она презрительно надула пузырь. — Если бы ты взял на себя труд за время наших скитаний изучить язык тела нашего друга Браука, то без труда смог бы интерпретировать жесты группы экзаменаторов. — Скви протерла кончиком щупальца один свой серо-стальной глаз. — Для каждого, кто бы это сделал, не составило бы никакого труда верно истолковать движения щупальцев монстров, отобранных для вынесения суждения о нас.
— То есть выходит, что ты могла хотя бы попытаться истолковать обращенную ко мне жестикуляцию, — проворчал Уокер. — Если ты понимала, что должно было произойти, то почему ты мне ничего не сказала? Почему ты не предупредила меня?
Продолжая одним щупальцем методично полировать глаз, Скви парой своих других конечностей указала на Браука:
— Причина того, что я этого не сделала, та же самая, что и у нашего чрезмерно большого друга. Я сочла нецелесообразным вмешиваться в обычай, столь важный для тех аборигенов, которым предстояло решить, получим мы здесь помощь или нет. Кроме того, если бы я даже высказала тебе свое мнение, это ровным счетом ничего бы не изменило. Вызов на поединок все равно бы последовал, и тебе пришлось бы его принять.
Подойдя к Уокеру, Скви остановилась у его ног. Глаза и речевая трубка находились на уровне его пояса. Уокер ощутил, как Скви обхватила его сначала одним щупальцем, потом другим, а потом всеми остальными и повисла на человеке всей своей тяжестью. После этого к'эрему принялась взбираться на Уокера, как дровосек-верхолаз, и остановилась только тогда, когда их глаза оказались на одном уровне. Несмотря на то что Уокер был неизмеримо слабее Браука, он даже не пошатнулся. Его куда больше поразила эта неожиданная интимность ее поведения, чем ее скромный вес. Никогда прежде она не удостаивала его такой близости. Самое большее, что она себе позволяла, — это легкое прикосновение одним-двумя щупальцами. Теперь же Скви была так близко, что Уокер отчетливо различал розовато-серые реснички, выстилавшие просвет ее дыхательной трубки. Глаза со странными горизонтальными зрачками в упор смотрели в лицо человека.
— Ты — мой друг, Маркус Уокер. Мы были вместе все эти долгие годы после похищения. Мы опирались друг на друга, чтобы выжить. Несмотря на твой неподатливый внутренний скелет, скованность твоих неуклюжих движений, неловкие жесты, недостаточное число конечностей и твой разум, который даже после долгого времени пребывания в моем обществе можно считать лишь минимальным, я бы никогда не допустила, чтобы с тобой произошло что-то нежелательное, если в моих силах было бы это предупредить. — Сказав это, Скви спустилась вниз и отошла в сторону, оставив на одежде Уокера едва уловимый запах сырости и плесени. — Ты должен понять, — продолжила она, — если не понял этого раньше, что я никогда ничего не делаю без оценки всех возможных исходов. Что же касается твоих переживаний относительно недавнего поединка, то ты должен признать, что все получилось как нельзя лучше.
Выпрямившись во весь свой четырехфутовый рост, она демонстративно поправила блестящие металлические и хрустальные украшения.
Ошеломленный Уокер изумленно смотрел на Скви. Впервые за два года их одиссеи она высказала свои глубокие чувства и заботу, не выказывая обычной пренебрежительной терпимости в отношении к его существованию. Если отбросить саркастическое упоминание о его внешности и умственных способностях, то все, что она сейчас сказала и сделала, говорило о нежной привязанности. От всего этого Уокер потерял дар речи, не зная, что сказать.
Вероятно, Скви уловила его потрясение, его неловкость:
— Я тебя не укусила, но даже если бы я это сделала, то в моей слюне нет веществ, способных парализовать такой примитивно устойчивый организм, как твой. Ты можешь в любой момент подтвердить достоверность этого утверждения, подвигав одной или несколькими из твоих ущербных четырех конечностей, или, если согласованное движение множества мелких мышц не доставит тебе слишком большого труда, можешь что-нибудь сказать.
— Я… я благодарю тебя, Скви. Я никогда больше не буду спрашивать тебя о твоих мотивах. Я никогда не буду просить тебя сделать что-то или, наоборот, не делать чего-то.
Слегка надувшись, Скви выпустила из дыхательной трубки несколько небольших пузырей:
— Неужели я наконец вижу проблески разума? Если ты и дальше будешь так стараться, то, возможно, в один прекрасный день ты достигнешь адекватного уровня простого здравого смысла. Но, учитывая уровень твой зрелости, я должна признать, что это произойдет не раньше чем через пару-тройку сотен ваших земных лет.
Развернувшись вокруг своей вертикальной оси, она направилась к Брауку, чтобы воспользоваться им как трибуной для обращения к оставшимся на помосте нескольким экзаменаторам.
Джордж был изумлен таким неожиданным заявлением десятиножки не меньше Уокера.
— Ты знаешь, оказывается, этот моллюск тебя любит.
— Я не подозревал… — промямлил Уокер. — Я не мог даже ожидать…
— Она не слишком откровенна, не так ли? — фыркнул пес. — Ничего удивительного, в их роду не принято часто спариваться. Так как они общаются почти исключительно оскорблениями, понятно, почему им требуется два года на то, чтобы признаться в такой низменной материи, как обычная дружба. Подумай, сколько времени им нужно, чтобы решиться на спаривание.
Подняв уши, он кивнул в сторону к'эрему, которая уже снова успела с удобствами устроиться на одной из верхних конечностей Браука и, подкрепляя свои слова энергичными жестами, что-то говорила двум экзаменаторам, которые внимательно ее слушали.
Все, что она сказала ему сейчас, было прекрасно, говорил себе Уокер. Более чем прекрасно. Но тем не менее человек не питал никаких иллюзий. Несмотря на признание в дружбе, Уокер понимал, что если Скви представится возможность вернуться на К'эрем и для этого надо будет пожертвовать дружбой, то она сделает это, не думая о его надеждах и мечтах. Сейчас в нем говорил прожженный коммерсант, и Уокер не стеснялся себе в этом признаться.
Из всех них Скви, несомненно, лучше остальных поняла бы его осторожность и полностью ее одобрила.

* * *

Пока Собж-ус, ее молодой коллега Хабр-век и остальные нийувские астронавты вместе с членами иолльской касты астрономов готовили список вопросов к выдающимся астрономам Туукалии, едва не обезумевший от радости Броулькун-ув-ахд-Храшкин, который не чаял когда-нибудь увидеть родную планету, не только наслаждался ее видами, запахами и звуками, но и старался поделиться своим счастьем с товарищами по виленджийскому плену.
— Поедемте со мной на север, прямо сейчас, ведь уже светает! — загремел он однажды утром, ввалившись в апартаменты, отведенные гостям на время их пребывания на Туукалии.
Сонный Джордж с трудом оторвал голову от громадной подушки, тихо гавкнул, а потом добавил:
— Какой еще такой север? Если в этом севере нет ничего уникального и особенного, то я останусь здесь до самого отъезда. — Что-то ворча, он перевернулся на другой бок. — Видал я эти инопланетные миры…
Джордж разразился неистовым лаем, когда Браук, протянув свое массивное щупальце, легонько ухватил песика и, играя, подбросил его в воздух. Учитывая, что Браук был девяти футов роста, высота получилась внушительная.
— Не делай этого! — верещал Джордж. Тяжело дыша, он умоляюще посмотрел на своего гигантского друга, который аккуратно уложил его обратно на подушку. — Ты что, думаешь, я кошка?
Виленджийский имплант не мог давать переводы понятий, аналогов которых не существовало на других планетах, поэтому Браук затруднился с ответом. Но это не сказалось на его энтузиазме.
— Там, на севере, находится сказочная равнина Серелтх-идир.
Восторг Браука не произвел на Джорджа ни малейшего впечатления.
— И что в ней такого сказочного?
Массивное желтовато-серое туловище гиганта склонилось над Джорджем, а не уступавшие в размерах псу глаза на толстых стеблях приблизились к собачьей морде.
— Там находится мой дом, который я не видел с тех самых пор, когда виленджи похитили меня с моей родины. Там живет моя семья, все мои близкие, память о которых была моей опорой все годы плена. Мысль о них не дала мне сойти с ума, пока я в полном одиночестве был заперт на корабле виленджи.
— Может быть, тебе не пришлось бы так много времени провести в одиночестве, — задумчиво произнес Уокер, — если бы не привычка стараться разорвать на куски любого, кто пробовал к тебе обратиться. Помнишь?
Глазные стебли выгнулись в сторону человека. Многорукий гигант явно смутился.
— Я почти свихнулся от отчаяния и едва ли мог отвечать за свои действия. Ты, друг Маркус, должен помнить это. — Он выпрямился, и к нему снова вернулось радостное и безмятежное настроение. — Прошу вас, поедем. Я познакомлю вас с моими друзьями, там, в Серелтх-идир. Моя семья, мои друзья, услышав сагу о нашей встрече и о нашем путешествии, примут вас как родных.
— Хорошо, — сказал Джордж, спрыгнув с громадной подушки, и подбежал к Уокеру. — Я согласен, но на двух условиях. Во-первых, избавь нас от прослушивания саги «о нашей встрече и путешествии», ибо ты вслух регулярно совершенствовал ее с того момента, как сессриматы спасли нас из виленджийского плена. Во-вторых, какими бы дружелюбными ни оказались твои родные и друзья, избавь нас от объятий и похлопываний по спине. — Чтобы усилить впечатление, пес выгнул спину и расправил плечи. — Знаешь, я до смешного дорожу своей спиной.
Браук понимающе кивнул:
— Это верно, туукали любят телесные контакты при встрече. Я прослежу, чтобы к вам это не относилось, будьте спокойны и не переживайте. — Повернувшись на нижних конечностях, он обратился к Скви:
— А ты, любительница обличительных речей, поедешь в Серелтх-идир?
К'эрему взглянула на гиганта из маленького фонтана, который устроили в апартаментах ради ее удобства и комфорта.
— Конечно, идея побывать на «равнине», а не на приятном во всех отношениях приморском пляже не кажется мне особенно привлекательной, но, признаюсь, мне было бы любопытно посмотреть, как устроено общество таких гигантских существ, как наш дорогой друг Браук. Я согласна поехать и побыть там до тех пор, пока этот визит мне не наскучит.
— Ну вот и договорились. — Браук направил один глаз на Уокера и Джорджа, а второй — на Скви. — Двоим из вас я гарантирую безопасность и сухость, а тебе, Скви, безопасность и влажность. Друзья мои, приготовьтесь к наслаждениям, равных которым вы не получали никогда в жизни. Нам несказанно повезло: сейчас на всех северных равнинах убирают урожай!

Глава 12

Хотя экипаж, на котором они отправились из порта прибытия на север, имел размеры небольшого океанского лайнера, Уокер понял, что в действительности это эквивалент земного грузовика или автобуса. Кроме того, это транспортное средство было образцом развитой технологии. Громоздкое сооружение, построенное для перевозки гигантов, с едва слышным шелестом летело на высоте приблизительно тридцать метров со скоростью около трехсот километров в час.
Когда они выехали из города, перед ними открылась широкая равнина, где холмы периодически сменялись ровной, как стол, поверхностью. Несмотря на головокружительную скорость, Уокер успевал различать мелькавшие по обе стороны дороги деревни, которые были больше и лучше обустроены, чем деревни на Хюффе или на Нийуве. Однако по стилистике и по уровню применения передовых технологий эти деревни уступали населенным пунктам Серематена.
Они ехали несколько дней, останавливаясь только для того, чтобы выгрузить и взять на борт пассажиров и груз. Уокеру и Джорджу очень нравились эти остановки, во время которых они не только могли выйти из экипажа и размяться, но и посмотреть, как живут соплеменники Браука в сельской местности. Скви изучала населенные пункты через окно, к тому же многочисленные остановки ей сильно наскучили. Она хотела скорее добраться до пункта назначения, сделать интересные наблюдения, а потом вернуться в порт прибытия и заняться делами, связанными с возвращением на родину. Ксенология, говорила она своим спутникам, очень хорошая наука, но она никогда не заменит жизни в родном отчестве. В этом Уокер был с ней полностью согласен. Впрочем, возражать Скви было себе дороже.
Наконец наступило утро, когда Браук сказал, что скоро им надо будет выходить. Сборы были недолги, ибо все имущество Уокера и Джорджа умещалось в маленьком ранце, который им подарили сессриматы. Смена белья, средства гигиены, сухой паек, витамины и необычный сферический контейнер, в котором среди прочего находились придуманные им самим кулинарные рецепты и видеозаписи приготовления разных блюд. Это и был весь багаж. С такой поклажей путешествовать было легко и приятно.
Вслед за Брауком они вышли на платформу. На платформе располагалось два скромных здания — вокзал и высокая башня без окон, назначение которой было непонятно Уокеру. Они были единственными пассажирами, сошедшими с грузовика на этой остановке. Правда, из транспорта здесь выгрузили несколько больших контейнеров. Сопровождавшие контейнеры туукали о чем-то коротко поговорили и отправили груз по назначению. При этом контейнеры двигались самостоятельно по нужным маршрутам, так же летя над землей, как и грузовик, на котором их доставили на этот перевалочный пункт. Когда грузовик наконец отбыл, наши путники остались одни на отсвечивающей тусклой бронзой полукруглой платформе.
Внезапно наступила оглушительная тишина.
Каким образом грузовики или другие транспортные средства обнаруживали остановки и тормозили возле них? По земле к ним не были проложены дороги. Не было и никаких указателей или стрелок. Станция была окружена гладкой и плоской равниной, ориентироваться на которой можно было лишь по некоторому разнообразию растительности. К югу и северу простирались бескрайние поля, засеянные трехметровыми растениями, напоминающими спаржу. К западу виднелись колыхавшиеся на ветру поля прихотливо вогнутых шарообразных растений, напоминавших торчащие из ухоженной почвы ванночки, качавшиеся на сливных трубах. Как объяснил Браук, эти ванночки были на самом деле плодами, очень богатыми белком, а трубы — стеблями, на которых они росли.
Растительность на востоке не была ни высокой, ни причудливой. Здесь рос почти исключительно пирулек — пробуждавшее ностальгию зеленое растение высотой до колена. Однако эти вьющиеся растения находились в состоянии постоянного движения, что воспринималось немного странно при полном отсутствии ветра. Уокер решил, что, несмотря на ослепительно яркие, неестественные цвета и формы, спаржевые деревья и ванночки смотрелись куда лучше. Во всяком случае, они, соблюдая приличия, сохраняли неподвижность. Вид корчившегося в странных спазмах поля мог испортить настроение даже тому, кто привык к виду чужих планет.
Послышался нарастающий шелестящий шум, и Браук радостно встрепенулся:
— Сюда едет моя семья. Как же долго ждал я этого момента!
Экипаж, замедливший ход и спустившийся на уровень края погрузочно-разгрузочной платформы, состоял из трех плоских дисков, составлявших вместе треугольник. Купол помещения для пассажиров и грузов возвышался над местом пересечения трех дисков. Из купола вышли четверо туукали, едва не растоптавших Уокера, Джорджа и изрыгавшую пузыри Скви, когда они бросились обниматься со своим родственником. Сколько поэтически возвышенных слов было сказано. Их было так много, что к тому времени, когда солнце склонилось к горизонту и повеяло вечерней прохладой, человек, собака и к'эрему едва не лишились чувств от нескончаемого потока приветствий.
Их страшно разозлило вступление Браука, которое, слава богу, оказалось довольно кратким для их говорливого друга. Своим родственникам Браук объяснил, что его спутники очень устали и к тому же не привыкли к таким длинным декламациям. После этих объяснений родственники умерили пыл и принялись извиняться за многословие.
Погрузив вернувшегося Браука (которого никто из его благодарной судьбе семьи не чаял снова увидеть) и его инопланетных товарищей в странный экипаж, родственники повезли всех на свой семейный хутор. По туукальским меркам он был достаточно скромным, но Уокеру напомнил небольшой городок. Уокеру сказали, что на этом хуторе живет одна семья. Впрочем, на Туукалии понятие семьи было более растяжимым, чем на Земле. Здесь жили и работали приблизительно шестьдесят многоруких и многоногих душ, и каждая из них считала своим долгом приветствовать не только вернувшегося Браука, но и его друзей.
Помимо гостеприимства, туукали предложили своим гостям шедевры местной кулинарии. Анализаторы, подаренные гостям сессриматами, показали, что часть блюд вполне годилась для людей, собак и к'эрему, часть оказалась несъедобной, а от некоторых блюд гости отказались сами из-за неприемлемого вида и вкуса. Еда туукали была по преимуществу растительная, хотя в нее добавляли искусственные белки и мясо. Уокер нашел, что такая диета его вполне устраивает. Джордж вообще сказал, что блюда туукальской кухни не просто съедобны, но и восхитительно вкусны, а Скви ворчала, что есть надо для того, чтобы выжить, и поэтому довольствовалась тем, что дают.
Когда туукали узнали, что один из друзей Браука — непревзойденный повар, чье искусство успело прославиться на многих планетах, Уокеру не оставалось ничего иного, как демонстрировать свое искусство на кухне величиной с провинциальный концертный зал. Решив, что лучшее решение — это простота, Уокер смог приготовить пару блюд из местных ингредиентов, да так, что они пришлись вполне по вкусу хозяевам. После этого Уокер превратился из обыкновенного гостя в героя. Туукали были фанатами вкусной еды и еды вообще. Уокер понял это в тот момент, когда увидел, с какой жадностью Браук поглощал брикеты виленджийских концентратов. Правда, сочинять саги и декламировать их туукали любили еще больше.
После сытного ужина Браука уговорили (без особых, впрочем, усилий) рассказать о том, что он пережил после той ночи, когда его похитили из родного хутора несколько лет назад. Пока имплантированный переводчик перелагал на английский язык воспоминания друга, Уокер вспомнил последний проведенный на Земле вечер, когда его похитили эти вооруженные присосками твари с грубой кожей и остроконечными головами, называемые виленджи. Если не считать силы оказанного сопротивления, истории похищения его, Браука, да и всех остальных были удивительно похожи, несмотря на то что Уокера похитили при свете одной луны, а Браука — при свете трех, Джорджа вырвали из-под неоновой рекламы пива, а Скви схватили в темноте.
Слышавшие эту сагу бесчисленное множество раз гости были в конце концов освобождены от необходимости слушать ее до конца.
Несмотря на то что все эти туукали были членами одной семьи, у каждого из них было свое собственное, отдельное жилище. Даже супруги никогда не жили вместе под одной крышей.
— Ну наконец-то, — сказала Скви, познакомившись с условиями жизни туукали, — я увидела признаки настоящей цивилизации.
Гостей поселили в доме одного из родственников, который в данный момент был в отъезде. Так как огромное предназначенное для сна углубление в полу живо напомнило Джорджу яму, в которой он когда-то едва не утонул в грязи, гости решили спать на охапках самостоятельно сплетающегося материала, которым связывали собранную трехметровую фиолетовую спаржу. Этот светло-синий материал отличался титановой прочностью и одновременно шелковистой мягкостью. Взбивая постель, Уокер понял, что надо меньше брыкаться и ворочаться во сне, чтобы не задушить себя прочными тугими волокнами.
Возможно, он проснулся от необычной мягкости, или, быть может, его разбудил какой-то шум. Протерев глаза и поморгав, Уокер увидел в тусклом исходившем от пола свете, что Скви и Джордж крепко спят. Но он был уверен, что слышал какой-то звук.
Звук послышался снова. Поднявшись, Уокер стряхнул с себя прилипшие к коже волокна и подошел к противоположной стене огромной спальни. Стоило ему приблизиться к стене, из-за которой он, как ему показалось, услышал шум, как сработали датчики, уловившие его присутствие, и стена неожиданно стала прозрачной. Эффект поразил полусонного Уокера, и он даже нервно отпрянул назад. Потом он осторожно вернулся на прежнее место и опасливо вытянул вперед руки. Ладони его уперлись в твердую поверхность, из чего Маркус заключил, что стена осталась на месте. «Интересно, — подумал он, — снаружи меня тоже хорошо видно?»
Спальня находилась в верхнем этаже дома, где их поселили. Сквозь прозрачную стену Уокер мог теперь любоваться сверху бескрайней ночной равниной. Семейные дома образовывали гигантский круг. Внутри этого круга находились места семейных торжеств, мастерские и столовые, а снаружи открывался вид на угодья семьи.
На небе светили все три луны, поэтому было довольно светло. Свет был, конечно, неяркий и призрачный, но окрестность была видна очень неплохо. Один ущербный месяц был значительно больше земного естественного спутника, а две других луны были, наоборот, гораздо меньше. Луны с трех сторон отбрасывали сверхъестественный инопланетный свет на пасторальный ночной пейзаж. Вся равнина до самого ровного горизонта была покрыта высокими фиолетовыми растениями, которые он впервые увидел по прибытии на станцию, откуда их забрала семья Браука.
Опустив взгляд и осмотрев внутреннюю сторону внешней, ставшей прозрачной стены здания, Уокер обнаружил источник неяркого синего света, расположенный чуть выше уровня глаз (его глаз, подумалось ему). Очарованный этим устойчивым свечением, уверенный, что ему не грозит никакая опасность в спальне, он потянулся пальцами к источнику света. Быстро оглянувшись, он убедился, что Джордж и Скви продолжают спокойно спать. Джордж зарылся в шелковое покрывало, мягкое, но не такое объемное, как ложе Уокера. Скви устроилась на синтетической губке, напоминавшей ей о родной планете.
Как только палец Уокера коснулся синего свечения, человек почувствовал, как его тело начал обдувать прохладный ветерок. Через возникшее в стене отверстие, способное пропустить туукали, Уокер вышел на небольшой круглый балкон, сообщавшийся со спальней. Балкон стал прозрачным тотчас, как только Уокер ступил на него. Но одновременно стена за спиной и пол под ногами утратили прозрачность. Оглянувшись, Уокер не смог разглядеть, что делается в спальне. Было видно только голубоватое свечение активатора, дверной ручки, или как еще можно было назвать это приспособление, которое позволяло вышедшему на балкон вернуться назад в дом.
Луны заливали равнину волшебным неярким красноватым светом, и это зрелище поначалу целиком завладело вниманием Уокера, но его вдруг отвлекло какое-то резкое движение справа. Подойдя к филигранному ограждению, оказавшемуся, на его счастье, достаточно низким, Уокер с трепетом присмотрелся к ночной деятельности, звук которой поднял его с постели. Несколько потоков плотно упакованных в связки фиолетовых стеблей стекались к большому серовато-коричневому зданию, стоявшему довольно далеко в поле, и поэтому звук, доносившийся оттуда, был едва слышным. Но даже на таком расстоянии, в сумрачном лунном свете Уокер видел, что в каждой упаковке было по несколько сотен стеблей. Связанные пучки двигались к зданию сами, соблюдая равные интервалы. Туукали, сидевшие в похожих на ковши экипажах, сновали между связками. Это единственное, что было понятно Уокеру. Но какой невидимый механизм заставлял двигаться связки скошенных растений?
Внезапно один из экипажей развернулся и полетел в его сторону. Машина и управлявший ею туукали быстро увеличивались в размерах. Отсутствие одежды нисколько не беспокоило Уокера, если не считать того, что ночь была все же довольно прохладной. Любой интерес инопланетян к его обнаженному телу мог быть лишь чисто академическим. И если уж на то пошло, то сами туукали, в отличие от нийувов и сессриматов, обходились без одежды.
Уокер решил вернуться в спальню или разбудить Джорджа. Не нарушил ли он, сам того не желая, какую-нибудь тайную церемонию? Но, как гость, он решил, что имеет право на толику невежества. Кроме того, его все равно уже заметили.
Потом он узнал фигуру, летевшую к нему на черпаловидном экипаже, и сразу успокоился. Это был Браук. Испуская ровный и довольно сильный гул, машина пролетела рядом с крыльцом и остановилась. К Уокеру протянулись длинные глазные стебли.
— По моим наблюдениям, — сказал Браук, — ночь для человека означает сон. — Он протянул к Уокеру пару своих массивных щупальцев. — Но ты не спишь и стоишь на балконе. Это противоречит твоему жизненному циклу. Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего не случилось. — Подойдя к ажурному ограждению, он поднял руку в направлении непонятного здания. — Я услышал шум и встал, чтобы посмотреть, что происходит.
Коснувшись панели управления, Браук немного развернул свою машину, и Уокер смог заглянуть внутрь необычного экипажа. Он был прост и лишен украшений. На гладкой, цвета слоновой кости поверхности не было ни выступов, ни каких-либо приспособлений. Даже в вогнутом углублении, где сидел Браук, не было ничего лишнего — только органы управления. Видимо, это местный эквивалент велосипеда, мотоцикла или вездехода, подумал Уокер. Какой-то рабочий транспорт.
Браук стремительно поднял толстое, как древесный ствол, светло-желтое щупальце к небу.
— Наступило время, когда Телдек, Мелевт и Мелафт всходят вместе. Здесь, на северной равнине, это означает, что настала пора сбора созревшего чимттабта. Это особое время для всех местных жителей. — Опустив щупальце, Браук протянул его в сторону неумолчного шума. — Хочешь посмотреть?
Уокер не колеблясь согласился. За последние два года он отучился колебаться. Тот, кто колеблется, может пропустить что-то очень важное. К тому же, будучи коммерсантом, Уокер лучше других понимал, что есть возможности, возникающие только один раз. Может быть, это шанс начать торговлю чимттабтом. Уокер никогда не упускал возможности ближе познакомиться с любым новым сырьем.
— Конечно хочу, — сказал он своему исполинскому другу.
Браук потеснился, освободив для Уокера место между собой и панелью управления, вделанной в корпус вездехода. Скользнув в эту щель, Уокер прижался к желтоватому меху друга. Шерсть оказалась теплой и мягкой, а не колючей, как могло показаться на первый взгляд. «Подумать только, — пришло в голову Уокеру, — ведь совсем недавно я бы просто упал в обморок, случись мне оказаться в такой близости от этого чудовища». Но уже в течение нескольких лет они были друзьями, и Уокеру был даже приятен такой близкий телесный контакт.
«Я изменился», — подумал он, когда машина, набрав скорость, полетела назад, к серому зданию. Он изменился так сильно, что еще три-четыре года назад не мог бы даже представить себе, что такое изменение возможно. Но кто вообще может вообразить себе такое? С неба светили три луны, он летел в необычном летательном аппарате рядом с инопланетянином к заводу, где перерабатывали пищевое растение, напоминавшее лавандовые трубки. Та половина Уокера, которая отвечала за его поварские таланты, сильно заинтересовалась кулинарным потенциалом этого неведомого ему растения.
Когда они подлетели ближе, Уокер заметил, что каждая связка растений лежит на самодвижущейся и самоуправляющейся платформе. Один за другим, следуя друг за другом на идеально равном расстоянии, связки стекались с полей на перерабатывающее предприятие под контролем сидевших в воздушных скутерах туукали. Эта система транспортировки была намного более совершенной, чем аналогичные системы на Земле. Действительно, зачем нагружать грузовик с помидорами еще и водителем, если управление машиной можно автоматизировать, задав ей скорость и направление движения?
До слуха Уокера долетел новый звук. Заглушая скрежет и жужжание механизмов, этот звук показался ему одновременно и новым, и знакомым. Новым из-за своей необычной громкости. Занятые разделкой и заготовкой сырья, туукали вдруг взорвались бодрой песней. Нет, это была не песня, поправил себя Уокер. Это была исполняемая а капелла хором сага. Странные, согласно звучавшие голоса гремели, как отдаленный гром, плывя над связками необработанных стеблей, падая и поднимаясь в такт с движениями экипажей. Пение не мешало туукали споро обрабатывать урожай.
Спиной Уокер ощутил напряжение мышц инопланетянина — Браук присоединился к веселому хору. Спустя несколько мгновений Браук внезапно умолк. Экипаж остановился и завис в воздухе. Туукали подался вперед, вытянул глазные стебли и посмотрел в лицо Уокеру:
— Не хочешь присоединиться к нашему хору, друг мой? Я скажу тебе слова. Конечно, твоя голосовая система слабее нашей, но устроена она почти так же.
— Почему нет? — с восторгом согласился Уокер. После нескольких повторений, послушав и повторив напев, Уокер понял, что может вполне пристойно, не смущаясь, его воспроизвести.
Когда Браук снова приступил к работе, из его воздушной машины доносились уже два голоса — один местный, второй инопланетный. Пели двое — человек и туукали. Ныряя в промежутки между связками и снова взмывая вверх, они иногда пролетали вблизи от других машин, откуда в их сторону приветственно протягивались щупальца и поднимались глазные стебли. Удивленные туукали внимательно рассматривали маленькое безволосое существо, которое не только летело вместе с одним из них, но и весело подпевало хору, сопровождавшему механический шум перерабатывающих машин. На все это безудержное празднество духа и труда взирали сверху три луны — Телдек, Мелевт и Мелафт, и самым необычным участником этого празднества был одинокий человек.
Прохладный воздух, напоенный ароматом туукальских растений, машинного масла и пота, овевал лицо и обнаженное тело Уокера. Три луны, многорукие чудовища, огромные связки похожих цветом на сливы стеблей, жерла обрабатывающих машин — все это плясало и кружилось перед привыкшими к темноте глазами Уокера. Как это говорится? «Никогда, даже в самых смелых мечтах…»
Когда их небесный скутер пролетал мимо другой такой же машины и Уокеру становились видны радостные лица водителей, он думал о том, как это не похоже на скучную воскресную поездку на машине через кукурузные поля к югу от Чикаго к друзьям в Спрингфилд.

Добродушное туукальское солнце только-только показалось над горизонтом, когда веселый Браук вернул усталого, но донельзя счастливого Уокера в отведенные гостям апартаменты. Перебравшись с маленького, но мощного экипажа на балкон, Марк выразил свою благодарность тычком кулака между верхними и нижними щупальцами Браука. Он ткнул изо всех сил, надеясь, что великан почувствует хоть что-то.
— Какая чудесная ночь! Я не знаю, как тебя благодарить, Браук. Мне случалось бывать дома на ночных вечеринках, но то, что было сегодня, не сравнимо ни с чем. Взлеты, снижения, массовое пение, свет лун — это я запомню на всю жизнь.
— Это была всего лишь уборка урожая, — застенчиво сказал Браук. — Но я очень рад, что ты смог в ней участвовать, друг Маркус. Труд и радость надо делить с друзьями. — Огромное щупальце нежно обняло Уокера за плечи, а потом соскользнуло вниз.
Прищурившись от света восходящего солнца, Уокер помахал улетавшему другу. Повернувшись и подойдя к стене, Уокер коснулся светового круга и прошел в спальню через образовавшийся проход. Закрыв за собой дверь, Уокер услышал знакомый лающий голос из полутьмы прохладной спальни:
— Где ты шатался всю ночь? Я чуть не умер от беспокойства.
— Добрый пес, — пробормотал в ответ Уокер, стараясь поскорее пробраться в свою мягкую постель. Он был совершенно измотан бурно проведенной ночью и бессонницей. Импровизированная кровать манила его к себе с неудержимой силой.
Маленький лохматый бурый шар стремительно преградил Уокеру путь к вожделенной кровати:
— Не надо называть меня добрым псом, злой человек. Где ты был?
— Исследовал местное сельское хозяйство и завел кучу друзей. — Сделав обманное движение, Уокер метнулся влево, чтобы обойти разъяренного Джорджа, но тот не дремал и перерезал ему путь. Скви безмятежно спала, не слыша, как разгорается нешуточный конфликт.
— Он исследовал! Подумать только… Ночью, на чужой планете! — Пес увидел что-то поразившее его до глубины души, он изо всех сил вытянул шею, стараясь посмотреть на спину Уокера. — Что у тебя со спиной?
— Что-что? — Полусонный Уокер попытался через плечо посмотреть на собственную спину. — Я ничего не вижу.
Быстро обежав друга, Джордж привстал на задние лапы и положил передние на бедро Уокера.
— Ты выглядишь так, словно тебя как следует выпороли.
— Что? A-а, это оттого, что я очень долго терся спиной о мех Браука. К тому же нас все время швыряло — то вверх-вниз, то из стороны в сторону. Ну ты же знаешь, какой у него мех, обманчиво мягкий, как гусиное перо. Этого, конечно, следовало ожидать, жуткая была езда. — Сбросив Джорджа со своего бедра, Уокер попытался пройти к кровати наикратчайшим путем и, когда ему это удалось, блаженно плюхнулся в ее мягкие объятия.
— Жуткая езда, говоришь? — Теперь Джордж мог говорить прямо в ухо Уокеру. — Если ты скажешь мне, что всю ночь гонял местную скотину, то я обращусь к Герлла-хину и попрошу его показать тебя нийувским специалистам, чтобы удостовериться в твоем душевном здоровье.
— Никакой скотины, — сонно пробормотал Уокер. — Это был чимттабт. Растение с большими фиолетовыми полосатыми стеблями, которое растет в нескольких здешних регионах. Ты представляешь самодвижущиеся связки этого сырья? — Он глубже зарылся в мягкую массу волокон. — Во время уборки этого растения туукали работают на полях круглые сутки.
— Я вижу, — угрожающе заметил Джордж, — ты и правда с головой окунулся в местные обычаи, не так ли? Я очень тебя прошу предупреждать меня, когда ты в следующий раз задумаешь что-нибудь подобное. Ты должен понять, что я очень боюсь, когда мой человек вдруг непонятно куда исчезает.
— Прости, пожалуйста. — Это было единственное, что смог выдавить из себя Уокер.
Привстав на задних лапах, Джордж изо всех сил вытянул шею и мокрым языком провел Уокеру по глазам. Этого оказалось достаточно, чтобы Уокер мгновенно проснулся.
— О чем ты, вообще, думал, Марк? Ты всю ночь занимался какими-то изысканиями, потому что хочешь стать одним из аборигенов? Думаешь поселиться здесь, одолжить себе несколько щупальцев и воспитать пару-другую оранжевых и фиолетовых потомков? Или ты забыл, что мы должны сосредоточить все свои усилия, всю свою энергию на попытке отыскать дорогу домой? А это означает, что наши четвероногие лупоглазые друзья должны перерыть все свои астрономические карты и каталоги в надежде определить, где находится наш дом.
Слегка приподняв голову, чтобы посмотреть в глаза Джорджу, Уокер раздраженно ответил:
Именно этим заняты Собж-ус, Хабр-век, их коллеги и астрономы иолфов. Наша задача — это дипломатическим путем заручиться дружеским отношением местного населения. Именно этим я и занимаюсь. Этим мы занимались на Серематене, в большей степени на Нийуве и в меньшей степени — на Хюффе. Не кипятись, Джордж. Мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться. В следующий раз я тебя обязательно разбужу. — Он кивнул в сторону мирно спящей Скви: — Бери пример с нашей десятиножки и не мучайся бессонницей.
— Ты прав, — огрызнулся Джордж. — Она не будет переживать, если ты уйдешь среди ночи и не вернешься. Но мне-то не все равно!
— Я знаю, что тебе не все равно, Джордж, но я не подвергался ни малейшей опасности, и вообще я знаю, что делаю. Мне нравится этот народ, несмотря на то что у них двойной комплект конечностей, глаза болтаются на стеблях, как воздушные шарики на ниточках, а рты направлены с севера на юг, а не с востока на запад, как у нас, и несмотря на то что их массы хватит на то, чтобы в борьбе сумо одолеть гризли. Так что расслабься и успокойся. — Опустив голову, он с наслаждением зарылся лицом в инопланетную подушку. — А сейчас оставь меня в покое, я устал как собака.
— Ты просто не заблудись, Марк. — Джордж был обеспокоен больше, чем хотел показать. — Я не хочу, чтобы тяга к экзотике заставила тебя забыть о нашей главной цели. — Встав на задние лапы и поставив передние на край импровизированной кровати, он ткнулся носом в левое ухо Уокера и жарко зашептал:
— Представь себе стейк и пиццу, Марк, а не фиолетово-синий брикет. Мороженое и кофе. Футбол. Реку с ее видами и запахами. Представь себе разговор со старыми друзьями. Вспомни, как ты зарабатывал деньги, ходил в кино. — Остатки попкорна были любимой закуской Джорджа. Он засунул морду под голову друга и приподнял ее. — Не забывай об этом, когда тебя захлестывают впечатления от инопланетных чудес. Не забывай о доме, о горячих девочках, — выдохнул Джордж последний аргумент.
Но все было без толку. Его человек уже спал, свистя носом в подушку.
«Ну и оставайся здесь, если тебе этого так хочется, — сердито подумал Джордж и потрусил на свое место. — Или возвращайся на Нийув и постарайся ужиться со своими костлявыми почитателями. Или возвращайся на Серематен и наслаждайся просторами Сессримата. Я могу вернуться домой и один».
Но в глубине души он сознавал, что никогда не сможет этого сделать. Уокер был официальным руководителем их экспедиции. На эту должность его назначили нийувы, выбор одобрили иолфы и поддержали хюффийцы. Без Уокера, хотя он и номинальная фигура, едва ли даже Скви сможет убедить нийувов продолжить путешествие.
Может быть, он зря так беспокоится? Разве Марк сам не выражал неоднократно твердого намерения вернуться домой? Просто человеку понравилось необычное ночное приключение, и все. Джордж подумал, что становится излишне подозрительным. Несомненно, эта подозрительность запечатлелась в его мозгу после многих лет преследований со стороны брошенных ротвейлеров и выбракованных питбулей.
Он и сам устал как последняя собака. Беспечный двуногий друг заставил Джорджа в отнявшей покой и сон тревоге до утра расхаживать по спальне. Дойдя до своего ложа, бывшего лишь уменьшенной копией уютной кровати Уокера, Джордж, потоптавшись на ней, упал наконец на подушку, свернувшись в теплый лохматый клубок.
Когда Скви проснулась, то первое, над чем ей пришлось поломать голову, было коматозное состояние двух выходцев с Земли, которых она так и не смогла разбудить ни толчками, ни изобретательными оскорблениями.

Туукали ели в течение суток дважды — первый раз утром, на рассвете, а второй — вечером, на закате солнца. Поэтому гигантская столовая была пуста, когда Уокер и Джордж, не вполне проснувшись и покачиваясь, отправились поесть. Теперь оба знали, какая еда является для них приемлемой, а какая вызывает всякие неприятности, включая неукротимую рвоту, и им не составило труда быстро получить две самые мелкие (по местным меркам) тарелки отменной пищи. Остатков вполне хватило на то, чтобы насытить обоих землян, так как они вдвоем съедали меньше, чем шло на приправу к типичным туукальским блюдам.
Скви составила компанию Уокеру и Джорджу, но не от голода — есть она не хотела, — а от скуки и из обычного для ее вида любопытства. Во временной спальне, устроенной для гостей, действительно можно было только спать. Кроме того, благодаря особенностям туукальской кухни в столовой Скви чувствовала себя уютнее, чем в сухом и прохладном воздухе северной туукальской равнины.
Забравшись на огромный пустой круглый стол, Скви удобно на нем расположилась и принялась осматривать столовую. Прежде всего она присмотрелась к своим примитивным спутникам, обладавшим способностью с наслаждением поедать практически все что угодно. Но нельзя же было, в конце концов, требовать, чтобы даже такой искусный повар, как землянин Уокер, мог сравниться своими способностями ценить деликатесы с утонченной к'эрему.
Джордж, уткнувшись мордой в поставленную перед ним тарелку, расположился на полу рядом с другом. Уокер, скрестив по-турецки ноги и поставив на них тарелку, тоже сидел на полу. Да, этим дикарям все было нипочем. Их нисколько не смущало отсутствие стульев, высота стола, делавшая недоступной для них его поверхность. Столовые приборы, рассчитанные на туукальские щупальца, тоже были бесполезны для собаки и человека, но они превосходно обходились без них. Пес, лишенный хватательных конечностей, ел прямо из тарелки, а Уокер виртуозно пользовался пальцами.
С удовольствием глотая пищу, Уокер одновременно восхищался закругленным краем стола, под которым сидел, — этот край напоминал ему очертания балкона и обтекаемые линии чудесного транспортного средства, на котором он ночью вволю полетал с Брауком. Все туукальские предметы оказывали на него невероятно умиротворяющее действие своими прихотливыми плавными очертаниями и гладкими поверхностями, составлявшими такой разительный контраст с пластической анатомией самих туукали. Как и во всех туукальских помещениях, пол от входа и стен плавно повышался к центру. Такую же конструкцию имел потолок, зеркально повторяя планиметрию пола, что придавало потолку сходство с яичницей-глазуньей. Уокер только теперь с удивлением обнаружил, что в своей архитектуре туукали придерживались таких же волнообразных, ундулирующих мотивов, что и в сагах. Этот синкретизм, это единство поначалу ускользнули от его внимания. Он никогда не замечал подобного синкретизма на Земле. Нет, определенно раньше он не мог бы даже вообразить, насколько дальнее путешествие обострит его восприятие.
Уокер понимал, что очень сильно изменился с тех пор, как виленджи взяли его в плен и похитили с родной планеты. Даже тот, кто сказал когда-то, что путешествия расширяют кругозор, не мог бы себе представить, что пришлось пережить Уокеру за последние два года. Нельзя сказать, что Уокер и раньше с предубеждением относился к тем, кто немного отличался от него самого или кичился своей городской культурой. Но теперь, после того как он столько времени провел среди инопланетян, даже из его подсознания улетучились последние остатки неприязни к чуждым культурам и этносам.
Взять хотя бы туукали. Когда Уокер впервые столкнулся с Брауком, тот показался ему свирепым монстром, от которого надо немедленно бежать, если, конечно, успеешь. Да, конечно, Браук страдал от плена и был не в себе, но не только (и не столько) этим определялось отвращение, испытанное Уокером. Он в тот момент отреагировал не думая, отреагировал, как испуганный шимпанзе. Теперь же Уокер не только сдружился с Брауком и его родом, но и, как сказал его туукальский друг, сроднился с ними, стал членом семьи.
Семья. Дома, на Земле, он всегда считал семью чем-то безнадежно унылым, бременем, от которого надо избавиться. Но оказалось, что семья — это нечто сладостное и приятное. Что лежит в основе семьи? Только родство по крови? Прямые генетические связи? Или семья — это единение, основанное на общности идеалов, разума, позволяющего совместить разницу в устремлениях? С кем у него больше общего — с двоюродным братом Ларри, считавшим скабрезные шутки вершиной юмора и с наслаждением дышавшим выхлопными газами автомобильных гонок, или с Брауком — творцом и мыслителем, пусть и велеречивым? Внимание жующего Уокера привлекла наконец Скви, сидевшая на столе прямо над ним.
Пять щупальцев расслабленно свисали с края стола, в то время как пять других служили к'эрему надежным основанием. Из места соединения всех десяти змееподобных щупальцев вырастало конусообразное, суживавшееся кверху красно-коричневое тело, расширявшееся и опадавшее в такт с дыханием. Продолговатые, а не круглые зрачки спрятанных в глубоких щелевидных впадинах глаз были расположены горизонтально. Похожая на челюсти бабочки речевая трубка кольцеобразной формы не совпадала со ртом, а располагалась выше его. Трудно было представить себе два более разных организма, чем Ларри и Скви. Тем не менее, при всем сарказме и оскорбительной снисходительности, Скви была более верным другом и более надежным товарищем, чем его кровный родственник. Не один раз ум и забота Скви спасали ему жизнь. Ларри же был способен только занимать деньги.
Как же судить о разуме и дружелюбии? По числу конечностей и глаз, по языку, по цвету глаз и волос? Чем опытнее становился Уокер, тем лучше понимал мелкость суждений своего вида, довлевшую над ним.
«Все станет по-другому, когда я вернусь домой», — поклялся себе Уокер. Это не будет стоить ему большого труда — путешествие действительно расширило его кругозор.
Они почти покончили с едой, когда в зал ввалилась знакомая фигура. Броулькун-ув-ахд-Храшкин поводил глазными стеблями и обнаружил друзей. Направив один глаз на Джорджа, а второй на Уокера, он спросил:
— Вижу, вам понравилась наша семейная еда?
Собрав подливку в тарелке, непривередливый Уокер извлек из нее кусок, который дома он посчитал бы отбросом, и с чувством отозвался:
— Поатек просто восхитителен, как, впрочем, и все остальное.
Джордж оторвал от тарелки вымазанную синим соусом морду:
— Неплохо, змеерукий. Здесь вся еда хорошая.
Мех Браука слегка затопорщился от гордости.
— Все, что вы едите, мы сделали своими руками. Свежая еда северных равнин считается лучшей на всей Туукалии, а наша семья славится качеством еды на севере. Мне очень стыдно, но вы не сможете долго наслаждаться нашими блюдами.
Нахмурившись, Уокер уронил испачканные пальцы на край тарелки:
— Не понял. Что-то случилось?
Гибкие стебли изогнулись так, что теперь глаза Браука настолько приблизились к лицу Уокера, что заслонили все его поле зрения.
— Наоборот, для вас все складывается как нельзя лучше.
Сидевшая на краю стола Скви перестала созерцать сложную кухонную технику и воззрилась на Браука:
— У тебя новости. — От волнения из угла рта Скви вылетело несколько пузырей. — Я поняла, Собж-ус и ее астрономы что-то нашли.
Отставив в сторону тарелку, Уокер порывисто встал, вытирая губы рукавом:
— Они нашли направление! Они вычислили нам путь домой!
Браук сделал ободряющий жест:
— Думаю, что так оно и есть. Работая вместе с нашими туукальскими учеными, наши нийувские и иолльские друзья смогли — чудесным образом — определить вектор направления к К'эрему. — Оба глаза взметнулись вверх. — Я настоял на том, чтобы лично сообщить вам эту чудесную новость.
Скви прижала к телу все свои десять щупальцев:
— Я сейчас лопну от волнения. При всей неадекватности тех, с кем мне здесь пришлось иметь дело, я теперь надеюсь дожить до того момента, когда мечта станет явью.
— А Земля? — с замиранием сердца спросил Уокер. Сидевший у его ног Джордж так сильно завилял хостом, что все ощутили движение воздуха.
Браук пристально посмотрел на Джорджа и ответил несколько потускневшим голосом:
— Астрономы нашли вектор, соединяющий Туукалию с К'эремом.
Честный Браук не смог произнести это прямо. Его уклончивый ответ сказал человеку и собаке больше, чем могли бы сказать многие тома. Джордж перестал вилять хвостом. Туукали было нечего больше сказать.
Смысл ответа был высказан не словами.

Глава 13

Вернувшись в апартаменты в сопровождении своего спутника и гида, они принялись собирать вещи перед отъездом с северной равнины. Уокер изо всех сил старался сохранять мужество и присутствие духа.
— Я понимаю, было бы нелепо надеяться, что ваши астрономы знают путь к Земле. Мы — изолированная цивилизация, живущая в глухой, никому не известной галактике. Путешественникам трудно даже случайно наткнуться на нашу планету.
— Думаю, что смысл сказанного тобой: «Никто к нам не приезжает, такая скука», — встрял в разговор Джордж. Он поднял голову и посмотрел на Скви, которая, по своему обыкновению, быстро опередила всех в сборах и была уже готова к отъезду. — Конечно, я не могу предвидеть будущее. — Он досадливо фыркнул. — Я вообще мало что вижу, кроме сладких косточек. Но я могу твердо сказать одно: не важно, чем все это закончится, но я не представляю себе, что проведу остаток жизни на К'эреме. С меня вполне хватило общения с одной к'эрему. Не могу себе даже вообразить, каково это будет жить на планете, где, кроме них, вообще никого нет.
— Ты хочешь сказать, что от одного этого можно будет сойти с ума, — понимающе отозвался Уокер.
Скви слышала этот нелицеприятный для нее обмен мнениями, но не стала реагировать. Она привыкла к саркастическим замечаниям и подначкам в свой адрес, так же как они привыкли к ее выпадам. Такова была манера общения к'эрему. Для Скви в ней не было ничего необычного.
— Мы всегда будем рады видеть вас у себя. — Понимая, что его новость обескуражила человека и собаку, Браук делал все, чтобы укрепить их дух. — Вы можете вернуться вместе с вашими друзьями нийувами на их планету или даже на Серематен, о котором я всегда слышал много хорошего.
То есть отступить на исходные позиции, подумалось Уокеру. После всего, что они смогли достичь, это был бы крах, о котором даже не хотелось думать. Он обернулся от неожиданного прикосновения. Сзади к нему тихо и незаметно подошла Скви. Она задумчиво жевала порцию джогиля, одного из ее двух лекарств (трав, послушно поправил себя Уокер). Вечером она позволит себе роскошь побаловаться едко пахнущей си-даной. Однажды она — с большой неохотой — дала любопытному человеку попробовать эту траву и была сильно раздражена, когда он с отвращением ее выплюнул. Для Уокера вкус серы оказался невыносимым.
— Не оставляй надежды, Маркус Уокер. Сколько раз за последние годы мы оказывались в ситуациях, когда это было так легко сделать? Признаюсь, что и я сама не раз была на грани отчаяния. Да и кто бы не впал в отчаяние, видя, сколько бед ополчилось против нас? — Она сделала энергичный жест тремя щупальцами. — Но мы здесь, на этой буколической Туукалии, мы вернули нашего друга Браука на его родину. Теперь представляется, что на родине окажусь и я. — Она нежно обвила Уокера тремя другими щупальцами. — Тем, что мы достигли, мы уже опровергли слово «невозможно». Уже половина из нас, можно считать, вернулась домой. Я клянусь тебе, Уокер, что, как только мы окажемся на К'эреме, я сделаю для вас все, что в моих силах. Я пущу в ход все свои связи. — Она опустила щупальца, которыми обнимала Уокера за пояс. Потом Скви протянула одно щупальце и погладила Джорджа, который от этого прикосновения вздрогнул, но не отбежал в сторону. Что делать, любая собака в принципе щенок и любит ласку.
— Ваши ученые наверняка никогда даже не слышали о Земле, — пробормотал подавленный Уокер. — Ни один вид разумных существ, совершающих межзвездные путешествия, не слышал о нас.
— Да, это так, — тихо прошелестела Скви сквозь речевую трубку, — но если нийувы смогли найти Хюфф, нийувы и хюффийцы вместе смогли найти Туукалию, то кто посмеет судить о том, что смогут и чего не смогут к'эрему? Неужели у тебя хватит дерзости поставить мыслительные способности нийувов, хюффийцев и туукали выше мыслительных способностей нашего вида?
Понимая, что Браук стоит рядом и все слышит, Уокер ответил, тщательно подбирая слова:
— Кто бы ни стал подвергать сомнению умственные способности к'эрему, это точно буду не я.
— Мне нравится такой ответ, — шелестящим голосом сказала Скви. — Мой народ совершил множество удивительных дел. Думаю, что даже обнаружение такой отсталой, примитивной планеты, как ваша, будет ему по силам. Я не стану отрицать тот факт, что ни один к'эрему никогда не только не посещал Землю, но и не слышал о ней, но для нас — если мы за что-то беремся — не существует абсолютно невозможного. Сейчас я вижу только одну проблему.
— И почему это твои слова не заряжают меня безудержным оптимизмом? — тихо проворчал Джордж.
— Поиск вашей планеты, несомненно, потребует усилий специалистов по многим отраслям знаний, — заговорила Скви. — Как вы знаете, к'эрему очень дорожат своим уединением. Склонить наших ученых покинуть скорлупу этого уединения и заняться совместными поисками Земли будет труднее, чем в действительности ее найти. — Скви слегка надулась, став на пару сантиметров выше. — Но, как вы знаете, я не лишена умения убеждать. Ради нашей дружбы я сделаю для вас все, что в моих силах.
— Спасибо, Скви. — Уокер улыбнулся к'эрему. — Я в самом деле очень рад, что у тебя появилась реальная надежда вернуться домой. Когда мы окажемся на К'эреме, мы будем рады получить любую помощь — от тебя и твоих соотечественников.
— Как приятно все это слышать. — Нависая над тремя своими спутниками, Браук поднял все свои верхние щупальца жестом, показавшимся Уокеру до боли знакомым. Он мог бы показаться неуместным, если бы Браук не продолжил: — Так как я хочу и дальше помогать вам, чем могу, я решил сопровождать вас в дальнейшем путешествии.
Едва не потерявший дар речи Уокер обернулся к гиганту:
— Я не ослышался? Ты же теперь дома, Браук. Ты же дома, среди своих друзей и родных! — Он поднял руку и протянул ее в направлении плодородных полей великой северной равнины. — Ты теперь с семьей, со всеми, по кому ты тосковал все эти два года. — Уокер недоуменно покачал головой. — Почему ты хочешь все это оставить? Мы с Джорджем не просим тебя об этом. Мы не ждали такого.
— Конечно не ждали, — с готовностью согласился Джордж. — Не постыжусь сказать, что если бы ситуация была обратной, то я бы, не задумываясь, остался дома в Чикаго и, помахав хвостом, пожелал бы остальным счастливого пути. Да что там говорить, я бы остался на Земле в любом месте. — Он немного подумал и добавил: — Ну, может быть, не в Корее или во Вьетнаме. Но в другом месте точно бы остался.
— Я делаю это не только ради вас, но и ради себя! — торжественно произнес Браук. Уокер пробыл в обществе гиганта достаточно долго времени для того, чтобы научиться толковать его жесты, движения и интонации. Сейчас он чувствовал, что Браук сильно смущен. — Боюсь, — продолжал Браук, — что я был не до конца с вами откровенен.
Нахмурившись, Джордж трусцой подбежал к туукали. Хотя песик был не больше глаза Браука, страха Джордж не выказывал.
— Это звучит очень подозрительно — значит, ты от нас что-то скрывал?
Браук в ответ бесцельно взмахнул в воздухе толстыми, как древесные стволы, щупальцами:
— Каждый туукали втайне мечтает сочинить самую красивую, самую лучшую сагу. Но в таком зрелом обществе, как наше, почти невозможно найти источник вдохновения. — Одним глазом Браук продолжал смотреть на Джорджа, а другой перевел на Уокера и Скви. — Говорят, что даже из несчастий нередко рождается что-то хорошее. Если бы вы сказали мне это в то время, когда я бесновался от бессилия на невольничьем корабле виленджи, то я, вероятно, счел бы такое заявление не только лживым, но и бессердечным. — Он обнял своих друзей всеми четырьмя верхними конечностями. — Но наше совместное путешествие, наше товарищество доказали верность этого старого афоризма, показали мне, что я заблуждался. Опираясь на этот опыт и на воспоминания, я начал работать над сагой, которая станет лучшей из современных туукальских саг. Но для того чтобы она стала лучшей, ей необходимо достойное завершение. Должен быть финал, который послужил бы заключением, оправдывающим все пережитое. Я надеялся, что таким финалом станет мое возвращение домой, но мои надежды не оправдались. Достойным может быть только один финал: все мы — то есть и все вы — возвращаемся на родину. Таким должен быть конец. Незавершенная сага — это вообще не сага, она не стоит усилий на ее сочинение. Что же касается моей собственной судьбы, то теперь, когда координаты Туукалии известны нийувам и иолфам, возвращение меня домой не составит для них никаких проблем. Теперь моя планета всегда будет со мной. Но истинное вдохновение капризно. Оно редко нас посещает. — Всем своим исполинским телом он склонился над Джорджем. Огромные, размером с лопаты, зубы звонко лязгали, пока их обладатель произносил свою речь. — Надеюсь, вы простите мне этот маленький обман.
Разочарованно рыкнув, Джордж небрежно махнул хвостом:
— Почему ты нам не сказал об этом раньше? Подумаешь, большое дело…
— Если бы вы знали о моих намерениях, то, возможно, стали бы вести себя по-другому. Но для того чтобы сага получилась настоящей, ваше поведение должно было быть абсолютно естественным.
Напряженное ожидание в лице Уокера растворилось в широкой улыбке.
— Так вот оно что: «Улыбайтесь — вас снимают для хроники». Все нормально, Браук. Можешь сочинять обо мне все, что захочешь. Я все равно очень рад, что ты останешься с нами до конца путешествия.
Шагнув вперед, он протянул великану руку. Одно из гибких щупальцев протянулось вперед и осторожно обвило руку Уокера. Этот человеческий жест дружбы Браук освоил в самом начале их с Уокером знакомства. В прежние времена Уокер бы страшно боялся, что гигант сейчас просто вырвет ему руку из сустава. Но теперь страха не было. Браук действительно выглядел как кошмарное чудовище, но у него было нежное и ранимое сердце поэта.
— Не хотите послушать первые стансы? — с надеждой в голосе спросил Браук.
Высвободив руку, Уокер не замедлил с ответом:
— Скоро ехать, и перед отъездом нам надо собраться. Да и тебе тоже, наверное, надо взять с собой кое-какие вещи?
— Да, собраться надо, — признался Браук. — К тому же надо закончить приготовления и другим нашим попутчикам. Это очень важно — все согласовать перед таким путешествием.
Уокер насторожился:
— Другим попутчикам?
Браук изобразил туукальский жест, эквивалентный земному пожатию плечами:
— Ваш визит ограничился домом моей семьи, но слух о ваших приключениях пронесся по всей планете, и я не единственный, кого ваша история вдохновила на сочинение саги. Другие мои земляки тоже хотят испытать нечто подобное, приобщиться к путешествию и, проникнувшись его духом, тоже испытать вдохновение. Кроме того, наше правительство объединенных больших семей очень заботится о своих гражданах и хочет выразить свою благодарность вам каким-то ощутимым способом. Руководствуясь желанием стимулировать художественное творчество и желанием вознаградить вас за помощь в моем спасении, правительство решило отправить четыре корабля сопровождения на случай, если экспедиции потребуется оказать какое-то содействие и помочь в возращении на родину других пленников. — Браук гордо выпрямился. — Как вы, должно быть, заметили, туукали считают вещи четверками. — Он протянул вперед свое гибкое щупальце и положил его на плечо Уокера. — Для того чтобы избежать нежелательных конфликтов, все четыре судна и их экипажи согласны подчиниться нынешней организации экспедиции. Я говорил с правительственными чиновниками и объяснил им особенности этой организации. Ответ властей был благоприятным. Правительство не видит никаких препятствий к тому, чтобы подчинить туукальские экипажи твоему формальному командованию.
Уокер едва не поперхнулся. Ситуация начинает выходить из-под контроля. Улетая с Серематена на Нийув, Уокер надеялся, что ему удастся найти экипаж, укомплектованный представителями какого-то разумного вида, которые вызовутся помочь ему, Джорджу, Скви и Брауку вернуться на родину. Теперь же, по странной иронии судьбы, экспедиция разрослась, как галактический снежный ком, и под номинальным командованием Уокера оказались двенадцать кораблей. Он стал — пусть и формально — главой крупной межзвездной операции, и такая ответственность привела его в уныние.
— Это очень любезно со стороны объединенных больших семей. — Это было единственное, что смог выдавить из себя ошеломленный Уокер.
Наоборот, Джордж был просто в восторге:
— Одного туукальского корабля было бы достаточно, чтобы отпугнуть от нас любого забияку. С четырьмя мы будем просто неуязвимы. Если же их присутствие никого не напугает, то на врагов можно натравить нийувов и иолфов — их хлебом не корми, дай подраться.
— Мы не будем ни на кого их натравливать, — строго одернул Уокер Джорджа. — Наша экспедиция была и останется мирной, независимо от того, сколько еще кораблей к ней присоединится.
— Как демонстрация силы, — высказалась Скви, — численность и разнообразие кораблей, участвующих теперь в экспедиции, очень полезны для предупреждения любого возможного конфликта. Даже к'эрему признают, что демонстрация подавляющего превосходства в силах порой может вполне адекватно заменить недостаток интеллекта.

Никаких пышных церемоний в связи с отлетом экспедиции не было. При всей своей мощи и внушительном росте, при всех достижениях местной цивилизации, туукали были на редкость скромным народом. Путешественников, сопровождаемых Брауком, воодушевленным возвращением на родину, провожали сердечно и просто. На всем пути стояли толпы туукали и приветливо махали своими щупальцами. Все это запечатлели для потомства и снабдили душераздирающими комментариями вездесущие нийувские репортеры.
Правда, в четырех туукальских кораблях, напротив, не было ничего скромного. Когда они были выведены на орбиту и присоединились к остальным судам, даже воинственные иолфы были изумлены, если не сказать больше. Каждый из туукальских кораблей был больше нескольких нийувских или иолльских, вместе взятых.
Неудивительно, что в отношениях между гостями и хозяевами возникло некоторое напряжение. Оно, правда, быстро исчезло после того, как представители нийувов и иолфов были приглашены на экскурсию по новоприбывшим кораблям. Огромные отсеки и размеры туукальских кораблей были обусловлены не агрессивностью туукали, а их огромными размерами. Заметив это, иолфы и нийувы успокоились и получили большое удовольствие от этого познавательного визита. Теперь иолфы и нийувы пригласили своих туукальских коллег прибыть на свои корабли с ответным визитом. Правда, рослым гостям пришлось удовольствоваться посещением лишь одного нийувского корабля — флагмана «Дживен-Бха», так как все остальные суда оказались слишком тесными даже для самых низкорослых туукали.
При всех визитах и обменах информацией присутствовала небольшая группа сочинителей саг. Эти поэты хотели немедленно приступить к созданию особой саги для увековечения встречи нескольких цивилизаций. В конце первого дня, выслушав нескончаемую декламацию, иолфы и нийувы были более чем готовы к следующей фазе путешествия.
Навигаторы составили и решили все необходимые уравнения для того, чтобы корабли всех трех флотилий шли в открытом космосе с одинаковой постоянной скоростью, поддерживая друг с другом контакт во время перелета от Туукалии к К'эрему. Когда все было готово, корабли начали готовиться к старту, который должен был представлять собой весьма внушительное зрелище. С орбиты Туукалии должны были одновременно стартовать двенадцать кораблей, представлявших собой последнее слово науки и техники трех развитых галактических цивилизаций. Никакого грохота при этом не ожидалось, но Уокеру сказали, что вспышку во время старта будет видно с Туукалии невооруженным глазом.
Однако у Уокера не было ни малейшего желания наблюдать старт, и он уединился в своей каюте на «Дживен-Бха», пролежав на кровати до тех пор, пока флотилия не стартовала и не устремилась в глубины открытого космоса. Он, конечно, мог теперь выйти из каюты и пройтись по кораблю, но не чувствовал ни малейшего желания это делать. Джордж лучше других чувствовал настроение своего друга. Вот и сейчас он вбежал в его каюту и вспрыгнул на импровизированную кровать.
— Ну и что у нас теперь не так? — Джордж почесал задней лапой за ухом. — Клянусь, я никогда не мог понять, почему род людской до сих пор не вымер из-за своих капризов.
Уокер против воли улыбнулся. Протянув руку, он потрепал густой мех на холке песика. В ответ Джордж опрокинулся на спину и подставил Уокеру свой менее лохматый живот. Уокер принялся рассеянно гладить собаку, глядя в светло-бежевый потолок каюты. В дальнем конце каюты, которую нийувы приспособили под нужды своих гостей, Скви блаженствовала в пруду, погрузив нижнюю часть тела и щупальца в насыщенно соленую воду.
Хотя здесь было достаточно места и для Браука, великана с ними не было: он, естественно, предпочел путешествовать на туукальском корабле, среди соплеменников. Он собирался присоединиться к своим друзьям, как он уверял Уокера, после того, как корабли окажутся на орбите К'эрема. В конце концов, он прав, уединение позволит ему сосредоточиться на сочинении саги.
— Я просто устал, Джордж. Устал от путешествия, устал от чужих планет и народов. Я устал от попыток сохранять присутствие духа, хотя никто здесь никогда не слышал о Земле и не имеет ни малейшего понятия, где ее искать.
— Ну, это не совсем верно.
Перевернувшись на правый бок, Уокер заставил ворчавшего Джорджа лечь на живот. Скви неслышно выбралась из своего пруда и неторопливо подошла к Уокеру и Джорджу. Протянув одно щупальце, она положила его человеку на грудь.
— Не надо, Скви, — пробормотал Уокер. — Ведь, на самом деле, не думаешь же ты, что твои земляки знают, где находится Земля?
— Я признаю, что у них нет никаких причин это знать. — Розовый речевой орган начал извиваться, как насаженный на рыболовный крючок червяк. — Ваша планета не вступает в контакты с другими галактическими цивилизациями, и поэтому другие цивилизации не вступают в контакты с ней, если не считать таких случайных посещений, как набег виленджи. Но не стоит недооценивать способности к'эрему. Мой народ интеллектуально превосходит, как вы уже знаете, все виды, с которыми вы до сих пор сталкивались.
— Это ты говоришь, — с солдатской прямотой ляпнул Джордж, не желая оставлять явное оскорбление без ответа.
Как всегда, роль миротворца пришлось играть Уокеру.
— Ты часто демонстрировала нам, Скви, свои выдающиеся умственные способности. Я не сомневаюсь, что среди твоего народа есть индивиды, не уступающие тебе в них, а может быть, и превосходящие тебя.
— Не надо впадать в крайности, — строго поправила его Скви. — Конечно, в астрономии и космологии работают специалисты, чьи познания в этих областях превосходят мои. При самых лучших намерениях никто не может быть одинаково сведущим во всем.
Джордж собрался что-то возразить, но Уокер успел вовремя обхватить рукой его морду и сжать челюсти. Человек заговорил, не обращая внимания на отчаянные попытки Джорджа освободиться:
— Ты в самом деле считаешь, будто у нас есть шанс, что ваши ученые смогут вычислить путь к Земле?
Скви приподнялась на своих щупальцах и слегка надулась, непрерывно пуская пузыри из угла речевого органа:
— Вспомни, я же только что сказала, что это не совсем верно. Я сказала также, что у нас никто не имеет ни малейшего представления о том, где находится твоя планета. — Несколько щупальцев протянулись к голографическому изображению раскинувшегося за пределами корабля пространства. — Мы знаем, что движемся в верном направлении, потому что виленджи захватили Браука, меня и вас двоих на планетах, находящихся в одной галактической окрестности. Мы можем судить об этом по отрезкам времени, прошедшим между последовательными похищениями.
— Эта окрестность может иметь протяженность в сотни, если не тысячи световых лет, — заметил Джордж, которому между тем удалось освободиться от хватки Уокера.
— Но это уже что-то, — возразила Скви. — Лучше искать на отрезке в тысячу световых лет, чем рыскать по окружности в миллион таких лет. Лучше, если знаешь, что начал поиск в нужном секторе галактики. Еще раз подчеркиваю: не стоит недооценивать способности моего народа.
— Я не собираюсь ничего недооценивать, — снова заговорил Уокер. — Я просто пытаюсь реально оценить все сложности и трудности этого предприятия. — Голос его понизился почти до шепота. — Не важно, что из этого получится, главное, чтобы Браук смог сложить настоящую сагу.
Скви взмахнула двумя щупальцами:
— Такой подход, по крайней мере, разумен.
— А как ты сама, Скви? Я наблюдаю за тобой с того момента, когда мы покинули солнечную систему Туукалии, и мне кажется, что ты не очень взволнована мыслью о скором возвращении на родину.
— Я взволнована сверх всякой меры, — ответила Скви своим обычным размеренным тоном. — Я трепещу от предвкушения, я до самозабвения жажду возвращения. Но каждый разумный вид проявляет свои чувства особым, характерным для этого вида способом. Мы, к'эрему, выражаясь вашими понятиями, не слишком импульсивны. Но уверяю тебя, что с самого момента похищения я не переставала считать часы до того момента, когда смогу снова улечься в мой любимый водоем на родине. — Она, не мигая, уставила на Уокера взгляд своих продолговатых горизонтальных зрачков. — За время нашего совместного путешествия у тебя была возможность достаточно много узнать обо мне и моем народе, и ты должен понять, что если я не приглашаю вас в мой сокровенный круг, то это вызвано тем, что считаю это невежливым.
Уокер понимающе кивнул:
— Я понимаю страсть к'эрему к уединению и частной жизни. Мы и не думали в нее вмешиваться. — Он скосил взгляд влево и вниз: — Правда, Джордж?
— Зачем нам было это делать? — пробурчал пес. — Я и сам могу найти темную, вонючую и сырую дыру и страдать там клаустрофобией сколько моей душе будет угодно.
— Значит, все будет хорошо, — сказала Скви, убрала щупальце с груди Уокера и отошла в сторону. — Конечно, это будет сложно и потребует определенного времени — собрать вместе специалистов и принять решение об оказании помощи в поиске, но я уверена, что у меня все получится. Своей помощью в бегстве от виленджи…
— Минутку, — сердито зарычал Джордж, — скажи-ка, кто кому помог?
— …вы сделали мое общество должником. Так как жизнь каждого к'эрему уникальна и невосполнима, жест доброй воли, совершенный вами, не может остаться без ответа. Это долг, от которого мы не можем отказаться. Необходимая помощь будет оказана, я об этом позабочусь. — Оставив это утверждение висящим в воздухе, Скви величаво направилась к своему баку.
Уокер снова улегся на спину. Скви, конечно, была неисправимой эгоисткой, но не раз доказывала при этом, что она — верный и надежный друг. Он не сомневался, что она сдержит данное ею слово. Недоверие и сомнение касалось не Скви, а ее народа.
Как может кто бы то ни было на планете, населенной исключительно неисправимыми, закоренелыми эгоистами, убедить их помочь не самим себе, а кому-то другому?

Глава 14

Как и всякое межзвездное путешествие, полет от Туукалии к К'эрему был нескончаем и невыносимо скучен. «Как быстро мы устаем от необычного», — думал Уокер. В этом между разными цивилизациями не было никакой разницы. Каждое поколение воспринимает как нормальные и естественные — и даже данные по праву рождения — вещи, которые их предшественниками воспринимались как чудо. Что касается его самого, то он получил особое благословение (или проклятие) — он теперь считает само собой разумеющимися межзвездные путешествия, доподлинно знает о существовании великого множества разумных, но нисколько не похожих на людей существ, способен готовить чудеса гастрономического искусства одним мановением руки, так же как и иные чудеса, которые на Земле, без сомнения, воспримут как эпохальные открытия.
Но как быть с чашкой ароматного кофе, сваренного из свежепомолотых бобов, а не синтезированного с помощью хитроумной инопланетной технологии? Вот это сейчас было бы для него чудо, достойное религиозного поклонения.
Проведя массу времени в обществе достопочтенной Секви'аранака'на'сенему и слушая нескончаемые описания ее родной планеты — естественно, самой лучшей и развитой во всей Вселенной, — он нисколько не удивился первым картинкам с изображением К'эрема, когда они приблизились к нему на расстояние в несколько астрономических единиц. Глазам предстала окутанная сплошным облачным покровом планета. Сквозь редкие разрывы в облаках были видны лабиринты из тысяч мелких островов. Ни один из них не превышал площадью Гренландию, и очень немногие — во всяком случае, из космоса — казались пригодными для жизни.
Скви была просто на седьмом небе от счастья.
— Нет, не случайно я перенесла все тяготы и невзгоды, чтобы все же снова увидеть это зрелище, — шелестела она, вместе с Уокером и Джорджем разглядывая изображения, которые транслировались с командного пункта во все каюты. Перед ними висел похожий на стационарный монитор голографический экран, на котором красовалось изображение планеты диаметром около одного метра. Поверхность представляла собой серые клочки суши в бескрайнем море под почти непроницаемым покровом сплошной облачности.
— Разве она не великолепна, моя родная планета?
Уокер поспешил согласиться, опередив Джорджа, который не преминул добавить:
— Напоминает мне темный переулок, в котором я, помнится, однажды пытался спрятаться от зимней бури. — Подняв лапу, он ткнул ею в нижний угол изображения: — Похоже, что это не географический феномен. Он слишком быстро движется.
Скви приблизилась к голографическому экрану, но не настолько, чтобы войти в него и исказить изображение.
— Надеюсь, что это корабль моего народа, вылетевший нам навстречу.
— Но разве сначала не будет переговоров с орбиты? — слегка нахмурившись, поинтересовался Уокер.
Скви не спеша повернулась к Уокеру:
— Я уверена, что достопочтенный капитан Герлла-хин, его операторы и каста связистов Иолля уже попытались установить связь, как только мы приблизились к планете на соответствующее расстояние. Правда, они не так хорошо, как вы, знакомы с обычаями моего народа. Если к'эрему устанавливают контакт с прибывшими, это значит, что им автоматически разрешается прибытие.
— На случай, если ты и твой высокомерный народ этого не заметили, — произнес Джордж, — я скажу тебе, что мы уже прибыли. Это, так сказать, fait accompli, свершившийся факт.
— Пока вы прибыли только физически. Пока не установлена надлежащая связь, вы не прибыли в сознание и разум к'эрему. Отсюда обычай приветствовать гостей за пределами атмосферы планеты. — Скви снова повернулась к экрану. — Да, несомненно, это корабль.
— Только один корабль? — Любопытный Джордж буквально пожирал глазами движущуюся на экране точку.
На этот раз Скви ответила, не потрудившись еще раз посмотреть на изображение:
— Одного корабля вполне достаточно. Всегда достаточно.
Уокер не был удивлен ее ответами. За годы, что он провел в тесном общении с этим существом, Уокер понял, что, независимо от ситуации, Скви не умела отличать обоснованную уверенность от абсолютной, неограниченной самонадеянности. Промежуточных состояний она не знала. Видимо, таковы были все к'эрему.
Удивило Уокера совсем другое. Даже не удивило, а скорее изумило до глубины души. Его поразила форма корабля к'эрему. Корабли туукали, нийувов и иолфов, хотя и различались своими конструкциями, были все же по сути чисто функциональными и эффективными. Это были наивысшие достижения выдающихся математиков и инженеров. Поднявшийся же над облачным покровом планеты корабль — единственный приближавшийся к ним корабль к'эрему — оказался неожиданно красивым.
Он был красив не просто совершенством исполнения. Было видно, что забота о внешней эстетике форм была глубоко продуманной. Стройный, изящный силуэт тех деталей, которые у кораблей, приближавшихся к планете, были грубыми и громоздкими, вызывал ассоциации с подвесками гигантской, но изумительно красивой броши. Многократно преломленный свет всех оттенков радуги создавал узоры на рельефных бортах корабля: эта деталь стилистически, если не функционально, повторяла металлические и самоцветные украшения Скви. Точно так же, как эти последние контрастировали с пятнистой красно-коричневой поверхностью ее тела, предметы высокохудожественного искусства выступали разительным контрастом на фоне абсолютно гладкой серой поверхности корабля. В сравнении с безупречной гладкостью этого корабля межзвездные суда трех инопланетных рас выглядели неуклюжими и раздутыми. Сама сверхъестественная красота корабля к'эрему действовала устрашающе. Уокер был уверен, что и этот эффект был тщательно продуман.
Несмотря на все «архитектурные излишества» корабля, Уокер нисколько не сомневался, что он был абсолютно функционален — как и оружие, которое, вероятно, тоже находилось на борту. Правда, Уокер не мог сказать, способна ли мощь этого оружия противостоять объединенному натиску двенадцати кораблей, представлявших собой вершину современной галактической науки и техники. Но если даже это была просто демонстрация самоуверенности и амбициозности, то это был блеф, которым мог бы гордиться любой опытный коммерсант.
Уокер не потрудился спросить у Скви, так ли это. Этим должны заняться Герлла-хин и военные специалисты нийувов, иолфов и туукали.
Вероятно, все они решили не полагаться только на себя. По громкой связи прозвучало оповещение о том, что в рубке ожидают, что гостья Секви'аранака'на'сенему будет участвовать в установлении формальных контактов с ее народом.
— Поздно, — произнесла Скви, послушно направившись в рубку. — Эта просьба должна была прозвучать в тот момент, когда наши корабли засекли корабль к'эрему, покидавший планету.
— Может быть, сенсоры засекли его только сейчас, — сказал Уокер, выбираясь из кровати, чтобы присоединиться к Скви.
Она, продолжая идти, оглянулась на Уокера. Если у существа десять равноценных конечностей, то оно легко может позволить себе такую роскошь.
— Контактное судно дает о себе знать уже в момент взлета с планеты, чтобы у командиров прибывших кораблей не было сомнений относительно его намерений, чтобы избежать паники и ненужного конфликта. — Скви раздулась вдвое, затем снова сократилась до прежних размеров. — Сейчас же, когда контакт стал неизбежным, я просто не верю, что скоро смогу поговорить с моими соотечественниками.
— Держу пари, что ты просто ждешь не дождешься этого момента, — заговорил Джордж, забыв свой обычный цинизм.
— Да, я жду его с великой радостью, — призналась Скви, когда они с Уокером вышли в коридор и направились в командную рубку «Дживен-Бха». — Сначала будут день-два жарких дебатов. Потом будет путешествие до моего дома, если он, конечно, сохранился, а засим последует период благословенного уединения.
Уокер невесело покачал головой. Невзирая на несомненный интеллект к'эрему, Уокер не переставал удивляться тому, как таким отпетым интровертам удалось создать завидную цивилизацию и, мало того, овладеть искусством межзвездных путешествий. Очень привлекательных путешествий, если корабль, приближавшийся сейчас к флотилии, не был искусной мистификацией. Уокер не сомневался, что если убранство корабля соответствует его внешнему виду, то у них появится возможность посетить корабль.
Но Уокер ошибся. В посещении корабля им было решительно отказано. Дело, видимо, было в том, что один из нийувских офицеров, не дождавшись Скви, решил сам обратиться с такой просьбой. Ответ, объяснила Скви, был рассудочным и не говорил об открытой враждебности. Человек, собака и туукали, хорошо знавшие к'эрему, могли засвидетельствовать, что они склонны избегать новых контактов и знакомств в любых ситуациях.
Судя по такому началу, можно было ожидать, что дальнейшие контакты станут очень трудными, но в действительности произошло нечто противоположное. На самом деле получить разрешение на высадку на К'эреме оказалось намного легче, чем на Туукалии. Разрешение было сухим и коротким, не обусловленным никакими пышными и сложными процедурами, необходимые формальности были исполнены быстро и без проволочек. Все, кто хотел посетить планету, получили такое разрешение. Правда, в отсутствие местного гида, такого как Скви, их перемещения по планете будут строго контролироваться.
Джордж и Уокер были включены в состав первой партии не только как представители флотилии, но и как существа, которым требовалась помощь. Также в первую партию попал Браук, которому нужен был материал для саги. Собж-ус, ее помощник Хабр-век, а также иолльские и туукальские астрономы присоединились к партии, потому что хотели немедленно начать совместную работу с местными учеными по поиску неизвестной планеты под названием Земля.
Когда челнок доставил гостей на поверхность планеты, Уокер был поражен скудостью освещения на ночной стороне К'эрема. Отсутствие крупных городских агломераций не удивило Уокера, так как из рассказов Скви он знал об отвращении к'эрему к толпам, но отсутствие освещения скорее говорило об отсталом и нищем обществе, каковым общество к'эрему, несомненно, не являлось. Строительство таких сложных аппаратов, как космические корабли, требовало мощной производственной базы и развитых передовых технологий.
— Такие комплексы, как и наши жилища, мы предпочитаем строить под землей, — сказала Скви, когда Уокер поделился с ней своим удивлением. — Помимо этого, наши промышленные комплексы — предприятия высокомеханизированные. Даже более механизированные, чем на Серематене. — Серебристо-серые глаза Скви были лишь ненамного живее, чем тучи, в которые им сейчас предстояло войти. — Только не говори, будто ты ожидал, что мои соотечественники изнуряют себя непосильным трудом в жарких пыльных цехах.
Тут подал голос Джордж, пристегнутый ремнями к специально приспособленному для его миниатюрного роста креслу:
— Да, Марк, о чем ты только думал? Наверное, воображал, что к'эрему будут марать руки физическим трудом!
Сарказм Джорджа, как всегда, не произвел на Скви ни малейшего впечатления. Высказывание пса она приняла просто за констатацию факта.
— Да-да, это именно так. Все производственные процессы, требующие физического труда, были автоматизированы в незапамятные времена. Мы лишь наблюдаем за ходом процессов и меняем их в зависимости от изменяющихся потребностей населения.
Этим, видимо, и объясняется отсутствие освещения, подумал Уокер, когда нийувский челнок, пробив скопления облаков, вошел в атмосферу и одновременно на освещенную сторону планеты. Да, на поверхности планеты было очень мало искусственных строений. Вместо городов под ними пролетали обветренные острова и редкие небольшие материки. Бросалось в глаза изобилие растительности, хотя в основном стелющейся и карликовой. Не было ни джунглей, ни дремучих лесов — по крайней мере, корабельные сенсоры их не видели. Лишь кое-где, местами, в небо, как шпили, устремлялись одинокие высокие деревья. Поверхность суши была в основном покрыта чахлыми кустарниками и травами.
Мало того что на планете отсутствовали какие-либо признаки урбанизации, даже на космодроме не было никаких мест для наземной посадки. Это выяснилось после того, как челнок некоторое время терпеливо провисел над указанным местом приземления. Скалистый пейзаж раздался, обнажив отверстие, ведущее в обширный сухой порт. Следуя немногословным инструкциям, транспортный корабль мягко коснулся земли. Двигатели умолкли. После виленджийского плена, после наполненных надеждой и отчаянием скитаний Скви наконец вернулась домой.
Почти вернулась, поправил себя Уокер. Сейчас неизбежно начнутся какие-то формальности. Надо надеяться, что они окажутся не такими устрашающими, как на Туукалии, и не такими сложными, как на Нийуве.
Первое впечатление подтверждало, что подход к приему гостей здесь действительно будет другим. Когда они вышли из челнока, их прибытие было тщательно запечатлено для потомства вездесущими нийувскими журналистами. Но никто из местных жителей, видимо, даже не думал встречать гостей. Не было не только ликующей толпы или пусть даже группы встречающих землячку, вернувшуюся домой после похищения. Не было даже ни одного чиновника, который отвел бы их в соответствующее официальное учреждение. Изумленный Уокер поднял глаза. Какое-то невидимое и неосязаемое поле не давало влажности проникнуть снаружи в подземный порт. Тем не менее внутри было прохладно и довольно сыро. Это оптимальный для к'эрему климат, подумал Уокер и поплотнее запахнул легкую куртку. Но из всех прибывших только он один ощутил озноб. Браук и Джордж не мерзли, защищенные мехом. Но были у него и товарищи по несчастью — замерзли лишенные естественной растительности нийувы и короткошерстные иолфы.
Скви выступила вперед и объявила — для всех, но обратившись к Уокеру:
— Подождите здесь. Необходимо, чтобы я покончила с формальностями.
Остановившись на полпути между кораблем и прозрачным серым возвышением в ближайшей стене, Скви несколько раз коротко свистнула, выпустив одновременно из речевой трубки цепочку пузырей. В возвышении появилось отверстие, которое постепенно расширялось, образуя на поверхности концентрические волны. Уокер вспомнил, что точно такие же круги появлялись в миске с горячей овсяной кашей, когда в нее бросали ломтик яблока. Эта возникшая в твердом покрытии дверь произвела на него сильное впечатление как свидетельство высокого развития науки на К'эреме.
Из образовавшегося отверстия выкатился к'эрему — второй увиденный Уокером — и остановился напротив Скви. Протянув навстречу ей щупальца, он принялся гладить, обнимать и иными способами касаться Скви в процессе невероятно сложного эквивалента человеческого рукопожатия. Несколько минут Уокер и другие гости с интересом наблюдали эту пантомиму. Потом вышедший навстречу им к'эрему повернулся на сто восемьдесят градусов и исчез в отверстии. Скви обратилась к своим спутникам:
— Теперь мы можем пройти к выходу.
У Маркуса Уокера от такой простоты процедуры отвисла челюсть. За его спиной неуверенно переминались с ноги на ногу Собж-ус и другие нийувы и иолфы.
— И это все? — пробормотал Уокер. — Где официальная иммиграционная процедура? Где регистрация? Где уверения в том, что мы прибыли с мирными намерениями?
— Обо всем уже позаботились, — добродушно успокоила его Скви. Она слегка наклонилась вправо и обратилась к Собж-ус и ее группе ученых: — Сейчас я начну переговоры о вашей встрече с научным руководством. Для вашего проживания будут подготовлены апартаменты. — Она снова посмотрела на Уокера, Джорджа и Браука. — Гостям будет уделено ограниченное внимание. На К'эреме бывает много гостей, но мы стараемся к ним не привязываться.
Уокер окинул взглядом голое место посадки, безжизненное и неприветливое. Над головой сгущались тучи, из которых на землю сыпался мелкий дождь.
— Может быть, по их меркам, это и есть восторженная встреча.
— Или отличная погода, — содрогнувшись от отвращения, произнес Джордж. — Как у нас в Чикаго в марте. Но похоже, что здесь такая погода стоит круглый год…
— Сегодня действительно хорошая погода, — обидчиво отозвалась Скви, поманив всех за собой движением щупальцев. — Если вы сейчас же последуете за мной, то хозяева сразу позаботятся о ваших удобствах.
Гости понуро побрели за Скви по белым плитам посадочной площадки. Все молчали. Не было оживленной болтовни, как обычно при высадке на новой, неведомой планете. Что-то в окружающей обстановке давило и мешало говорить. В атмосфере порта не было ничего угрожающего, она просто была мрачной. Мрачной, как серая безысходность дождливой погоды, подумалось Уокеру. Он был рад за Скви, которая вернулась в привычную обстановку, но все остальные, глядя на свинцовые облака и поеживаясь от холодной сырости, никакого удовольствия не испытывали.
Консультации Собж-ус и ее астрономов с к'эремскими коллегами (а не с руководством, как случайно обмолвилась Скви) должны были начаться тотчас, а остальных гостей, своих спутников по скитаниям, она пригласила к себе домой, после того как отведет астрономов на место переговоров и вернется назад. Делать было нечего, и Уокер и его друзья, обреченные ждать возвращения Скви в неприветливом порту, скрепя сердце согласились.
Не было и тени того радостного волнения, какое они с Джорджем испытывали во время недавнего визита в северную провинцию Туукалии, где стали гостями большой семьи Браука. Убранство транспортного средства, на котором их должны были доставить к месту проживания, было скудным и утилитарным, но выбора у гостей не было. Грузовик был единственным средством, в котором мог уместиться Уокер — не говоря уже о Брауке. Когда транспортер набрал скорость и устремился по заданному маршруту, гигант утешался тем, что воплощал свои переживания в эпических стихах. Нет нужды говорить, что сочиненные Брауком во время этого путешествия стансы были мрачными, как окружавший их пейзаж и дождливая, сырая погода.
Скви наконец начала выказывать какие-то признаки волнения. Она узнала, что ее жилище осталось нетронутым во время ее отсутствия и его никому не передали. Она несколько раз повторила, что там все должно было остаться таким же, каким было в ночь ее похищения. Совсем скоро у них появится возможность познакомиться с гостеприимством к'эрему.
— Нет ли в этом высказывании внутреннего противоречия? — осведомился Джордж, но предусмотрительно понизил голос так, чтобы его услышал только Уокер.
Друг шикнул на пса:
— Скви не виновата, что она такая. Просто ее народ, к'эрему, не отличается общительностью. В отличие от туукали или, например, нийувов.
— Ну да, — возразил Джордж, — они не виноваты в том, что они тщеславные, надменные, эгоистичные и надутые комья слизи?
Нагнувшись, Уокер сжал ладонью собачью пасть:
— Да, это тщеславные, надменные, эгоистичные и надутые комья слизи, без которых мы не сможем найти дорогу домой. Не забывай об этом.
Высвободившись из хватки Уокера, Джордж смиренно фыркнул:
— Я не смогу это забыть при всем желании. — Привстав на задние лапы, он оперся передними о борт транспорта. — Какая мрачная и тоскливая скала. Держу пари, что в этих окрестностях на расстоянии нескольких парсеков нет достойного места, где можно закопать косточку.
Радовало то, что в грузовом транспортере им придется провести не так уж много времени. Дом Скви располагался в полудне езды от порта, где они приземлились. Когда они наконец добрались до берега темного, волнующегося моря, начало смеркаться. Вокруг стали загораться холодные огни, сочившиеся из домов, спрятанных в глубине скал или построенных из материала, неотличимого от природных камней. Экипаж начал спускаться по пологому склону к пещере, за которой виднелась кромка воды. Вскоре транспортер остановился недалеко от берега. Ставшая энергичной и подвижной Скви вышла и предложила гостям следовать за собой. Как только они вышли, вся природа вокруг внезапно изменилась.
Тучи рассеялись, и аметистовое небо ярко осветилось солнцем.
Уокер от удивления и неожиданности широко раскрыл рот. То же удивление овладело Джорджем и Брауком, когда последний ухитрился наконец протиснуться на волю сквозь узкую дверцу транспортера. Скви, уже успевшая отойти по живописно вившейся тропинке, только теперь заметила, что ее спутники застыли на месте, пораженные происшедшей переменой.
— Что это с вами стряслось? — нетерпеливо спросила она и метнулась назад. — На что вы так уставились, как стадо парализованных страдал?
Уокер, не отрывая взгляда от разбежавшихся облаков, ответил:
— Какое здесь небо! Оно же не голубое, а лиловое.
— Как сирень, — благозвучно поддержал друга Джордж. Кажется, оба были удивлены в равной степени.
Скви подняла к небу свои серебристо-серые глаза, выглядывавшие из хрящевых глазниц, и посмотрела на прогал среди облаков.
— A-а, теперь поняла. То, что кажется мне абсолютно нормальным, представляется вам весьма необычным. Я попробую объяснить этот феномен так, чтобы он был доступен вашему деревенскому разуму.
Скви пустилась в объяснения, но имплантированный в головы гостей переводчик виленджи был пригоден для перевода обычной речи и некоторых идиом, но был абсолютно не приспособлен к переводу научных текстов. Тем не менее Уокер понял, что спектр света местного солнца отличается от спектра земного светила — в нем больше фиолетовых лучей, которые и достигают поверхности планеты. Она говорила что-то еще о коротких волнах и высоких частотах, о том, что фиолетовый свет больше склонен к рассеиванию, чем синий, а потом углубилась в такие дебри физики и оптики, что Уокер едва ли понял бы, что она говорит, даже при безупречном переводе.
Но это не имело никакого значения. Суть он уловил правильно. Впрочем, не требовалось никаких специальных знаний для того, чтобы восхищаться красотой неба, переливавшегося аметистом, а не бирюзой.
Естественно, такое освещение преобразило весь ландшафт, придав сказочность скалам, жестким кустарникам и даже мощеной дорожке, вившейся вдоль морского берега. Только когда они дошли до конца тропинки, Уокер, отвлекшись от фиолетового неба, обратил внимание на пурпурную пену морских волн и на странные создания, весело носившиеся вдоль берега.
Большая часть из них, плескавшихся в воде, была похожа на летучих мышей. Но эти животные не были млекопитающими. Похожие на крылья выросты тела были предназначены не для полета. Эти животные были размером с человеческую ладонь и проявляли невероятную активность. Они носились по берегу, время от времени тычась в песок гибкими носиками, больше напоминавшими суживающиеся к концу лопатки, чем клювы. Существа были двуногими и быстро бегали на своих мускулистых конечностях. Звуки, которые они издавали, перепахивая берег, были больше похожи на жужжание пчел, чем на щебетание птиц.
— Это тепеджеки, — сказала Скви почти с нежностью, указав на животных щупальцем. — Как я рада, что снова их вижу. Молодых к'эрему часто учат смотреть на жизнь как тепеджеки. — С этими словами она направила в сторону существ три своих щупальца. — Посмотрите, как расположены и как устроены их конечности. Они не могут пятиться назад. Они могут двигаться только вперед. Для того чтобы развернуться, им надо сначала развернуться назад всем корпусом. С помощью свои лапок они разгребают песок и отыскивают под ним пищу — маленьких зверьков. — Свернув налево, Скви поманила гостей за собой. — Идемте, дом ждет нас.
Узкая боковая дорожка бежала вдоль берега мимо нескольких светящихся окон, расположенных в низких обрывистых откосах, спускавшихся к морю. Жилище Скви было расположено в самом конце дорожки. Несмотря на то что дом был искусно замаскирован под окружающий ландшафт, друзьям не потребовалось ничего говорить. Они сразу узнали дом Скви. Уокер от неожиданности даже присвистнул.
Вход в дом был точной копией входа, который Уокер видел на борту невольничьего корабля виленджи.
— Я поняла, о чем вы все сейчас подумали, — сказала Скви, вглядевшись в лица своих спутников. — Да, вы, наверное, уже заметили, что мой дом находится в самом конце жилого поселка. — Она обернулась и широким жестом обвела берег. — Той ночью я долго не могла заснуть и вышла прогуляться. Виленджи схватили меня довольно далеко от дома, и никто этого не заметил. Как вы помните, наши похитители были весьма искусны в своем низком ремесле.
Уокер обернулся и взмахнул рукой в направлении, откуда они только что пришли:
— Должно быть, ты далеко отошла от дома. Похоже, что по берегу рассеяно довольно много домов.
— Они расположены слишком далеко, чтобы из них можно было что-то увидеть или услышать. — Скви опустила щупальца. — Да и потом, вы же сами видите, что к'эрему предпочитают уединение и никогда не вмешиваются в чужие дела. Как вы понимаете, на месте моего похищения не было толпы свидетелей.
Легко перебравшись через вылизанные волнами камни, обрамлявшие тропинку, Скви спустилась к берегу, распугав по дороге тепеджеков. Все остальные без труда последовали за Скви. Джордж побежал вдоль берега, уткнувшись носом в песок, обнюхивая еще один новый для себя мир. Браук остался сидеть на камнях, не желая забивать песком свой щетинистый мех. Один Уокер остановился и сел, с наслаждением погрузившись задом в мягкий, немного влажный песок. Им было здесь хорошо — Уокеру и его десятиногой подруге.
— Вот я и дома.
От интонации, с какой произнесла эти слова вечно язвительная к'эрему, к горлу Уокера подступил комок. Сколько раз он произносил английский эквивалент слова «дом», произносил беззвучно, для себя. По крайней мере, теперь, после множества приключений и скитаний, Секви'аранака'на'сенему все же вернулась домой, вопреки всему. Громоздившийся неподалеку туукали Броулькун-ув-ахд-Храшкин со всей своей туукальской страстью сочинял сагу, в которой хотел описать свое полное приключений путешествие. Где-то поодаль было слышно, как Джордж с остервенением роет розовато-лиловый песок в надежде догнать какое-то мелкое существо, старающееся скрыться от него.
«Дома», — снова и снова Уокер мысленно повторял это слово. Увидят ли когда-нибудь они с Джорджем свой дом? Или они обречены стать вечными странниками, гостями прекрасных, но чуждых миров, приветливых, но незнакомых? Сможет ли народ Скви реально им помочь? Он знал, что многие претензии к'эрему вполне обоснованны. Но не все. Этот народ, невзирая на свой интеллектуальный блеск, склонен к надменности и высокомерию — это было хорошо видно по поведению Скви. Но и к'эрему не могут знать все. Они не всемогущи. Но это не волновало Уокера.
Его волновало одно: смогут ли к'эрему найти Землю.
Джордж отодвинулся от вырытой им ямы и принялся гулко лаять в ее отверстие. Уокер покосился на своего четвероногого друга. Из ямы высунулись два щупальца и потянулись в сторону благоразумно отпрянувшего Джорджа, продолжавшего лаять. Уокер знал, что его четвероногий друг не меньше чем он сам хочет попасть домой, но более практичный подход к положению позволял Джорджу не поддаваться унынию, которое временами просто не давало жить Уокеру.
«В этом-то и заключается весь секрет, — подумал Уокер. — Рой ямы и не думай о том, что будет завтра». Но как ни убеждал себя Уокер, у него ничего не получилось — он был человеком, а не собакой.
Стоявшая рядом Скви тихонько покачивалась в такт набегавшим на берег волнам. Такой безмятежной Уокер ее никогда не видел. Собирался дождь, тяжелый туман был готов разродиться изморосью. Из угла речевой трубки Скви один за другим летели пузыри.
— Чудесно! Все, что было нужно для полной радости от возвращения — это хорошая погода.
Уокер поднял голову, моргнул, когда капля попала ему в глаз. Он вытер влагу, лившуюся на лицо. Облака, как две ладони, сомкнулись, снова закрыв мелькнувшее на несколько минут потрясающе красивое пурпурное небо.
— Я очень рад за тебя, Скви, — сказал ей Уокер, — но ты же знаешь, что в такую погоду мы предпочитаем сидеть дома, а не гулять.
Из речевой трубки вырвалась очередная цепочка мелких пузырей.
— Знаю, знаю. Яркий солнечный свет и иссушающая жара — это то, что больше всего нравится вам троим. Вы обожаете сухость и вечно доводите себя до дегидратации. — Она с неохотой вылезла из мелкой лужицы. — Чтобы вы потом не говорили, что я негостеприимная хозяйка, идемте в дом.
К счастью, жилище, настоящее жилище Скви оказалось больше, чем его имитация, сделанная виленджи на их невольничьем корабле. Правда, Уокеру пришлось вползти внутрь на четвереньках, а в помещении он не мог выпрямиться во весь рост, чтобы не удариться головой о потолок. Джордж не испытывал никаких трудностей, но Браук не смог бы поместиться в доме Скви при всем желании. Она снабдила его тонкой, прозрачной непромокаемой тканью, и гигантский туукали остался сидеть снаружи, продолжая нанизывать стансы на сюжет своей нескончаемой саги. Холод и темнота были ему нипочем — он не был таким неженкой, как Уокер и, пусть и в меньшей степени, Джордж.
Виленджи сумели точно воспроизвести внешний вид жилища Скви, но внутри дома они не были. Интерьер был далеко не таким спартанским, каким запомнил его Уокер по невольничьему кораблю, далеко не таким грубым и скудным, как скалистый берег. Стены были уставлены сложными приборами и приспособлениями, поверхности которых были мягкими и шелковистыми на ощупь. Мягкий свет лился из нескольких скрытых источников. Были здесь и произведения искусства. Все они были трехмерными, на стенах не было ни графики, ни живописных полотен.
Скви сказала гостям, что в доме всего две комнаты — центральная овальная гостиная и маленькая кладовка. Все, в чем нуждалась эта интеллектуальная, высокоорганизованная к'эрему, помещалось в этой маленькой комнатке и было доступно с помощью негромкой голосовой команды. Чтобы доказать это, она вызвала несколько блестящих металлических предметов, которые по команде возникли в нижней части стены, выступая из нее как золотистые полипы.
— Для чего они нужны? — спросил Джордж, опасливо обнюхав металлические шарики.
— Это кухня, — коротко ответила Скви. Она, конечно, не умела улыбаться, но шутить жестами она умела. Протянув одно щупальце, она коснулась им ноги Уокера: — Не думаешь ли ты, что после всего, что нам довелось вместе пережить, я могу теперь что-нибудь приготовить для тебя?
Порученный заботам Скви на то время, которое потребуется Собж-ус и ее товарищам для консультаций с местными коллегами, Уокер очень тревожился за Браука. Но Браук и не думал жаловаться. Гигант не возражал проводить все дни и ночи вне жилища, куда он все равно не помещался. Прикрывшись дождевиком, которым снабдила его Скви, он чувствовал себя как дома, укрывшись под выступом высокой скалы. Что же касается температуры, то на его родных равнинах зимой бывало и намного холоднее. Все дни и ночи Браук посвящал сочинительству. Когда наступало время еды, Браук подползал к низкому входу, получал свою большую порцию пищи и болтал с друзьями.
Скви не выказывала особой склонности опекать своих гостей и большую часть времени проводила в уединении. Браук был занят сочинением саги, а Уокер и Джордж, предоставленные самим себе, бродили по каменистым склонам в ближних окрестностях и исследовали узкую полоску темного песка, окаймлявшую пещеру Скви, словно ожерелье из дикого необработанного гематита.
Иногда, бродя по берегу, Уокер и Джордж сталкивались с другими к'эрему. Оповещенные по прибытии блудной дочери Секви'аранака'на'сенему о том, что теперь в их поселке живут инопланетяне, эти местные жители, завидев впереди человека и собаку, немедленно сворачивали в сторону, чтобы избежать встречи. Когда все же непосредственная встреча вдруг происходила или когда пришельцы с ними здоровались, местные жители отвечали сердитым шипением, испускали несколько пузырей и исчезали в ближайшем проулке.
— Кажется, они и правда не любят общения, — сказал однажды Джордж, когда, завидев их, не один, а целых два головоногих моллюска использовали все свои щупальца для того, чтобы избежать встречи с ним и его долговязым другом.
Уокер проследил взглядом за вторым к'эрему, который убегал через невысокий холм, поросший каким-то кустарником, пахнувшим розами.
— Ты помнишь, Скви говорила, что они и друг друга-то не любят? Наверное, поэтому мы никогда не видели, чтобы их было больше двух вместе.
Несмотря на то что к мокрым лапам Джорджа прилипал прибрежный песок, пес легко бежал рядом с человеком.
— Что бы ни говорила о них Скви, разве не приходилось им сотрудничать для того, чтобы строить дома и предприятия, прокладывать дороги, да, в конце концов, создавать цивилизацию?
Уокер пожал плечами и плотнее запахнул ворот куртки. С моря подул сильный холодный ветер, и Уокер порядком замерз.
— Я не стану спорить против того, что к'эрему стараются делать и как они это делают. Думаю, что им легче работать с автоматами, чем друг с другом.
Джордж остановился, чтобы обнюхать какую-то лежавшую у воды раковину, а потом догнал Уокера.
— Все дело в их врожденном чувстве превосходства, как индивидуального, так и расового. Все вместе они думают, что к'эрему самые умные, самые талантливые из всех прочих видов. Но и каждый к'эрему умнее и проницательнее своего соседа. Это просто чудо, что они сумели создать такую цивилизацию.
— Да, им, конечно, пришлось сотрудничать.
Пес, нахмурившись, поднял морду и посмотрел на человека:
— Ты как-то странно это произнес, двуногий друг мой. О чем ты сейчас думаешь?
— Да так, ни о чем. Нет, правда, ни о чем особенном я не думаю. — Он посмотрел в сторону моря. Над волнами медленно поднималась большая компактная сине-зеленая масса, словно накопившиеся за миллионы лет отходы вдруг обрели разум и решили извергнуться на поверхность. Уродливая, изъеденная по краям масса, покрытая неприличными бурыми выростами, жившими судорожной, отдельной от всей массы жизнью. На расстоянии было невозможно сказать, что это такое — выросты, паразиты или что-то вообще не поддающееся определению. — Я все же думал, что к Скви придут в гости ее прежние соседи, поприветствуют ее, поздравят с возвращением, пригласят к себе.
Джордж понимающе рыкнул:
— Она не пустила бы их на порог. Говорю тебе, Марк, одно дело назвать кого-то асоциальным, но совсем другое дело, когда асоциально ведет себя целый биологический вид. Когда на твою территорию забредает чужая собака, требуется какое-то общение, чтобы, по крайней мере, выяснить, кто перед тобой — друг или враг. — Джордж обвел взглядом искусно замаскированные жилища, мимо которых они проходили. — Но здесь, насколько я понимаю, не принято обнюхивать друг другу задницы.
— Здесь, собственно, и нет задниц.
Уокер рассеянно пнул нечто, торчавшее из песка, и испуганно отпрыгнул назад, так как это нечто взвилось в воздух, несколько раз перевернулось вокруг своей продольной оси и, разбрызгивая воду, шлепнулось в прибрежный песок. Оправившись, эта неведомая тварь выпустила ножки-реснички и устремилась в воду. Там она присела, выглядя при этом как ходячая резиновая перчатка, и плюнула в Уокера и Джорджа, сверкая своим единственным красным глазом.
Облака над головой расступились, открыв живописное чуждое небо. Странное солнце чужой планеты било своими лучами, согревая Уокера необычным фиолетовым светом и придавая темному и мокрому ландшафту виноградный оттенок. Этот эффект производил сильное впечатление на Уокера, но нисколько не трогал Джорджа, не обладавшего цветовым зрением.
— Не такая уж это и мрачная планета, — заметил оптовый торговец, — во всяком случае, когда показывается солнце.
— Да, ты прав, — без колебаний согласился Джордж.
От этого ответа Уокер остановился на месте как вкопанный:
— Что ты сказал?
Пес сел на задние лапы и уставился на чуждые, окрашенные в сиреневые тона волны.
— Не такое уж это плохое место. Напоминает мне родной город в полдень поздней осенью.
Уокер присел на корточки рядом с собакой:
— Впервые я слышу от тебя добрые слова о планете, на которой мы оказались. Что изменилось?
Свежий океанский ветер трепал шерсть на загривке Джорджа, который неуверенно пожал плечами:
— Сам не знаю. Наверное, я приспособился или просто смирился. Может быть, я схожу с ума. Кто знает? Да и потом, говорят же, что путешествия расширяют кругозор.
Уокер ласково погладил песика за ухом:
— Первая космическая собака. Ты, Джордж, будешь основоположником нового вида.
— Да уж непременно.
Они долго сидели так — человек и собака. Первый — с расширившимся горизонтом, вторая — с приобретенным интеллектом. Они сидели и, не отрываясь, смотрели на водную гладь, которая была дальше от покрытой рябью воды Мичигана, чем они могли себе представить всего четыре года назад. Потом они встали и побрели, погруженные каждый в свои мысли, назад в маленький низенький домик, где их не ждала вспыльчивая, сварливая, неприветливая и многоногая хозяйка.

Глава 15

Скви ждала их возвращения. Точнее сказать, она находилась дома, когда они вернулись. Тревожилась она за них или ей было безразлично, вернутся они или утонут в темно-бордовом море, можно было только гадать.
Первым их приветствовал Браук, сидевший под каменным выступом, временами подставляя спину редко проглядывавшему солнцу. Заметив приближавшихся друзей, Браук засуетился, поднялся на все четыре ноги и двинулся им навстречу.
— У нашей очаровательной Скви появилась какая-то важная информация. Она не стала говорить мне, что именно она узнала, настояв на том, что мы все услышим новость, когда соберемся вместе.
У Уокера екнуло сердце. Он взволнованно посмотрел на своего маленького четвероногого друга:
— Наконец-то! Ручаюсь, это какие-то новости о поиске Земли.
— Именно, что какие-то  новости, — трезво сказал Джордж, проявляя большую осторожность, чем Уокер.
Желая, чтобы все три ее спутника и гостя одновременно узнали подробности, каковые она хотела им сообщить, Скви вышла из своего жилища, как только Уокер и Джордж дали ей знать о своем возвращении. У Скви не было при себе ничего, если не считать обычных ее украшений. Уокер не сдержался.
— Есть какие-то новости о местонахождении нашей родной планеты? — с надеждой в голосе спросил он.
Скви смерила Уокера взглядом своих серо-стальных глаз. Проведя в обществе Скви столько времени, Уокер научился распознавать смысл ее мелких движений. Небольшое вздутие там, едва заметное подергивание щупальца здесь… Но в данный момент она была совершенно спокойна. Это было само по себе необычно и не сулило ничего хорошего.
Он не ошибся.
— У меня нет никаких новостей относительно поиска вашей родной планеты, Маркус. Мало того, я боюсь, что таких новостей вообще не будет. — Тело ее слегка раздулось, потом снова опало. При этом она медленно выдохнула — это был знак смирения, покорности судьбе. — Дело в том, что никто не будет искать вашу планету. — Одним щупальцем Скви аккуратно протерла одно из ушей. — Во всяком случае, этим не будет заниматься ни один к'эрему.
Уокер едва не задохнулся. У него было такое ощущение, как будто кто-то изо всех сил двинул его в солнечное сплетение.
— Я не понял, Скви, почему нет? Что случилось?
— Не случилось ровным счетом ничего, Маркус. — Хотя тональность ее голоса не изменилась, силу ее чувства выдавало то, что она дважды назвала Уокера по имени. — Просто к'эрему — это к'эрему.
— Скользкие ублюдки! — Джордж даже не пытался скрыть свою злость.
— Уверяю тебя, что здесь никакой роли не играют ни строение эпидермиса, ни законность рождения.
Уокеру вдруг стало жалко Скви. Она испытывала неловкость, сообщая эту омерзительную новость, испытывала, насколько это было возможно для представительницы ее расы. Да, она была к'эрему, но при этом она была его другом.
Постаравшись отбросить обиду и подавить отчаяние, он терпеливо спросил:
— Почему твой народ не хочет нам помочь? Что ты имеешь в виду, когда говоришь: «Просто, к'эрему — это к'эрему»?
Она сделала какой-то жест тремя щупальцами, смысл которого был непонятен Уокеру.
— Здесь нет никакой враждебности, Маркус. Это всего лишь столь характерное для нас безразличие. Если средний к'эрему, а я уверяю тебя, что эти два слова редко употребляются вместе, не интересуется тем, что происходит у его соседа, то можно ли рассчитывать, что он займется сложными проблемами каких-то инопланетян, тем более таких примитивных, как вы?
— Именно так ты охарактеризовала нас, когда разговаривала с вашим начальством? — прорычал Джордж. Уокер не помнил, когда в последний раз слышал такое злобное рычание пса.
Скви отреагировала мгновенно и настолько неожиданно, что изумила и человека, и собаку. Одно гибкое щупальце внезапно и без предупреждения хлестнуло пса по морде. Джордж был поражен так, что даже не ответил укусом. Он отпрянул, сел на задние лапы и изумленно воззрился на Скви.
— Ты так плохо думаешь обо мне после стольких проведенных вместе тяжелых лет? — Она надулась так, что Уокеру показалось, что она вот-вот лопнет. Оказалось, что выражение «лопнуть от злости» имеет у к'эрему значение более буквальное, нежели у других знакомых теперь Уокеру видов. К его облегчению, Скви быстро приняла свои обычные размеры. — Возможно, вы и на самом деле примитивны, — продолжила Скви, взяв себя в руки, — но я не говорила об этом нашим выдающимся ученым. Коротко говоря, их решение вообще не зависело от того, что я о вас говорила.
— Их даже не заинтересовало то, что мы помогли тебе вернуться домой? — спросил Уокер. — Что мы сыграли важную роль в том, чтобы вернуть на родину к'эрему? Ты говорила об этом? Ты же сама сказала нам, что это очень важно.
— Я действительно много говорила о вашей бескорыстной дружеской помощи, — уверила она Уокера, — но это никак не повлияло на решение. Без веских причин ни один астроном К'эрема не станет тратить свое время и силы на то, чтобы помочь вашим нийувским и иолльским друзьям вычислить координаты вашей планеты. Если бы они хотели, они бы это сделали, я нисколько в этом не сомневаюсь. Проблема не в исполнении, проблема в мотивации. — Пара щупальцев обвила ногу Уокера и виновато ее сжала. — Мне очень жаль, Маркус Уокер и Джордж. Боюсь, что я ничего больше не смогу для вас сделать.
Очень редко одному к'эрему удается в чем-то убедить другого.
— Это потому, что каждый из вас мнит себя выше всех других, — проворчал безутешный Джордж. — Какое-то гнездо высокомерных эгоистов. — Он поднял глаза на Уокера. — Это значит, что здесь нет суда высшей инстанции, куда мы могли бы обратиться, потому что ни один из этих моллюсков не считает другого большим специалистом в любом деле. Как можно убедить кучку самодовольных эгоистов переменить мнение?
— Я не знаю, — пробормотал подавленный Уокер. Ветер основательно щипал уши. — Я не знаю.
— Я скорблю вместе с вами, друзья мои. — Браук положил одно свое щупальце на плечо Уокера, а другим ласково погладил несчастного песика. — К'эрему — это не туукали.
— Эта констатация очевидного ничем нам не поможет. — Выскользнув из-под щупальца Браука, Джордж отбежал в чахлые кусты, росшие вокруг дома Скви.
Уокер не стал останавливать друга. Пусть он погрустит в одиночестве. У них было так мало возможностей для уединения во время их долгого путешествия.
Он снова посмотрел на Скви:
— Что еще мы можем сделать? Что можно сделать, чтобы заставить изменить мнение тех к'эрему, которые могут реально нам помочь?
Последовала плавная жестикуляция половиной щупальцев, говорившая о глубоком раздумье.
— Вы можете обратиться к кому-либо из них напрямую, лично — лучше всего по одному, а не группой, так как вы и сами знаете, что к'эрему не выносят многочисленного общества.
Предложение Скви не вызвало у Уокера большого энтузиазма, но это было хотя бы какое-то реальное начало. Конечно, это было лучше, чем просто сидеть и беспомощно проклинать судьбу, на которую обрекла их равнодушная к страданиям Вселенная. С того момента, когда он оказался на невольничьем корабле виленджи, Уокер занял активную позицию и только благодаря ей сумел выжить. Точно так же занимался он оптовой торговлей. Так же поведет он себя и теперь, перед лицом необузданного эгоизма к'эрему.
— Вот и отлично, начнем с кого-то одного. Ты сможешь, по крайней мере, договориться о первой беседе? Мы изложим представителю научного сообщества нашу проблему так, как ты нам посоветуешь — по одному.
Скви задумалась, но ненадолго.
— Мне потребуется некоторое время на подготовку, но думаю, что это вполне возможно.
Марк наклонился к Скви так близко, что почти коснулся щекой ее речевой трубки:
— Но ты по-прежнему будешь выступать от нашего имени?
— Знаешь, я только сейчас вернулась домой, и мне противна сама мысль о том, чтобы надолго из него отлучаться, но… — Она протянула одно щупальце и погладила Уокера по щеке, — но эти выступления могут послужить мне своего рода развлечением. Это же так здорово — отвлечься от серых будней.
— Ручаюсь, скучно тебе не будет.
Выпрямившись, Уокер сложил ладони рупором и громко прокричал:
— Джордж, возвращайся, мы снова отправляемся в путь!

Дорога, по которой они отправились через несколько дней, была им знакома так же хорошо, как и пункт назначения. Так как на всем К'эреме просто не существовало (и это вполне соответствовало образу мышления к'эрему) больших построек, предназначенных для отвратительных и недостойных массовых собраний, было решено организовать встречу (как, впрочем, и все последующие, если они состоятся) в космическом порту. По крайней мере, это предприятие было предназначено не только для обработки и распределения грузов, которыми занимались исключительно автоматы, но и для встречи редких гостей. Гости, вероятно, и правда были большой редкостью на этой планете, учитывая, что к'эрему были не самым гостеприимным в мире народом.
Как и после прилета, Уокер снова восхитился красивыми и стильными бронзовыми и серебряными украшениями помещений порта. Приспособления и механизмы с почти эротической чувственностью выступали из стен, пола и потолка или прятались в них, пульсируя в ритме своей таинственной жизни. Время от времени мимо путников, следовавших за Скви в глубь комплекса, проносились какие-то мобильные автоматы. Уокеру казалось, что он попал внутрь сложного организма, системы которого состояли из разноцветных материалов и пластического металла.
Изредка им встречались другие к'эрему, которые, скользнув взглядом по инопланетянам, здоровались со Скви. Впрочем, так же часто они и не здоровались с ней. Но по человеку, собаке и туукали серо-стальные глаза местных обитателей всегда скользили без всякого интереса. Да, собственно, к'эрему это было и не нужно. Если вы не к'эрему, то вас просто нельзя считать полноценно разумным существом. Если же вы к'эрему, то, независимо от профессии, образования и возраста, вы всегда выше и лучше своего соседа. Вспоминая высокомерие некоторых подростков, с которыми ему приходилось сталкиваться, Уокер благодарил судьбу за то, что она избавила его от контактов с молодыми к'эрему. Наверное, они были еще более невыносимыми. Но кто знает, может быть, коренные жители этой планеты остаются подростками на всю жизнь. Путешествуя по чужим планетам, быстро избавляешься от антропоморфизма.
В секторе прилета их ожидали три к'эрему. Все трое были украшены такими же безвкусными, кричащими цацками, к которым Уокер и его друзья привыкли, тесно общаясь с типичной к'эрему — Скви. Двое к'эрему были похожи на нее цветом тела — красно-коричневым оттенком с желтыми пятнами. Цвет третьего к'эрему был другим — темно-красным, почти карминовым, с довольно яркими желтовато-золотистыми пятнами. Это был тот самый половой диморфизм, о котором рассказывала Уокеру Скви, и он понял, что из встречавших их к'эрему двое были женщинами, а один — мужчиной.
— Это большая честь для вас, — тихо прошелестела Скви на ухо Уокеру. — Очень редко к'эрему собираются в числе большем двух.
— Но тогда почему их не двое? — прошептал в ответ Уокер.
— Двое никогда не смогут принять важное решение. Когда к'эрему хотят достичь консенсуса, число совещающихся должно быть непременно нечетным.
Нельзя сказать, что это трио радовалось предстоящей встрече. К'эрему раздраженно помахивали щупальцами. Взаимные представления были небрежными, лишенными всякой теплоты и дружелюбия. В них сквозило пренебрежение и презрение, с которым Уокер и его друзья столкнулись после первой же встречи со Скви на борту невольничьего корабля. Привычка сделала свое дело. Уокер заставил себя не обращать внимания на это врожденное хамство. Формальности — по обычаю к'эрему — были краткими.
— Говорите, — резко и отрывисто произнесла одна из женщин по имени Алет (ее имя было слишком длинным для уха пришельцев, и переводчик сократил его). — Время дорого, и я могла бы использовать его для обдумывания куда более важных вещей.
Уокер посмотрел на Джорджа. Тот мгновенно поджал хвост и улегся животом на сияющий бронзой пол, скромно скрестив передние лапы. Повернув голову, Уокер перевел взгляд на Браука, но гигант скромно присел на все свои четыре ноги. Уокер понял, что ему и на этот раз придется отдуваться за всех. Он откашлялся, чем вызвал очередной приступ недовольства всей троицы, и выступил вперед. Подумав, он опустился на корточки, чтобы его глаза оказались на уровне глаз абсолютно равнодушных к'эрему.
— Я… — начал Уокер, но его тотчас перебила вторая женщина по имени Мехз:
— Мы знаем, кто ты. Мы знаем обо всех вас все, что надо знать к'эрему. — Она резко взмахнула парой щупальцев. — Мне думается, что этого больше чем достаточно. Мы знаем, откуда вы прибыли и чего вы хотите. Ваша просьба уже была отклонена. — От речевой трубки оторвалась пара крупных пузырей. — У наших астрономов есть более важные дела, чем поиск затерянных во Вселенной планет, населенных неотесанными дикарями.
Джордж подпрыгнул и сумел отчасти сдержаться, лишь повинуясь строгому взгляду Уокера.
— Мы знаем ваше мнение о нас.
— Уж не собираетесь ли вы спорить с нами? — вступил в разговор мужчина по имени Рехадж.
— Я думаю, что вы нас недооцениваете, — тщательно подбирая слова, сказал Уокер. Положение было хрупким и неопределенным, и все три к'эрему могли в любой момент оборвать начавшееся общение. — Во-первых, как может засвидетельствовать наш друг и спутник Скви, Джордж и я достаточно разумны для того, чтобы безоговорочно признать интеллектуальное и психологическое превосходство к'эрему — оно для нас неоспоримо. — За его спиной Джордж издал неприличный звук, но незнакомые с его значением к'эрему проигнорировали это проявление неучтивости.
Слова Уокера возымели действие. Троица принялась совещаться.
— Это высказывание свидетельствует если не об интеллекте, то о мудрости, — объявила Алет. — Оно также соответствует мнению еще одного существа, заинтересованного в этой ситуации.
Уокер, нахмурившись, посмотрел на Скви. Она в ответ подняла два щупальца:
— Я не сделала ничего, кроме того, что честно рассказала о том, что видела на протяжении нашего совместного путешествия. Вы же знаете, что я всегда была честной.
— Я знаю, что эта честность не очень нам помогла, — язвительно заметил Джордж.
— Тот, кого я имею в виду, не принадлежит к народу к'эрему, — раздраженно произнесла Алет, — это не Секви'аранака'на'сенему, которая была вынуждена делить ваше общество на протяжении ваших странствий. — Слегка повернувшись, Алет сделала неприметный жест в сторону стены из желтоватого текучего хрома. В стене образовалось отверстие, сквозь которое в помещение вошло еще одно существо.
Уокер от неожиданности потерял дар речи. Джордж зарычал, шерсть на его холке встала дыбом. Браук рванулся вперед, но его остановила Скви.
— Здесь не будет никакой драки, — предупредила она гиганта, раскидав в стороны щупальца. — В этом помещении есть механические устройства, которые смогут обуздать даже такого силача, как ты, причем без особой нежности.
Туукали остановился, скрежеща зубами в бессильной ярости.
В комнату, тяжело ступая перепончатыми ногами, вошел виленджи Прет-Клоб, предусмотрительно остановившись в некотором отдалении от своих бывших пленников. Огромные, тесно посаженные глаза бесстрастно смотрели на них с конического черепа, увенчанного жесткими усиками.
— Привет имуществу, — без всяких эмоций пробормотал бывший рабовладелец. — Выследить вас было самым увлекательным, хотя коммерчески и проигрышным предприятием в моей жизни.
— Как вы нашли нас? — выпалил изумленный Уокер. — Как вы выследили нас?
Виленджи холодно и расчетливо посмотрел в глаза Уокеру:
— Ты становился известным на каждой планете, куда ты попадал, человек. За счет своей уникальности ты привлекал всеобщее внимание. СМИ Нийува, куда вас занесло после того, как ты поступил на службу к одному мелкому чиновнику, прославили все твои подвиги — политические, военные и кулинарные. Так мы обнаружили ваши следы на Нийуве. Ты же помнишь тот злосчастный конфликт, тогда операция по вашему похищению осложнилась бунтом туземцев, и ее пришлось прекратить. Кстати, я поздравляю тебя с приобретением нового навыка. Мне всегда по сердцу, когда наше имущество по собственной инициативе и за свой счет повышает свою цену без нашего финансового участия. Так что тебя стоит похвалить за разумную инициативу.
— Замолчи, — прорычал Уокер громче, чем поднявшийся на лапы разъяренный Джордж.
— Так как вы летели на трех хорошо вооруженных кораблях, мы не стали даже пытаться что-то делать силой. После конфликта на Хюффе, в который вы незаконно вмешались, нийувские журналисты раструбили цель вашего следующего перелета. Вы же понимаете, что наш бизнес требует многочисленных путешествий, и поэтому у нас множество полезных связей. У нас не было никаких проблем с высадкой на Хюфф. Несмотря на то что мы прибыли сразу же после вашего сражения с иолфами, хюффийцы приняли нас с распростертыми объятиями. Мы представились им вашими друзьями, кое-чем им помогли, и они с радостью указали нам путь на Туукалию. — Он перевел взгляд на дрожащего от сдерживаемой ярости Браука. — Но мы и без них знали, где она находится, эта планета, так как уже побывали на ней.
Помня предостережение Скви, Уокер не спускал глаз с кипящего от ненависти Браука.
— Надеюсь, у вас хватило ума не похищать следующего туукали? — спросил Уокер.
Ответ виленджи был продиктован если не нравственностью, то, по крайней мере, здравым смыслом.
— Действительно, поскольку мы уже были там раньше и сделали довольно удачное приобретение, эта возможность живо обсуждалась. Однако было решено, так как предыдущий опыт похищения оказался неудачным и не принес нам ожидаемой прибыли, а, наоборот, был сопряжен с риском и потерями, воздержаться от повторного похищения, ибо убытки заведомо превышали бы возможную прибыль. Поэтому нет, мы даже не пытались там никого похищать.
— Как вам повезло, — взревел Браук.
— Нам очень не хватало тебя, — безмятежно произнес Прет-Клоб, — но с помощью тех же средств, которые не раз способствовали нашей успешной коммерции в прошлом, мы узнали, что следующим пунктом назначения станет К'эрем. На нас произвело большое впечатление, что вы сумели заручиться поддержкой не только трех кораблей нийувов, но также и флотилий иолфов и туукали. — Виленджи окинул одобрительным взглядом массивную фигуру Браука. — Ты хорошо выглядишь и, кажется, здоров. Это хорошо. Гоняясь за пропажей, мы очень тревожились по поводу состояния нашего потерянного имущества.
— Мы — не твое имущество. — Двумя левыми щупальцами Браук обнял Уокера и Джорджа, верно рассудив, что Скви находится вне опасности. Правда, Уокер не был в этом так уверен — от капризных к'эрему можно было ожидать чего угодно.
— Мне хотелось бы знать, — обратился Уокер к своему мучителю, — почему вы продолжаете за нами гоняться? В моей профессии, когда дела идут криво и сделки начинают очень дорого обходиться, от них просто отказываются. — Он протянул руку в сторону своих друзей. — Мы называем это выбрасыванием денег на ветер.
— Во-первых, — непринужденно заговорил виленджи, — за время вашего путешествия вы накопили опыт, который сильно поднял вашу цену, так как вы стали не просто интересными образчиками неотесанных дикарей с неизвестных планет. Что еще важнее, — усики на голове оживленно зашевелились, — это дело принципа. Виленджи никогда добровольно не отказываются от своего имущества и всегда стараются всеми силами его сохранить. Кроме того, как я уже, кажется, объяснял тебе, такой отказ создает плохой прецедент, который вредит нашей репутации безупречных поставщиков, а значит, вредит и нашему бизнесу. Это вредно со всех сторон, так как об этом могут узнать как заказчики, так и само имущество.
— Хорошо, — ответил Уокер, испытывая смесь беспокойства и неприятия, — значит, вы сумели нас выследить. — Он резко повернул голову в сторону трех любопытствующих к'эрему. — Алет говорит, что в этом деле у вас есть свой интерес. Я могу сказать вам, что пока все будет идти как идет.
— Как раз наоборот, — с непроницаемым видом отпарировал Прет-Клоб. — Я надеюсь, что это «все» в конце концов приведет нас к желаемому и логически обоснованному исходу. Поскольку мы не можем получить назад наше имущество силой, мы стали искать другие способы решения этой неприятной, но насущной проблемы. Возможно, те способы, которые были бы непригодны, скажем, на Нийуве или на Туукалии, окажутся вполне приемлемыми и эффективными здесь, на К'эреме. — Виленджи подтянулся и собрался с мыслями. — В связи с этим я подал официальное заявление о возвращении нашей утраченной собственности той аморфной администрации, которая, как нам кажется, управляет этой планетой. — Усаженная присосками конечность вытянулась в сторону Скви. — Мы претендуем на все имущество, за исключением одной единицы, от прав на которую наша ассоциация вынуждена по понятным причинам отказаться.
Чувствуя, что сейчас упадет в обморок, Уокер попытался собраться с мыслями. Отвернувшись от уверенного в успехе виленджи, он обратился к трем молчавшим к'эрему:
— Это же полное безумие. Не можете же вы, в самом деле, пойти навстречу требованиям этих презренных тварей!
За спиной Уокера Браук уже начал искать пути к спасению, обдумывая, как наилучшим образом бежать из порта, прихватив с собой в заложники трех надутых к'эрему. Несмотря на предостережение Скви, великан был готов скорее умереть, никогда снова не увидев родную Туукалию и не закончив великую сагу, чем снова попасть в плен к виленджи.
Джордж сделал пару шагов к троице и мотнул головой в сторону насторожившегося Прет-Клоба:
— Не важно, что болтает это ходячее растение. Все мы независимые разумные существа. Захватывать в рабство и продавать их — это тягчайшее преступление и нарушение всех законов и обычаев галактической цивилизации.
Рехадж холодно ответил:
— Что это еще за галактическая цивилизация? Чем бы она ни была, К'эрем не имеет к ней ни малейшего отношения. Мы не подчиняемся ее законам.
Это верно, приходя в ярость, подумал Уокер. К'эрем находится вне пределов галактического культурного пространства, населенного такими цивилизованными расами, как сессриматы или нийувы. Естественно, Прет-Клоб и вся его бандитская ассоциация именно на это и рассчитывают.
— Хотя мы еще не приняли определенного решения на этот счет, тебе все же придется привести более убедительные аргументы, — сказала Мехз.
— Более убедительные аргументы есть у меня. — Виленджи решительно взмахнул усеянной присосками конечностью. — В данный момент на орбите К'эрема находятся двенадцать военных космических кораблей, экипажи которых состоят из представителей трех воинственных рас. В экспедиции участвуют представители и четвертой расы. — Прет-Клоб слегка наклонил завернутое в плащ фиолетовое тело в сторону трех к'эрему. — Я, конечно, нисколько не сомневаюсь, что такое высокоразвитое общество, как ваше, сумеет защитить себя перед лицом любого врага, но все же двенадцать кораблей — это внушительная сила, которая способна создать угрозу даже К'эрему.
Привстав на задние лапы, Джордж прошептал на ухо Уокеру:
— Куда клонит этот заплесневелый баклажан?
— Не знаю, — честно ответил встревоженный неопределенностью Уокер.
Но все прояснил сам Прет-Клоб:
— По счастливой случайности командир этих объединенных сил стоит сейчас перед вами. Нейтрализуйте его, сохранив его жизнь и здоровье, и у экипажей и командиров двенадцати военных кораблей тут же исчезнет мотивация к продолжению экспедиции, чем вы избавите себя от всех возможных неприятностей. Сделав это, вы приобретете в нашем лице надежных союзников и друзей.
Рехадж не мог нахмуриться, но впечатление от его слов было именно таким.
— Что это за «командир»?
Плоская конечность, обращенная к троим к'эрему, развернулась и указала на ошеломленного Уокера.

Глава 16

Это был не только умный ход, должен был признать против воли восхищенный Уокер, но и свидетельство если не присутствия духа, то высокого интеллекта. Но пока он, стараясь не поддаваться панике, лихорадочно обдумывал ответный удар, стало ясно, что к'эрему, сохранявшие в этом споре нейтралитет, не желали поддерживать ни одну из сторон.
— Мы достигнем того же, если будем и дальше держать их на К'эреме, не допуская их возвращения на корабли. Поняв всю безнадежность ожидания и убедившись в том, что жизни пленников ничто не угрожает, их командиры в конце концов покинут орбиту и улетят. — Алет пристально посмотрела на огромного по сравнению с ней виленджи. — Такие действия, однако, не предусматривают удовлетворения ваших претензий.
Мехз заговорила после Алет. Свет, заливавший помещение, прихотливо отражался от ее блестящей кожи.
— Мы не подчиняемся законам отдаленной галактической цивилизации, о которой вы все говорите, и эти законы нам абсолютно безразличны, но должна признать, что лично мне неприятна сама мысль о том, что представители одного разумного вида могут извлекать доход от покупки и продажи представителей других разумных видов.
— Но примите во внимание, — елейным тоном заговорил Прет-Клоб, — что по многим стандартам они не могут считаться разумными. В частности, по критериям к'эрему. — Он решительно взмахнул обеими руками. — Они что, прибыли сюда на своих собственных судах? Нет. Демонстрируют ли они какие-то образцы передовых технологий? Нет. Проявили ли они во время пребывания на вашей планете какие-либо способности, вызвавшие ваше уважение? Думаю, что нет. — Прет-Клоб внезапно ткнул рукой в направлении Джорджа: — Что же касается вот этого образца, то до того, как мы произвели в его мозге некоторые изменения, он не мог ни говорить, ни мыслить.
Опустив голову, Джордж угрожающе зарычал:
— Думаю, у меня хватит ума сказать, что я с удовольствием бы откусил…
Ухватив пса за холку, Уокер жарко зашептал ему в ухо:
— Не делай этого, Джордж. Я бы и сам с радостью его укусил, но он именно этого и хочет — это будет лишним доказательством его правоты.
Не обращая внимания на виленджи, Уокер обратился к троим к'эрему, внимательно наблюдавшим за происходящим:
— Я не претендую на особый интеллект. Я всего лишь оптовый торговец сельскохозяйственными продуктами и повар. Я далеко не так умен, как средний к'эрему, но я достаточно сообразителен для того, чтобы делать эти простые вещи, и делать их хорошо. Я уверен, что это можно считать разумом и интеллектом. — Он отпустил продолжавшего тихо рычать Джорджа и погладил песика по голове. — Мой друг не умеет готовить, он не умеет заключать торговые сделки, но он умеет наблюдать, анализировать и делать разумные выводы из того, что он видит. — Ткнув большим пальцем себе за спину, Уокер продолжил: — Наш рослый друг умеет сочинять саги и сонеты, его народ спроектировал и построил четыре самых больших корабля нашей флотилии. Я не сомневаюсь в том, что, хотя уровень нашего интеллекта сильно уступает уровню интеллекта к'эрему, он достаточен для того, чтобы считать нас разумными существами. — Он посмотрел на Прет-Клоба, но на того испепеляющий взгляд человека не произвел ни малейшего впечатления. — Мы слишком разумны, чтобы возвращать нас на милость третьей стороны, которая будет обращаться с нами как с неодушевленными вещами.
Преодолевая отвращение к столь тесному общению, три к'эрему придвинулись друг к другу и начали тихо совещаться. Уокер не слышал, что они говорили, но разговор сопровождался надуванием великого множества пузырей. Прошло несколько томительно долгих секунд, прежде чем Алет взяла слово.
— Нам ясно, что вы обладаете по меньшей мере зачаточным интеллектом, — услышав это, Уокер воспрянул духом, — но по вашим собственным меркам, — добавила к'эрему.
Настроение Уокера мгновенно упало.
— Мы не уверены, что сможем принять адекватное и разумное решение по этому вопросу, — заключила Алет.
Пат? Похоже, что да, подумал Уокер. Что произойдет, если к'эрему, взявшие на себя труд разобрать этот случай, не придут к окончательному решению? Двусмысленность положения никак не устраивала человека.
Когда всем уже казалось, что окончательное мнение может легко качнуться в любую сторону, вперед выступила, а точнее, выкатилась Скви. Уокер удивленно посмотрел на нее, но более чувствительный к невербальным сигналам Джордж мгновенно прикусил язык и перестал рычать.
— Конечно, мы не можем отрицать простую и примитивную природу разума этих трех существ, с которыми мне довелось провести в нелегких испытаниях несколько лет, но я уверена, что все они продемонстрировали разум, позволяющий им продолжительное время существовать самостоятельно и независимо.
Уокер сразу же скосил взгляд на Прет-Клоба. Было видно, что виленджи недоволен вмешательством Скви, но он благоразумно промолчал. Что он мог возразить этой к'эрему, бывшей пленнице его преступного сообщества?
— На чем основано это твое заключение? — спросила Алет. Уокеру было отрадно видеть, что три к'эрему явно заинтересовались мнением своей соплеменницы.
Скви принялась оживленно жестикулировать почти всеми своими щупальцами. Эта жестикуляция была похожа на символический танец, состоящий из сплошных восклицаний. Понять это были не в силах ни Уокер, ни два его друга. Но это безумное сочетание жестов и слов так повлияло на троицу судей, что они все же приняли судьбоносное решение.
— Я основываю свой вывод на том, что они всегда безоговорочно признавали мое интеллектуальное превосходство над ними, но в еще большей степени на том, что они никогда не отказывали мне в помощи, когда я в ней нуждалась, — ответила Скви. Жестикулируя, она непостижимым образом сумела одновременно указывать на Уокера, Джорджа и Браука. — Если бы не помощь и поддержка этих существ — какими бы примитивными они вам ни казались, — меня не было бы сейчас здесь и мне не пришлось бы конфликтовать с вами в такой неприятной манере. То, что я делаю над собой это усилие, лишний раз подтверждает их правоту — они действительно способны на самостоятельность и автономию, никто не сможет опровергнуть тот факт, что они спасли к'эрему.
С этими словами Скви отошла от трех своих собратьев, избавившись наконец от невыносимой близости с ними.
Уокер горел желанием добавить несколько слов, но не решился. Вместо этого он присел на корточки и принялся гладить по голове Джорджа. Понимая важность момента, пес продолжал хранить молчание. Позади них Браук оторвался от сочинения саги понимая, что лучше подождать более подходящего момента для возобновления работы.
Следующее совещание к'эрему оказалось дольше, чем предыдущее. Посовещавшись, они облегченно отодвинулись друг от друга. Тремя щупальцами Мехз одновременно указала на всех троих инопланетян:
— В отсутствие убедительных доказательств противоположного было решено, что нет лучшего способа решить эту проблему, чем положиться на слова одного из венцов эволюции, на слова к'эрему. — Другими щупальцами Мехз указала на Скви. — Мы соглашаемся с твоими рассуждениями. Твои примитивные спутники могут возвратиться на свои корабли.
Уокеру захотелось подпрыгнуть и заорать, потрясая в воздухе кулаками, но он удержался, боясь, что к'эрему передумают, узрев такое дикарское поведение. Предугадать реакцию этих интеллектуальных моллюсков было невозможно. Вместо этого Уокер еще раз погладил Джорджа, выпрямился и позволил Брауку пожать себе руку.
Лишь совершенно случайно краем глаза Уокер успел заметить оружие на присосках правой руки виленджи.
— Я и мои друзья по нашему сообществу совершили это грандиозное путешествие отнюдь не для того, чтобы получить унизительный отказ. Это имущество останется с нами.
Уокер смотрел на круглый диск, не дрогнув ни единым мускулом. Оружие было направлено на единственного мужчину среди к'эрему. Хозяева, казалось, не заметили этой демонстрации силы. Но на самом деле к'эрему замечали все и никогда ничего не упускали. Чувствуя, как сзади зашевелился Браук, Уокер предостерегающе поднял руку. Но его рука не остановила бы туукали, если бы он вознамерился броситься на виленджи. Остановить гиганта мог бы только танк. Но жеста все же оказалось достаточно. Уважая мнение Уокера, Браук не двинулся с места.
— Какое интересное наступательное оружие, — задумчиво произнес Рехадж, рассматривая диск в руке Прет-Клоба. — Сопоставимое по мощи наше оружие более сложное, но зато не причиняет таких расстройств здоровья, как это.
Никто из троих к'эрему не потянулся ни к каким потайным кнопкам, никто не выхватил спрятанное среди щупальцев или под украшениями оружие. Никто не произнес никаких команд и не стал звать на помощь. Только что виленджи стоял посреди зала, направив оружие на троих к'эрему. В следующее мгновение он окоченел, став похожим на фиолетовую сосну или на краба, мгновенно замороженного в морозильнике рыболовного траулера в Беринговом проливе. Неподвижное тело постепенно окутывал светлый туман. Или он сочился из Прет-Клоба? На этот вопрос Уокер не смог дать ответ.
«Здесь есть приспособления, способные обуздать любого…» — вспомнил Уокер предостережение Скви. Впрочем, они могли бы уже привыкнуть к тому, что их спутница к'эрему любит объясняться недомолвками.
— Есть еще один вопрос, который нам надо сейчас решить, — спокойно, как будто ничего не случилось, произнесла Алет, приблизившись к Уокеру. — Теперь вам известны координаты К'эрема. Если мы позволим вам улететь, то какие гарантии вы можете дать, что никогда больше не побеспокоите нас своими посещениями?
— Мы обещаем, — машинально ответил Уокер, но сразу вспомнил, что находится не на встрече с клиентом. — Мы не вернемся. Честное слово. Не вернемся не потому, что нам не понравилась ваша очаровательная планета, — поспешно добавил он, повинуясь инстинкту коммерсанта, обязанного соблюдать приличия, — но для нас К'эрем всегда был лишь промежуточным, а не конечным пунктом назначения.
— Еще один канализационный люк на шоссе жизни.
По счастью, переводчик, вмонтированный в мозг Джорджа, не смог дословно перевести эту его фразу на язык К'эрема.
— То же самое обещаю и я — от своего имени и от имени моего народа, — поспешил Браук заверить трех бдительных к'эрему.
— Можем ли мы избавиться от них более надежно, чем отправить на планеты, куда они так хотят вернуться? — добавила Скви.
В это время заговорил частично парализованный Прет-Клоб:
— Только наше сообщество знает, где находится планета человека и собаки. Этого не знают ни нийувы, ни иолфы, ни хюффийцы, ни туукали. Эта планета находится так далеко за пределами галактической цивилизации, что ее не найдет никто, кроме нас. Но я ни за какую цену не раскрою вам ее координаты. — Хотя виленджи не мог пошевелить ни головой, ни глазами, Уокер был убежден, что этот работорговец смотрит только на него, на него одного. — Это дело принципа.
Прет-Клоб не мог знать, что сказал то, чего ни в коем случае не должен был говорить. Если бы он не сказал слово «только». Он не понял, что этим коротким словом он бросил вызов интеллекту к'эрему.
На этот раз вперед выступила Мехз, которая подошла — естественно, соблюдая дистанцию — к гостям.
— Секви'аранака'на'сенему говорит разумные вещи. Мы все кровно заинтересованы в том, чтобы как можно скорее отправить вас подальше от К'эрема, поэтому мы будем настоятельно рекомендовать нашим астрономам во взаимодействии с их бледными подобиями — вашими специалистами — отыскать координаты Земли. — Серебристые глаза равнодушно скользнули по распростертому на полу телу виленджи. — Очень многие низшие виды страдают от убежденности в своем превосходстве.
Джордж не смог сдержаться:
— К счастью, к'эрему не отличаются такой слабостью.
— Да, — ответила Мезх без тени иронии. — Подозреваю, что вы отправитесь домой раньше, чем рассчитываете.
Уокер кивнул в сторону неподвижного, продолжавшего дымиться Прет-Клоба:
— Что будет с ним?
Ответила Алет:
— Это неприятное существо будет возвращено на его стоящий на орбите корабль. Надеюсь, он получил достаточное внушение. Ни он, ни его экипаж не получат разрешения ступить на поверхность К'эрема. Они нарушили законы нашего щедрого гостеприимства.
Уокер едва не спросил: «Что вы называете гостеприимством?» Но он вовремя прикусил язык, да и Джордж смолчал. Вероятно, пес ничего не сказал потому, что Браук — так же, как однажды он поступил со Скви на своей родной планете — легонько обхватил морду Джорджа своим невероятно сильным коническим щупальцем.

Снисходительные собратья Скви были настолько же высокомерны, насколько и щепетильны в исполнении обещаний. Работая в (не слишком, правда, тесном) взаимодействии с Собж-ус, ее командой, иолфами и хюффийцами, к'эрему действительно нашли планету Земля.
Точнее сказать, они нашли несколько подходящих планет.
Уверенные в том, что истинный интеллект невозможно обнаружить на таких дальних задворках Вселенной, неохотно помогавшие человеку и собаке к'эрему снизошли до того, что обосновали свой поиск любительским описанием, данным Уокером. Только потрясающе высокое развитие науки позволило к'эрему отобрать сначала несколько тысяч подходящих солнечных систем, потом несколько сотен и, в конце концов, всего четыре. По земным меркам между этими солнечными системами пролегали немыслимо громадные расстояния, но для передовых кораблей нийувов, иолфов и туукали такое путешествие вовсе не было фантастическим.
Когда путешественники готовились к отбытию, их ожидал последний сюрприз. Он появился в каюте Уокера и Джорджа, приняв форму аватара очень знакомой им к'эрему.
— Скви, это твое последнее «прости»? — обрадовался Уокер. Джордж мирно похрапывал на подушке. — Да, действительно, у нас было мало времени на прощание.
Уокер не стал говорить о том, что никто из к'эрему вообще не удосужился их проводить. При всем своем разочаровании, человек нисколько не удивился. То, что Скви не пришла в порт, вполне соответствовало характеру населения К'эрема. Но, видимо, подумав, Скви решила попрощаться, прежде чем корабли уйдут с орбиты в открытый космос и связь с ними прервется.
— Твое восприятие, как всегда, отличается большой неточностью, — сказал нависший над Уокером трехмерный образ. — Я не собираюсь прощаться, потому что продолжаю путешествие вместе с вами, хотя, конечно, я не собираюсь терпеть вашу физическую близость больше, чем это будет необходимо.
Эта новость немедленно пробудила Джорджа, который порывисто оторвал голову от подушки:
— Моллюск летит с нами?
— Не только с вами, — ответила проекция, не обратив внимания на грубость Джорджа. — Было решено, что, сопровождая вас в вашем возвращении, мы можем получить много новых и полезных данных. Так же как туукали Браук сопровождает вас, чтобы написать свою жалкую сагу, так и мы решили пуститься в путь во имя новых знаний.
Изображение Скви исчезло, и вместо него появилось изображение изящного умопомрачительного корабля к'эрему. Корабль исчез, и на трехмерном голографическом экране снова появилась Скви.
— Нас на борту двадцать, — сказала она Уокеру и Джорджу, поясняя показ корабля. — Это минимум, который позволит обслуживать корабль в таком дальнем путешествии. К тому же это максимальное число к'эрему, которые могут делить один ареал проживания.
— Мы очень рады, что вы присоединились к нам, — с искренним чувством произнес Уокер. — Я очень боялся, что мне так и не придется реально попрощаться с тобой, Скви.
— Расточительная глупость, — небрежно заметила Скви, — но иногда приятная. Конечно, мы не можем лично приветствовать друг друга, находясь в межзвездном пространстве, но когда мы из него выйдем, то почему бы и нет?
— Чудесно, — отозвался Джордж со своей подушки. — Мне так не хватает нежных прикосновений скользких щупальцев.
Скви, как всегда, пропустила мимо ушей сарказм Джорджа, так как для нее было естественным воспринимать собачий мир по его номинальной стоимости.

Радостное предчувствие, которое испытывали Уокер и Джордж, когда корабли вывалились обратно в нормальное трехмерное пространство, сменилось разочарованием, когда выяснилось, что в этой солнечной системе нет их родной планеты. Во внешней области солнечной системы находились газовые гиганты, чья роль, помимо прочего, заключалась в том, что их мощная гравитация притягивала космическую пыль и мелкие космические тела, что делало пригодными для жизни внутренние планеты, расположенные ближе к звезде. Третья от звезды планета была действительно очень похожа на Землю. Белые пушистые облака плыли в кислородно-азотной, пригодной для дыхания атмосфере. Были на планете океаны, суша и признаки жизни, но это была не Земля. Быстро проведенные исследования показали, что на этой планете отсутствовала разумная жизнь. Во всяком случае, отсутствовали всякие признаки электронных средств коммуникации.
Это был пустынный, никем не заселенный рай. Новость о существовании этой планеты произведет на Земле сенсацию, где любой уважающий себя астроном отдал бы все на свете за такое открытие. Но сейчас единственными землянами, восхищавшимися этой планетой, были Уокер и Джордж. Собж-ус и ее коллеги занесли в журнал точные координаты новой планеты, и вскоре она исчезла в необъятной космической дали.
— Могли бы получить в собственность целую планету, — мечтательно произнес Джордж, следя, как бело-голубой шар исчезает с голографического экрана. — Никто не говорит, где можно поднять ножку, никто не шумит, когда хочется вдоволь полаять.
— Но зато и поговорить не с кем, — добавил Уокер. — Я уверен, что со следующей звездой нам повезет больше.
Как же сильно он изменился, подумалось Уокеру. Джордж стал совершенно иным человеком. Он говорит о перелете в другую галактику так, словно обсуждает с приятелями поездку на пригородной электричке.
Но им не повезло и во второй раз. Звезда этой солнечной системы была почти двойником Солнца, и четвертая планета вполне пригодной для жизни, но высаживаться на ней было небезопасно. Какая-то неведомая катастрофа или эпидемия уничтожили на этой планете почти все живое, оставив на суше и в море лишь жалкие остатки жизни. Даже всезнающие к'эрему не могли сказать, какие страшные микробы могли уцелеть на опустошенной планете. Все корабли экспедиции покинули эту солнечную систему, не проникнув в ее атмосферу и оставив планету прозябать в неизвестности и хранить свою страшную тайну.
Дважды пережив тяжкое разочарование, человек и пес не питали иллюзий, когда экспедиция приблизилась к третьей из четырех солнечных систем, указанных астрономами К'эрема. Надо ли описывать ту смесь потрясения и восторга, какие испытали земляне, когда выяснилось, что третья планета излучает электромагнитные волны в радиочастотном диапазоне и что часть сигналов полностью соответствует языку, которым пользуются Уокер и его четвероногий друг. С увлажнившимися глазами Уокер слушал выпуск вечерних новостей Би-би-си. Английский язык Британии не был тем языком, на каком говорил Уокер, но это было подтверждение успеха.
Они вернулись домой.
Оказавшись спустя столько лет вблизи родной планеты, Маркус Уокер не знал, как на это реагировать. Когда корабли вышли в обычное трехмерное пространство в окрестностях Нептуна, он ушел в каюту, оставив Джорджа осаждать вопросами Собж-ус и ее коллег. Пока он пытался сообразить, что делать дальше, что сказать Герлла-хину о последовательности дальнейших действий, нийувы вспомнили о нем сами. У двери каюты возникли два силуэта.
— Вот и настало твое время, человек Маркус Уокер. Меня зовут Кельд-вос. Рядом со мной находится мой коллега Набан-дикс. Мы с вами незнакомы. Мы — специалисты по межзвездным коммуникациям.
Это журналисты, понял Уокер. Вездесущая братия, постоянно жаждущая новостей, обожающая неожиданные повороты при столкновениях с другими цивилизациями и подчас страшно действующая на нервы. Особенно раздражали они Уокера теперь, когда ему надо было побыть одному и подумать, что делать дальше. Но именно это и хотели выудить у него репортеры. Ну что ж, было бы невежливо отказать им в интервью. Он открыл дверь.
Кроме двух нийувов в каюту ввалился кто-то третий. Этот третий не был энергичным нийувским репортером. От изумления у Уокера широко раскрылись глаза. Он открыл было рот, чтобы поднять тревогу через коммуникатор, но опоздал.
Последовала яркая вспышка, и пучок мощного излучения из круглого диска, зажатого в мощной, усаженной присосками конечности, уложил Уокера на пол. Когда ошеломленные нийувы оглянулись на Прет-Клоба, он выстрелил еще дважды. Высокие тонкие фигуры как подкошенные повалились на пол каюты. Возможно, во втором случае заряд был мощнее, или просто Уокер оказался крепче нийувов, но они были без памяти, в то время как Уокер сохранил ясное сознание.
Своей характерной раскачивающейся походкой Прет-Клоб вышел на середину каюты и склонился над лежащим на полу человеком. Все тело Уокера, казалось, уснуло. В мышцах он ощущал неприятное сильное покалывание. Ни говорить, ни двигаться он не мог, он лишь беспомощно смотрел, как Прет-Клоб перезаряжает свое оружие.
«Где Джордж?» — лихорадочно подумал он. Уокер был парализован и не мог позвать на помощь. Правда, чувствительность постепенно возвращалась, и, кажется, скоро он будет в состоянии двигаться. Покалывание усилилось, а это означало, что функции нервов начали восстанавливаться.
— М-м-м, — промычал Уокер. Нет, говорить он пока не может, но ничего, скоро…
Но «скоро» очень скоро стало несущественным. Виленджи был отнюдь не глуп. Одно только его присутствие на борту «Дживен-Бха» доказывало этот печальный факт. Как только грудная клетка, гортань и губы стали повиноваться Уокеру, он сразу же спросил, как такое стало возможным.
Виленджи спокойно и безмятежно ответил на вопрос человека, указав на двух распростертых на полу нийувов:
— Когда эти бессовестные к'эрему вернули меня на наш корабль — после моей прискорбной и неудачной попытки вернуть собственность, по праву принадлежащую нашему сообществу, — я связался с двумя существами, которые теперь лежат здесь, рядом с тобой. Ты же знаешь, что настоящий предприниматель всегда готов к установлению полезных для бизнеса контактов. Я познакомился с обычаями и привычками нийувов во время нашего краткого пребывания на этой планете и, пользуясь этими знаниями, разработал стратегию проникновения на ваш корабль, чтобы снова посмотреть на мое имущество. — Он небрежно взмахнул рукой с оружием. — Как видишь, все получилось как нельзя лучше.
— Ты их подкупил, — прошептал Уокер, скосив глаза на двух незадачливых репортеров.
— Вовсе нет. — Было трудно понять, способен ли голос виленджи передавать такое абстрактное качество, как гордость. — Они летели на другом корабле, на нийувском. Они были не в курсе наших отношений с пропавшим имуществом и поэтому оказались очень полезными для нас. Мои представители сообщили им, что на нашем корабле есть ваш хороший знакомый, который хочет лично поздравить вас с возвращением на родину. Эта публика помешана на зрительных и слуховых эффектах. Они знали, что я буду лишь одним представителем нашего сообщества, присоединившимся к вашей экспедиции, и поэтому согласились, чтобы я — разумеется, за плату — прибыл на их корабль, а затем, когда представится возможность, вместе с ними явился сюда, на торжественную встречу с тобой. После этого я должен был по замыслу вернуться на их корабль, а оттуда — на свой, опять-таки когда представится такая возможность. — На этот раз виленджи взмахнул невооруженной рукой. — На борту их корабля я по большей части был предоставлен самому себе. Так как на корабле были нийувы, иолфы, хюффийцы и даже туукали, я мог свободно передвигаться по кораблю, так как каждый думал, что я получил разрешение от кого-то другого. Единственная опасность заключалась в том, что о моем присутствии мог узнать ты или кто-то из тех, кто знал непростую историю наших отношений. — Теперь в его тоне заметно сквозила самоуверенность и кичливость. — К счастью, этого не случилось.
Боль в теле немного уменьшилась, но все же заставляла Уокера временами скрипеть зубами.
— Ты прав. Здесь ты совершенно один. Твои сообщники ничем не могут тебе помочь, и у тебя нет никакой надежды получить назад твое имущество. Так чего же ты хочешь?
Ответ явился в виде раструба смертоносного излучателя, направленного на переносицу Уокера. Он окаменел и взглянул снизу вверх на фиолетового инопланетянина с огромными глазами:
— Ты собираешься меня убить?
— Да, я собираюсь тебя убить, — коротко, по-деловому, не повысив голоса, ответил Прет-Клоб.
Уокер принялся лихорадочно подыскивать нужные слова. Поначалу он хотел сказать что-нибудь мелодраматичное, например: «Если ты меня убьешь, то никогда не выберешься с „Дживен-Бха“ живым!» Но, подумав, Уокер не стал этого говорить, потому что было ясно, что Прет-Клоб уже смирился с этой неизбежностью. Было понятно, что таким способом вразумить виленджи ему не удастся. Поэтому Уокер избрал другую тактику:
— Ты хочешь уничтожить ценное имущество? Уничтожить без всякой надежды на компенсацию? Мне кажется, это странное намерение для такого опытного бизнесмена, как ты.
— Да, я согласен. Однако здесь речь идет не о доходах и прибылях, и в этом твоя вина. Одним своим существованием, своей способностью не только организовать побег, но и каким-то непостижимым способом вернуться на родную планету ты бросил вызов всем принципам ассоциации, всему, что дорого любому виленджи. Это неправильно и противоестественно. Такого просто не должно быть. — С этими словами Прет-Клоб приблизил раструб к лицу Уокера. Инстинкт подсказывал ему закрыть глаза, но опыт и решимость воспротивились.
Правда, Прет-Клоб еще не закончил своей речи.
— Помнишь, что я сказал тебе во время нашей последней встречи на борту сессриматского корабля? «Будь уверен, что в скором будущем естественный порядок вещей будет восстановлен».
— Да, — тихо пробормотал Уокер. — Это я помню. Еще я помню, как ты сказал, что это всего лишь бизнес.
Усики на коническом черепе виленджи пришли в беспорядочное движение. Огромные глаза сосредоточенно уставились на лежавшего у его ног человека.
— Да, это всего лишь бизнес. Необходимость восстановить естественный порядок. Порядок же этот заключается в том, что неоспоримо более примитивное создание не должно, не имеет права унижать существо высшее.
— Но что, если я смогу доказать, — ответил Уокер, понимая, что времени у него почти не осталось, — что я не ниже тебя, что мы равны? Это удовлетворит тебя? Впишется ли это в твой «естественный порядок вещей» и позволит ли сохранить одновременно верность принципам, ради которых ты готов умереть?
Ему показалось, что виленджи заколебался.
— Ты не сможешь доказать это утверждение. Если ты сумеешь, то мне придется признать, что я — и это самое главное — не имел права захватывать тебя в плен.
— Я тоже так думаю. — Сделав невероятное усилие, Уокер сел. Овладев своим телом, он, однако, понимал, что звать на помощь бесполезно. Этот фаталист убьет его прежде, чем кто-нибудь успеет его спасти. Оставалось только одно — защищаться с помощью логики и разума.
Настало время заключить самую важную сделку в своей жизни.
— Я не смогу вернуться домой, — просто и буднично произнес Уокер.
Виленджи уставился на него немигающим взглядом:
— Конечно, не сможешь, ведь я сейчас тебя убью.
— Даже если не убьешь, даже если бы тебя здесь вообще не было, я все равно уже не смогу вернуться.
Раструб инопланетного оружия заметно дрогнул.
— Не понимаю. Только не принимай мое непонимание за признание нашего равенства, — быстро добавил Прет-Клоб.
— Я не собираюсь этого делать. — Уокер вдруг почувствовал, что ему стало очень легко. Он думал над этим очень-очень давно. — Практически вернувшись домой, я наконец впервые понял, что грызло и мучило меня все последнее время. Я слишком сильно изменился. — Поняв, что руки тоже начали ему повиноваться, он сделал энергичный жест. — Я не могу вернуться домой.
Виленджи изумленно смотрел на человека.
— После всего, что случилось, после всего, что мне пришлось пережить, я просто не могу этого сделать. Я перестал быть гражданином Земли. Теперь у меня вообще нет родной планеты. Я повидал слишком много чудес, слишком много для того, чтобы вернуться и продолжать жить как ни в чем не бывало на маленькой, забытой всеми, отсталой планете, какой бы родной она ни была. Я думал, что должен вернуться, это была моя самая заветная мечта с тех самых пор, когда сессриматы спасли нас из твоего плена. — Он покачал головой, удивляясь собственным словам. — Я хочу снова увидеть Сессримат, какое это красивое место, какой замечательный народ там живет. Я был покорен Нийувом, Хюффом, Туукалией. Я хочу побывать на Иолле и на дюжине других планет. — Он вызывающе посмотрел в глаза Прет-Клоба. — Мне было бы даже интересно посмотреть, как живут виленджи у себя дома. Но вернуться домой я не могу. Конечно, иногда я буду тосковать по куску шоколадного торта или по футболу в воскресенье. Естественно, это будет, я уверен. Но согласен ли я ради этого отказаться от восхождения на горы Нийува или от посещения концерта танцовщиц Серематена? — Он отрицательно качнул головой. — Нет, нет и нет. Я слишком сильно изменился и очень многому научился за это время. — Он улыбнулся, просто улыбнулся своим мыслям, а не для того, чтобы произвести впечатление на Прет-Клоба. — Я научился готовить. Я могу приготовить блюда, которых не может вообразить себе ни один земной повар. Я даже могу испечь шоколадный торт или его очень похожий заменитель. — Он с трудом выпрямился и не мигая посмотрел в глаза виленджи. — Я стал таким же цивилизованным обитателем галактики, как нийувы, хюффийцы и даже к'эрему или ты или любой другой виленджи.
Сказав это, Уокер закрыл глаза и застыл, ожидая выстрела.
Шли томительно долгие секунды, складывавшиеся в минуты — одну, другую… Внезапно Уокер почувствовал, как на его плечо улегся какой-то тяжелый предмет. Он отстранился, но не почувствовал ни покалывания, ни мучительной боли. Уокер открыл глаза.
Прет-Клоб присел на свои согнутые нижние конечности, отложив в сторону оружие. На плече Уокера лежала верхняя перепончатая конечность виленджи. Человек помнил хватку этой конечности, когда виленджи силой вытаскивал его из взятой напрокат машины на берегу Коули-Лейк в Сьерра-Неваде в Северной Калифорнии. Что бы сейчас ни сделал Прет-Клоб, он, Уокер, никогда больше не увидит это озеро.
Потому что он сказал правду.
Как бы ни хотелось ему еще раз побывать на Коули-Лейк, как бы ни хотелось навестить старых друзей, он не мог вернуться к той жизни, какую вел на Земле. Собственно, он не сможет жить на Земле никакой жизнью. Она стала для него… Он стал искать подходящее слово.
Она стала для него маленькой. Вот оно — нужное слово. В масштабе удивительной галактики, большую часть которой ему только предстоит увидеть, Земля была слишком мала.
Он вдруг понял, что Прет-Клоб продолжает пристально смотреть на него.
— Насчет «естественного порядка вещей», — заговорил виленджи. — Он не может быть неизменным. Все на свете должно меняться и меняется. Тот, кто занимается торговлей, должен лучше других понимать эту изменчивость мира. Оставив свою первобытную планету, ты покинул и свое первобытное «я». Я не могу быть уверенным, что такое изменение касается всех представителей рода человеческого, но я должен признать его в тебе, в человеке, с которым столкнула меня жизнь. — Перепонка скользнула с плеча Уокера, и сильные отростки ее крепко, но не до боли, пожали руку человека. — Хотя я пока не уверен, что до конца разобрался в особенностях твоего откровения, ты все же убедил меня. Я признаю по крайней мере одного человека равным, или почти равным себе. Поэтому я не убью тебя, Маркус Уокер.
Уокер изо всех сил постарался сохранить хладнокровие.
— Очень тебе обязан, — спокойно ответил он. Он действительно сильно изменился, так как сумел добавить: — Никаких обид. Я понимаю тебя, когда ты говоришь, что это всего лишь бизнес. Я работаю… точнее, работал в бизнесе. Был оптовым торговцем, торговал сырьем.
Отпустив руку Уокера, Прет-Клоб задумчиво посмотрел на нийувских репортеров. Они начали приходить в себя, негромко стонать и шевелиться. Брыжейки судорожно сжимались, а счетверенные хвосты ритмично подергивались. Виленджи не собирался их убивать и не убил. Поняв, что скоро они окончательно придут в себя, он снова повернулся к своей бывшей собственности:
— Вот это уже интересно. Кто знает, может быть, мы займемся совместным бизнесом. Мы всегда готовы учиться у других.
Уокер искоса посмотрел на виленджи:
— Даже у бывшего пленника?
Прет-Клоб досадливо махнул перепонкой:
— Главное — это содержание знания, а не его источник. Прибыль ищут там, где ее можно найти.
— Я не мог бы лучше сформулировать эту мысль. Знаешь, однажды мне предложили три контейнера какао-порошка, и мне пришлось…
Он осекся на полуслове, чтобы не испытывать вежливости Прет-Клоба. Виленджи наверняка не имели ни малейшего представления о какао, фьючерсах и о том, как политическая ситуация на Берегу Слоновой Кости и в Венесуэле может повлиять на состояние этого рынка. Собственно, едва ли виленджи могли этим заинтересоваться. Если они когда-нибудь и займутся совместным бизнесом, что само по себе очень сомнительно, то для этого потребуется вначале достичь полного взаимопонимания. Интересно, сможет ли он использовать для этого свои проснувшиеся кулинарные способности?
— Но самое главное — это не торговать разумными существами, — решительно заявил он инопланетянину. — Даже если они и не столь разумны, как виленджи, люди, туукали или к'эрему. Это не только противоречит галактическим законам, это неприлично.
— Я уважаю твой новый статус, — бесстрастно ответил Прет-Клоб, — но не тебе судить о торговых традициях другого вида.
Некоторое время они спорили на эту тему. Все это время Уокер дивился тому пути, который он прошел за последние несколько лет. Сначала он был всего лишь пленником виленджи, и вот теперь он сидит со своим похитителем и мирно обсуждает с ним особенности и этику виленджийского бизнеса. Демонстрируя редкую выносливость и быстро оправившись от действия парализующего оружия Прет-Клоба, оба нийувских репортера, забыв о невежливом обращении и стрессе от травмы, принялись записывать интереснейший диалог между виленджи и одиноким человеком.
Они не были сильно потрясены, но их раздражение не шло ни в какое сравнение с недоумением четвероногого землянина, который в этот момент едва не наткнулся на них. Было трудно сказать, что поразило Джорджа больше — присутствие их бывшего мучителя Прет-Клоба в их каюте или тот факт, что он вежливо и оживленно беседовал с Уокером.
— Нельзя также похищать и собак, — объявил Уокер, добавив эту загадочную фразу как раз в тот момент, когда в каюту вбежал пес.
Ошеломленный Джордж пролетел в свою часть каюты, не обратив ни малейшего внимания на нийувских репортеров, увлеченно подмечавших все, что происходило на их глазах.
— Очаровательная реакция, — сказал один.
— Да, и очень живописная, — согласилась женщина-репортер, занимаясь висевшими у нее на животе электронными приборами и устройствами. — Аудитория на Нийуве ахнет, когда все это увидит.
— Что здесь происходит? — подобравшись к другу бочком, неуверенно спросил Джордж, не спуская опасливого взгляда с нависшего над ним виленджи. — Что он здесь делает?
Протянув руку, Уокер ласково потрепал пса по холке и спине:
— Прет-Клоб проник к нам, чтобы убить меня и, наверное, тебя тоже. — Он посмотрел на рослого инопланетянина. — Но он меня не убил, и вместо этого мы сидим и мирно болтаем, стараясь понять друг друга. Теперь никто не собирается никого убивать, а ассоциация, которую представляет здесь Прет-Клоб, не станет выдвигать требований о нашей выдаче. — Уокер озорно подмигнул ошалевшему от таких новостей Джорджу. — Но теперь не будет никаких похищений братьев по разуму. Да, и еще одно: я не собираюсь возвращаться на Землю. — Он сказал об этом спокойно и уверенно, как о чем-то будничном и давно решенном. — Она перестала быть для меня домом, и я решил больше туда не возвращаться. Я не хочу возвращаться. Я хочу учиться, набираться опыта, видеть все, что происходит во Вселенной. — Он медленно перевел дыхание и снова заговорил: — Но я уверен, что Герлла-хин найдет возможность высадить тебя в Чикаго или в любом другом месте, какое ты выберешь.
Оправившись от удивления, Джордж воззрился на Уокера. Потом он шагнул вперед и укусил человека за ногу. Выразив отрывистым лаем свой гнев и удивление (второго было больше, чем первого), он продолжал не отрываясь смотреть на своего давнего спутника и друга. Прет-Клоб наблюдал эту сцену с нескрываемым интересом, в то время как два нийувских репортера с едва сдерживаемым восторгом тщательно ее записывали.
— Джордж, в чем…
— Ты глупый, глупый человек, выжившая из ума безволосая обезьяна. Ты что, ничего не помнишь? Ты что, ничего не видишь? — Джордж помолчал, потом продолжил: — Наверное, нет, потому что все, что ты сейчас можешь, — это сидеть здесь с открытым ртом и вздыхать. — Пес принялся возбужденно описывать по каюте круги. — Сколько раз я говорил тебе, что на Земле я буду всего лишь говорящим курьезом или стану влачить жалкое существование, притворяясь немым! Сколько раз я говорил тебе, что здесь я всего лишь один инопланетянин из сотен других? Сколько раз я говорил тебе, что для меня самый лучший выход — это не возвращаться на Землю?
Уокер не сразу обрел дар речи.
— Но, послушай, ведь каждый раз, когда мы говорили о возвращении, ты всегда говорил, что твое желание вернуться такое же твердое, как и у меня.
Джордж снова бросился к нему, но на этот раз Уокер успел вовремя отдернуть ногу.
— Понимаешь, есть ум и есть здравый смысл. Ты, наверное, умен, Марк. — Пес кивнул в сторону заинтересованно следившего за этой забавной перепалкой виленджи. — Ты настолько умен, что это признал даже сидящий напротив тебя ходячий баклажан. Но когда дело доходит до здравого смысла, ты становишься глупее сумасбродной чихуахуа. Конечно, я говорил, будто мне смерть как хочется домой. Но я делал это ради тебя, чтобы поддержать тебя. Потому что ты отчаянно тосковал по Земле. Потому что ты только об этом и говорил. Потому что ты — мой друг, Марк. — Лохматая голова опустилась, потом снова поднялась. — Я же никогда не хотел возвращаться в темные вонючие переулки и холодные подворотни. По мне, все эти драки, убийства щенков и неуютные ночевки могут катиться к чертям собачьим! — Оглянувшись, он посмотрел на восторженных репортеров. — Ты все понял? Отлично! Ты можешь еще добавить: потому что я изменился, а из-за того, как я изменился, мне будет лучше на Нийуве, чем на Земле. Хотя, конечно, лучше всего было бы на Серематене. Да, черт возьми, я бы даже согласился на К'эрем. Там, между прочим, очень интересные запахи, и мне не придется там провести остаток моих дней, постигая передовую науку.
В каюте наступила мертвая тишина. Слышно было лишь тихое жужжание записывающей аппаратуры.
— Отлично, — выдавил наконец из себя Уокер.
Поднявшись на задние лапы, Джордж положил передние на колени Уокера и серьезно посмотрел ему в глаза:
— Мне не к чему и некуда возвращаться, Марк. Но ты? Ты уверен в своем решении? Ты на самом деле уверен?
Уокер улыбнулся:
— Я уверен, Джордж. — Он погладил песика по лохматой холке. — Я вспрыгнул на поезд, в котором хочу ехать и дальше. Это произошло не сразу, мне потребовалось время, чтобы признаться в этом самому себе. — Он задумчиво пожал плечами. — После всего, что мы пережили, после всех сражений, после стольких усилий, потраченных на то, чтобы снова оказаться здесь, оказалось, что этого «здесь» для меня больше не существует.
По крайней мере отчасти поняв, что бывший рабовладелец не причинит им вреда, пес немного успокоился:
— Как можно снова поселиться на ферме после того, как увидел галактическую цивилизацию? Я рад, Марк. Я не просто рад, я счастлив. Теперь я могу жить, не скрывая своего умения говорить, и не только говорить, но и мыслить. — Он прищурился и в упор посмотрел на виленджи: — Ты уверен, что между вами возникло «взаимопонимание», о котором говорит Марк?
Виленджи потянулся к Джорджу, который инстинктивно отпрянул, но движение это закончилось тем, что Прет-Клоб погладил собаку, правда довольно неумело и грубо.
— Я не готов, да, собственно говоря, и не имею единоличного права предлагать какие-то радикальные изменения в принципах деятельности нашей ассоциации. Но если новые средства обеспечат доход… — Он не договорил, твердо глядя человеку в глаза.
Уокер в это время отматывал пленку назад, вспоминая все, что произошло с ним после похищения той безумной ночью на его стоянке в Сьерре. Все началось с группы инопланетян, похитивших его с целью продажи или с целью как-то его использовать. Но он сам, и уже довольно давно, научился использовать инопланетян — сессриматов и нийувов, хюффийцев и иолфов, туукали и к'эрему. Все они прониклись к нему уважением и были готовы служить ему и трем его друзьям. При этом он сам пользовался методами, усвоенными во время работы на Чикагской сырьевой бирже.
Только теперь он понял, что смотрит в будущее с большим оптимизмом. Что же касается Земли, то в его распоряжении всегда будут воспоминания, которые позволят преодолеть неизбежные приступы ностальгии. Воспоминания и Джордж. Он променяет посиделки в «Старбаксе» на межзвездные приключения. Вместо того чтобы смотреть футбол, он будет участвовать в ритуальных схватках нийувов — в этом завораживающем, четко организованном действе.
Нийув. Там живет одно существо, верное и любящее, единственное из всех встреченных им до сих пор инопланетян. Он жаждал новой встречи с этим существом. Что подумает Вийв-пим-пирр, когда он вернется? Он был уверен в одном: неистовые в своей активности нийувские репортеры устроят настоящее пиршество из этого союза, пусть и платонического в биологическом смысле.
Может ли между ними быть что-то большее? «Посмотрим», — решил Уокер. Все возможно, так как наука всесильна — таково было теперь его убеждение. Главной его мотивацией теперь было приобщение к этому неиссякаемому источнику.
Но это будет не сейчас. Туукали решили вернуться домой, но иолфы, отдавшие себя в его распоряжение — по крайней мере, на какое-то время, — последуют за ним. Что касается к'эрему, то Скви сама сказала, что они сопровождают его в надежде добавить новые знания в свою сокровищницу. Будучи номинальным руководителем нийувской экспедиции, он ожидал, что нийувы подчинятся любому его решению — во всяком случае, пока. Особенно если его поддержат жадные до новостей нийувские репортеры. Не стоит и говорить о Собж-ус, ее астрономах, о Юссакке с Хюффа, которые отдадут все, чтобы и дальше исследовать этот никому не известный сектор галактики.
Впереди масса времени до возвращения всех его многочисленных друзей на Нийув и другие планеты. У него масса времени на то, чтобы укрепить отношения с Прет-Клобом и убедить его отказаться от похищения и продажи разумных существ. Настало время путешествовать, исследовать, наблюдать.
Поднявшись, он обратился к довольным (и полностью оправившимся от травмы) нийувам:
— Мы не станем возвращаться на родную планету. Мой спутник и я, — он указал рукой на бешено вилявшего хвостом Джорджа, — решили, что обнаружение Земли вполне заменит нам возвращение. Надеюсь, мы вернемся на Нийув.
Все четыре хвоста женщины-репортера задергались от волнения — чисто, впрочем, профессионального.
— Какая превосходная новость, Маркус Уокер! Чем дольше продлится экспедиция, тем больше стоящих сюжетов мы заснимем.
Уокер одобрительно закивал:
— Как раз об этом мы с Джорджем и думали. Как официальные представители нийувских СМИ, вы можете проинформировать об этом капитана Герлла-хина. — Он улыбнулся, больше себе, так как инопланетяне не понимали значения человеческой улыбки. — Скажите капитану, что наш флот, — Уокер сам удивился, насколько легко он произнес «флот», — ложится на обратный курс.
Они не все поняли из его короткой речи из-за несовершенства своих переводчиков, но ничего, скоро они все поймут.
— Какой маршрут вы изберете? — неуверенно спросил репортер-мужчина.
Уокер задумался. Он никогда хорошо не знал астрономию даже в пределах школьного курса, и ему пришлось признаться в своем невежестве даже относительно ближайших к Солнцу звездных систем, но у него не было никаких сомнений, что для исследователей здесь непочатый край работы. Галактика, как он понял во время своего вынужденного путешествия, полна бесконечных чудес. Тычок в ногу заставил Уокера посмотреть вниз. Заметив это, Джордж отпустил его штанину.
— Я не знаю, чего хочешь ты, человек, но меня лично всегда манил Сириус.
Уокер не сдержал улыбку. Не так уж много лет назад такое заявление, от кого бы оно ни исходило, он бы воспринял как не очень удачную шутку. Но сейчас все это звучало на удивление серьезно — здесь, на звездном корабле, в присутствии троих инопланетян, ожидавших его ответа.
Теперь это было абсолютно серьезно и для него самого и его невероятно говорливого лохматого друга.

Эпилог

Джерон очень гордился телескопом, подаренным ему родителями на день рождения два года назад. За это время он мастерски овладел прибором и обзавелся множеством полезных дополнительных приспособлений. Едва ли не сутками напролет фотографировал он спутники Сатурна и Юпитера, а потом добрался до спутников Урана и Нептуна, а также до отдаленных туманностей и созвездий.
Но в это утро он был немного растерян. На небольшом участке ночного неба, автоматически отсканированном телескопом в предутренние часы, выявилась аномалия. Астрономы были уверены, что в этом участке звездного неба нет никаких доступных наблюдению объектов. Собственно, поэтому Джерон и решил его просканировать. Астрономы-любители часто открывают на небе что-то новое именно потому, что смотрят туда, где ничего не должно быть и куда профессиональные астрономы просто не заглядывают.
На серии фотографий были видны невероятно мелкие объекты — на том месте, где не должно было быть ничего. Более того, эти объекты то появлялись, то исчезали на последовательно сделанных снимках. Эти появления и исчезновения чередовались с большей частотой, чем можно было ожидать от астероидов, фрагментов кометы или любого другого из известных Джерону космических тел. Он несколько раз просмотрел снимки, проверил прибор и убедился, что телескоп в полном порядке. Тем не менее он был уверен, что эти объекты появились в результате каких-то функциональных погрешностей. Наверное, так, ибо другие объяснения не приходили ему в голову. Не мог же он, в самом деле, обратиться в профессиональное астрономическое сообщество, которое опровергло тысячи сообщений таких астрономов-любителей, как он сам, и заявить о появлении загадочных необъяснимых объектов, расположенных вблизи гигантского спутника Нептуна — Тритона.
Тем более что предметов этих было ровно тринадцать.

Об авторе книги

Алан Дин Фостер родился в Нью-Йорке в 1946 году, вырос в Лос-Анджелесе. Получив степень бакалавра политологии и магистра киноискусств в Калифорнийском университете, два года работал в небольшой рекламной студии в Калифорнии.
Его писательская карьера началась после того, как Аугуст Дерлет купил в 1968 году эссе Фостера о творчестве Лавкрафта и, к удивлению самого Фостера, опубликовал в своем журнале The Arkham Collector. После этого рассказы Фостера напечатали и другие журналы. Его первый роман The Tar-Aiym Krang увидел свет в 1972 году. Затем последовал ряд предложений от известного издателя научной фантастики Джона Кемпбелла.
С тех пор рассказы Алана Фостера появлялись во всех популярных научно-фантастических журналах, а также выходили в оригинальных антологиях и в нескольких сборниках, где публиковались лучшие произведения жанра. Его перу принадлежит более ста произведений.
Сфера творческих интересов Фостера охватывает такие жанры, как научная фантастика, фэнтези, детективы, вестерны, исторические и современные романы. Он также автор многочисленных документальных научных статей. Создал книжные адаптации многих фильмов, включая такие известные, как «Нечто», «Звездные войны», первые три части «Чужого», «Нация пришельцев», «Звездный путь», «Терминатор». Его роман Shadowkeep был самой первой адаптацией компьютерной игры. Книги Фостера переведены более чем на 50 языков, получили награды в Испании и России. Его роман Cyber Way стал первым романом в жанре научной фантастики, получившим премию Southwest Book Award в 1990 году. Он также обладатель награды Faust, the IAMTW Lifetime achievement award.
Вынужденный ограничиться исследованием одного мира, Фостер, одержимый страстью к далеким и экзотическим местам, очень много путешествовал. Он жил в палатке во Французской Полинезии, вместе с супругой колесил по Европе, Азии и Тихоокеанскому региону, исследовал проселочные дороги Кении и Танзании. Фостер ночевал в палатке в юго-восточных перуанских джунглях, фотографировал армии муравьев и жареную пиранью; плавал с сорокафутовой китовой акулой в далеких водах Западной Австралии и был одним из трех участников первого коммерческого воздушного полета в национальный парк Бангл-Бангл в Северной Австралии. Он спускался в легендарную пещеру Лечугия в Нью-Мексико, сплавлялся на плоту по бурной реке в каньоне Батока в Замбези, в одиночку вдоль и поперек изъездил Намибию, пересек на машине Анды, просеивал песок на неисследованных археологических участках Перу, плавал с гигантскими выдрами в Бразилии, осматривал далекие Папуа Новая-Гвинея и Западную Папуа, нырял к неизведанным рифам в южной части Тихого и Индийского океанов. Его документальный фильм о том, как большая белая акула охотится недалеко от Южной Австралии, был показан на австралийском и американском каналах ВВС.
Кроме путешествий ему нравится слушать музыку, как классическую, так и тяжелый рок. Он играет в баскетбол, занимается подводным плаванием и серфингом. В своей возрастной и весовой категории он удостоился звания чемпиона мира, Европы и Азии по пауэрлифтингу — силовому троеборью. Он занимался карате с Аароном и Чаком Норрисами, до того как те решили поменять преподавание на актерское мастерство. Он изучал сценарное искусство и историю киноиндустрии в Калифорнийском университете и в университете Лос-Анджелеса, а также читал лекции в университетах и на конференциях по всему миру. Фостер — член американского сообщества научных фантастов, гильдии авторов и гильдии писателей Америки. Письма и рукописи Фостера находятся в специальной коллекции в библиотеке Хайден, в университете штата Аризона.
Фостеры живут в Прескотте, в доме, построенном из кирпича, оставшегося от борделя для шахтеров начала XX века, вместе с собаками, кошками, рыбами, несколькими сотнями домашних растений, дикобразами, орлами, краснохвостыми сарычами, скунсами, койотами и рысями.